Часть 112

Юра ждал, бессмысленно уставившись в фотографию. Он обошёл иву кругом, посмотрел в небо - его полностью затянуло сизыми тучами, а прекратившийся было дождь снова стал накрапывать. Под ивовый купол вода почти не попадала, но поднявшийся ветер шевелил жёлто-зелёные косы.

Юра сжимал мобильный, постоянно поглядывая на время - десять минут прошло, а звонка не было. Но он не решался перезванивать в приёмную, боясь, что линия будет занята и Володя не дозвонится. Если он вообще ему позвонит.

«Вдруг он занят? Вдруг он вне зоны действия сети? Может, в командировке или на загородном объекте, где нет покрытия... А вдруг он просто не захочет со мной говорить, ведь столько лет прошло? Он же писал, что хочет забыть...»

Юра мерил шагами полянку под ивой. Дождь усиливался, нужно было собирать капсулу и возвращаться к машине, но он был слишком взволнован. В голове крутилась дикая мысль о том, что спустя двадцать лет он наконец услышит Володин голос. Но тут же эта мысль перебивалась другой, полной страха - что даже спустя двадцать лет он может его и не услышать.

Кровь бухала в ушах. На востоке грянул гром. Резкий, пронзительный писк телефонного звонка заставил вздрогнуть.

- Юра?

Он замер, прижимая телефон к уху, на несколько секунд забыв, как дышать.

- Да... Да! Володя, это я!

- Юрка... - было слышно, что он улыбается.

- Как же я рад тебя слышать! Я читал письма... Володя, прости, я всё просрал! Мы обещали не потеряться, но потерялись, я слишком поздно стал тебя искать.

Володя ничего на это не ответил. Вдруг его тон изменился - искажённый динамиком, он показался Юре равнодушным.

- Ты в «Ласточке»?

- Да, под нашей ивой. Всё вокруг разрушено, река пересохла, а ива стоит, стала больше и красивее, будто...

- Нас ждёт, - закончил за него Володя.

Юра обеими руками прижал телефон к щеке, будто хотел протиснуться туда, к Володе.

- Каким ты стал? - негромко спросил он.

Володя ответил через пару секунд:

- Ну... Явно не о деньгах и болячках спрашиваешь. Каким стал? Повзрослел...

- Ты далеко отсюда?

Володя хмыкнул:

- Ближе, чем можно подумать. Ты хочешь увидеться?

Юра проглотил подкравшийся к горлу ком:

- Хочу.

- А разочароваться не боишься?

- Конечно, боюсь. А ты?

- Ты стал пианистом?

- Не поверишь, Володь, стал! - он улыбнулся. - Стал!

- Значит, я не боюсь. - Пауза. - Ладно, тогда подожди...

Фраза оборвалась, и в трубке послышались короткие гудки. Юра остался стоять в растерянности, глупо глядя на экран мобильного.

Он набрал Володин номер, улыбаясь от мысли, что теперь, спустя столько лет, этот номер у него есть. Но в ответ услышал, что абонент недоступен. Через минуту перезвонил снова - то же самое.

«Он вне зоны доступа? Батарейка села?» - подумал Юра. Склонившись над капсулой, стал собирать открытые письма в стопку. И заметил в капсуле ещё один листок. Он уже успел обрадоваться - ещё одно письмо! - как понял, что ошибся. Расправил лист и увидел ноты «Колыбельной». На лице сама собой заиграла грустная улыбка - однажды на ней всё чуть было не закончилось, а потом с неё всё началось.

Он аккуратно разгладил лист, собирался сложить его вместе с другими бумагами в капсулу, но, держа ноты в руках, так и замер на месте. За стеной из ивовых веток показался чей-то силуэт.

Юра механически развернулся и вышел из-под кроны. Метрах в десяти от него стоял человек. Издалека Юра мог отметить только то, что он был высокого роста. Человек сделал шаг к Юре, Юра - к нему. Сквозь туманную морось сложно было разглядеть черты, но с каждым шагом, будто проявляющаяся фотография, они становились резче и отчётливее. Юрина рука дрогнула, он хотел взглянуть на фото из театра, свериться, сравнить того, кого он видел перед собой, с тем, кого хотел бы увидеть. Но фотографии в руке не было. А даже если бы и была - ведь столько лет прошло. Но, как бы ни менялся с возрастом человек, всегда оставалось одно, по чему его можно было узнать - глаза. И эти глаза, пусть не скрытые за стёклами очков, были его. Володины.

- Как? - одними губами прошептал Юра. Он посмотрел налево, на виднеющиеся из-за пролеска крыши домов, и вдруг вспомнил строчку из последнего письма: «Юра, я здесь! Поверить не могу - здесь, и всё это моё!»

Это был Володя! Повзрослевший, изменившийся, но точно-точно он!

Володя растерянно улыбался, смотрел на Юру, замершего в полуметре от него. Будто не мог поверить. Юра тоже не верил.

Хотелось обнять его, и какое-то мгновение Юра ещё сомневался. Мелькнула мысль спросить, можно ли, но он тут же наплевал на всё это. Они не виделись двадцать лет, и Юра имел полное право просто взять и обнять его без всяких разрешений. И он обнял.

И не было ничего в мире важнее этого момента.

Как и тогда, двадцать лет назад, время вокруг остановилось, замерло. Были только они вдвоём, шум дождя и шелест ветра в ивовых листьях. Володя робко положил руки ему на спину, будто не веря, что это действительно Юра, а потом тоже крепко обнял и протяжно, с облегчением выдохнул ему в плечо, точно уронил с души огромный тяжеленный камень.

Володя взял его плечи и немного отодвинул от себя. Вгляделся в лицо, будто всё ещё сомневаясь, Юра ли это. Затем посмотрел на ноты, до сих пор стиснутые в его руке, и улыбнулся, взглянув в его глаза:

- Ты сыграешь мне «Колыбельную»?