Предисловие

Мне было тринадцать, когда я поняла, чего хочу от жизни. Тот вторник я запомнила на всю жизнь, ведь именно тогда все изменилось. Я была самым заурядным и спокойным подростком в школе. Мои рисунки на уроке рисования обычно представляли из себя кляксу, размазанную по бумаге, на физкультуре мяч летел из рук или попадал в лицо, математика сводила меня с ума бесчисленным количеством цифр. Все шло из рук вон плохо, чем бы я ни занималась. Подруга часто смеялась надо мной и говорила, что я единственный человек на планете, которому ничего не дано. И вот в тот самый вторник все встало на свои места. Мои поиски увенчались успехом. *** – Доброе утро, дети! Наша учительница – миссис Харт – была одной из самых странных женщин, с которыми мне довелось познакомиться. Она называла всех нас «кексиками» и начинала занятие с того, что подходила к каждому, клала ладонь на макушку и делала предсказание на день. Никаких плохих пророчеств, только «тебя ждет удачный день, Мэттью», «сегодня ты получишь неожиданный подарок, Сара» и «сегодня ты определенно встретишь нового друга, Питер». Говоря все это разными словами, женщина вкладывала один и тот же смысл – «все будет хорошо». Я невольно восхищалась ею, она до боли любила свой предмет «искусство», в то время как мы терпеть его не могли. Каждый раз, приходя в этот класс, я думала «зачем мне это нужно?». После десяти минут «прорицаний» урок, наконец, начался. – У меня для вас отличная новость! – воскликнула она, хлопнув в ладоши. Это заявление не привело в восторг моих одноклассников. Как впрочем, и меня саму. Мой сосед справа так широко зевнул, что мне стало интересно, какого размера мяч может поместиться в его рот. Пока я перебирала все варианты от теннисного до баскетбольного и представляла, как они залетают туда, учительница продолжала. – Я решила поставить спектакль и хочу, чтобы вы приняли в нем участие.В качестве сопровождения ее «отличной» новости была тишина. Сидя на последней парте, я рассматривала лица каждого в классе и не видела у них хоть малейшего желания учувствовать в этом. Мне стало жаль миссис Харт. – Это обязательно условие, если вы хотите получить отметку выше тройки в конце года. – А вот и план «Б». По классу прокатилась волна раздраженных вздохов и недовольных мычаний. Я же смотрела в пол и улыбалась, эта женщина просто необыкновенная. Подруга, сидевшая впереди меня, обернулась и вскинула брови. Её такой расклад не сильно впечатлил. – Жду вас на большой перемене в актовом зале. – С этими словами она покинула класс. Несколько минут напряженную тишину нарушал лишь храп того самого соседа справа. Он лежал на парте с открытым ртом и пускал слюни на свою тетрадь. Я собирала свои вещи в рюкзак, когда парень громко хрюкнул и подскочил на месте, чем всех напугал. Все пары глаз уставились на него. На его щеке отпечатался текст с конспектов. Парень протер глаза и посмотрел на часы. - Куда она ушла, урок ведь кончится только через тридцать минут? – зевая, спросил он. *** – Какого черта я должна это делать? Моя мама пару месяцев назад установила правило – кто говорит слово «черт», бросает в «банку ругани» доллар. Произнося это, я представила, как купюра приземляется на дно банки. – Меня и тройка вполне устроит! Мое спокойствие как рукой сняло, когда Дебби поставила передо мной ультиматум, или я иду на прослушивание, или она постарается, чтобы меня туда внесли при полном параде. – Все не так плохо. – Ответила мне Дебби, – тебе нужно только прийти на прослушивание. Прочитаешь с бумажки пару строк и всё, тебя и не возьмут даже.Подруга тряхнула волосами, будто на нее направлены десятки фотокамер. Кто умеет быть в центре внимания, так это она. Я нервно теребила лямки портфеля. – Почему ты так спокойна? – Спросила я у подруги, – поделись секретом. Она рассмеялась. – А кто сказал, что я спокойна? Моя бровь сама взметнулась вверх. Порой мое лицо красноречивее слов. – Я просто хорошо скрываю волнение, – пояснила она, увидев выражение моего лица. – Будь по-твоему, – согласилась я, – но если что, пятно позора смывать будешь ты! – Вот и молодец. – Похлопала меня по голове Дебби, – съешь печеньку. Она затолкала мне в рот печенье с шоколадной крошкой. – Знаешь ты, как меня успокоить. – Пробубнила я, пережевывая его. *** За кулисами выстроилась очередь из скучающих школьников. Первые с нетерпением ждали своего выхода на сцену, я же встала в самом конце. Отсюда мне не видно, что происходит на сцене, однако очередь довольно быстро двигалась и после меня уже набралась толпа «желающих». Минут двадцать спустя меня вытолкали на середину сцены. Рот открылся сам собой. Со сцены вид просто шикарный – ряды пустых кресел виднелись в темноте. Трудно представить, как это выглядит, когда на них кто-то сидит. Мое любопытство прервал кашель. – Кексик, ты будешь выступать? – С улыбкой спросила Миссис Харт. – Мне не дали слова. – Я взмахнула пустыми ладонями в доказательство. – Тебе ничего и не нужно, солнышко. – Ласково, но с оттенком усталости сказала учительница. Она сидела внизу, в первом ряду у сцены. Прямо за ней собралась горстка зевак. – Напой мне что-нибудь. – Попросила она. Спеть? Боже ты мой. Дебби сейчас, наверное, усмехается. Она знала, что это будет мюзикл. Я пыталась отыскать ее глазами, но подруга словно испарилась. – Но я не умею. – В более глупые ситуации мне еще не приходилось попадать. – А ты попробуй. – Ласково попросила учительница. Еще в младших классах мама водила меня на хоровое пение, тогда мы выступали только в церкви и то по праздникам. Папа просил меня петь ему на Рождество и тогда меня ставили у самой елки и прожигали любопытными взглядами. Сейчас глаз было в десять раз больше, и все они понемногу теряли ко мне всякий интерес. Я выбрала свою любимую песню, которую сочинила еще в детстве. Она про маленькую лягушку, которая жила у моей младшей сестры. До чего же глупо петь песню про лягушку на прослушивании в средней школе. Мои щеки стали красными, а голос охрип, когда я напела первую строчку. – Громче, милая. Миссис Харт навострила уши. Я собралась с духом и начала сначала. Идиотка. Я выбрала песню про лягушку! Дебби меня на смех поднимет. Единственный плюс этой песни – простота. Слова невозможно забыть, даже если не пел ее много лет. Я повторяла слова припева, прокручивая в своей голове то, как он прыгал по лестнице дома. А когда слова закончились, пришлось вернуться в реальность. В зале повисла тишина. Миссис Харт открыла рот, чтобы что-то сказать, оттуда не вышло ни звука, она будто глотала воздух. – Кексик, – с чувством воскликнула она, – где ты была все это время? Я не знала что ответить. Женщина принялась расспрашивать меня, где я занималась, пела ли на публике и вообще, почему прятала свой талант.Талант? Я никогда не пела на публике в одиночестве, стихи, что я придумала совсем глупые, да и петь я собственно никогда не старалась. Папа говорил, что я пою как ангел, но он ведь папа, ему и положено так говорить. На сцене появилась Дебби, она молча повела меня к выходу, попросив Миссис Харт притормозить. – Что сейчас было? – Шепотом спросила я, хоть нас никто и не слышал. Подруга улыбнулась. – Случилось то, чего ты так долго хотела. Я недоуменно уставилась на нее. – Ты, наконец, нашла предмет, по которому будешь получать только пятерки. Дебби звонко рассмеялась, а я продолжала плестись рядом с ней, воображая о том, что теперь измениться.