Глава 6

Питеру снился сон. Впереди него по полю идёт Вильно Луц, а он, Питер, бежит следом, но никак не может его догнать.Быстрее! торопит его старый вояка. Ты должен бегать как настоящий солдат.Поле засеяно пшеницей, и, пока Питер бежит, колосья растут прямо на глазах: вот они по колено, по пояс, по грудь... Вот наконец они становятся такими высокими, что Вильно Луц совершенно исчезает из виду. До Питера доносится только его голос: «Быстрее, быстрее! Беги, ты мужчина! Беги, ты солдат!»Бесполезно, громко произносит Питер. Я отстал. Мне его не догнать. Чего зря бегать?Он садится на землю и смотрит вверх, на синее небо, а со всех сторон тянется ввысь пшеница, окружая его надежной золотой стеной.Прямо как в золотом склепе, думает Питер. Можно остаться тут навсегда. И никто меня не найдёт».Да, решает он. Я останусь здесь.И тут он замечает в золотой пшеничной стене деревянную дверцу.Питер встаёт, подходит поближе, стучит и дверца распахивается сама собой.Эй, кричит Питер. Есть тут кто?Тишина.Эге гей! кричит Питер погромче.Ответа опять нет. Тогда он переступает через порог и оказывается в квартире, где жил когда то с отцом и матерью. И слышит плач. Питер входит в спальню. Там, на кровати, завёрнутый в одеяльце, лежит младенец. Питер почему то уже знает, что это девочка. Она в комнате совсем одна.Чей это ребёнок? спрашивает Питер. Чей же это ребёнок?Малышка меж тем продолжает плакать, да так горько, что Питер не выдерживает и берёт её на руки.Ш ш ш, произносит он, ш ш ш, тише...Он прижимает к себе свёрточек с ребёнком, принимается укачивать. Спустя некоторое время девочка смолкает и засыпает. А Питер не устаёт удивляться, какая она крошечная, как легко ему ее держать и как уютно она устроилась у него на руках.Дверца, через которую он вошёл, так и осталась открытой, и он слышит, как в пшеничных колосьях посвистывает ветер.Выглянув в окно, он видит огненно золотое закатное солнце оно висит уже совсем низко над полем. А вокруг, сколько хватает глаз, только свет, красноватый вечерний свет. Внезапно он понимает, совершенно ясно, без вопросов и сомнений: это не чужой ребёнок, это его сестра Адель.И тут Питер проснулся. Он резко сел, оглядел тёмный чердак и сказал:Но ведь так всё и было! Она громко кричала. Я же помню. И я взял её на руки. Она плакала. Значит, она вовсе не родилась мёртвой. Значит» Вильно Луц врёт, что она не дышала. Она плакала! Плачут только живые.Он снова лёг и представил, как он её держит... как мало она весит... совсем крошка...«Да, думал он, она точно плакала. И я её держал. И обещал маме, что буду всегда о ней заботиться. Так всё и было. Это правда».Он закрыл глаза и снова увидел дверцу из своего сна, снова почувствовал, каково это войти в дом своего детства, взять на руки сестру, выглянуть в окно и увидеть свет... много света...Его сон так красив, так правдив. В нём нельзя сомневаться. Значит, гадалка сказала чистую правду. А раз то, что она сказала про его сестру, правда, так, может, и про слониху она все верно говорила и слониха приведет его к сестре?Слониха, произнёс Питер.Он сказал «слониха» всему и всем кромешной тьме чердака, храпу Вильно Луца, спящему, равнодушному Балтизу.Главное сейчас слониха, продолжал Питер. Теперь все в городе знают, где её держат. Она во дворце графини Квинтет. Надо каким то образом туда пробраться. Спрошу ка я Лео Матьена. Он полицейский, страж закона, он подскажет, что делать. Наверняка существует какой нибудь способ попасть во дворец к графине, а там к слонихе, и тогда всё наконец распутается, все встанет на свои места, потому что Адель жива. Она жива.Меньше чем в пяти кварталах от меблированных комнат Полонез» находился сиротский приют. Для такого тёмного мрачного заведения название у него было неожиданное «Приют сестёр вечного света». На самом верхнем этаже здания, в котором располагался приют, была огромная сводчатая спальня голая и душная, как пещера, с маленькими железными кроватками. Они стояли в ряд, точно металлические солдаты, и на каждой спала сиротка. На последней кровати, возле стенки, спала маленькая девочка по имени Адель.Приютские дети прекрасно знали о происшествии в оперном театре, и вскоре после этой истории Адели начала сниться слониха.В девочкином сне слониха приходила к дверям приюта и громко стучала. Сестра Мари (монашка привратница, единственная, кому разрешалось открывать и закрывать двери «Приюта сестёр вечного света», потому что она принимала в приют никому не нужных детей) спешила на стук.Вечер вам добрейший! говорила во сне слониха и склоняла голову перед сестрой Мари. Я пришла маленькое существо забрать у вас. За девочкой пришла я, вы Аделью её зовете.Простите, говорила сестра Мари. Я вас не понимаю.Адель нужна мне, повторяла слониха. Её пришла забрать я. Место ей не тут.Повторите погромче, прошу вас, говорила сестра Мари. Я совсем стара и плохо слышу.Девочка нужна мне, вы Аделыо её зовёте. Слониха чуть повышала голос. За ней пришла я, туда уведу, где место ей.Простите великодушно, говорила сестра Мари, и лицо её становилось совсем печальным. Я не понимаю ни слова. Может, вы говорите так неразборчиво, потому что вы слониха? Быть может, всё дело в этом? Это и есть причина затруднений, которые возникают в нашей беседе? Поймите меня правильно, я ничего не имею против слонов. Вы прекрасная, грациозная представительница слоновьего племени и, судя по всему, вы замечательно воспитаны. Но факт остаётся фактом, ваша речь для меня нечленораздельна, посему я вынуждена сказать вам «спокойной ночи».И сестра Мари решительно закрывала двери.Сверху, из окна спальни, Адель смотрела, как слониха уходит.Госпожа слониха! кричала она и била кулачком по оконной раме. Я здесь! Я Адель! Вы же за мной пришли!Но слониха уходила прочь, не оглядываясь. Она шла по улице и становилась с каждым шагом всё меньше и меньше, а потом, прежде чем исчезнуть, превращалась в мышку. Так часто бывает во сне: раз и готово! И вот уже не огромная слониха, а крошечная мышка спешит поскорее скрыться в сточной канаве. Адели её уже не догнать. Когда мышка окончательно скрывалась из виду, начинал валить снег. И вокруг становилось белым бело. Снег падал и падал, покрывая булыжную мостовую и черепичные крыши. Весь мир постепенно исчезал, точно его стирали ластиком.В конце концов вокруг не оставалось ничего и никого. Только Адель стояла у окна в своём сне и ждала.