Глава 1

Глава 1В конце позапрошлого, то есть девятнадцатого, века на ры-

ночной площади города Балтиза стоял мальчик. На голове

у него была армейская зимняя шапка, а в руке монетка. Звали

мальчика Питер Огюст Дюшен. Монета - как и шапка - принад-

лежала не ему, а его опекуну, старому вояке по имени Вильно

Луц, который послал мальчика за рыбой и хлебом.В тот день на рыночной площади среди обычных, ничем не

примечательных лотков, где торговали рыбой, тканями, бул-

ками и серебряными украшениями, откуда ни возьмись, без

фанфар и особого предупреждения появился красный шатёр.

К шатру был приколот лист бумаги, а на нём небрежно, на

скорую руку, кто-то написал:(Смотри картинку выше)Слова дразнили и пьянили - у Питера аж дух захватило от

щедрости обещанного...Он перечитал объявление. Разжал ладонь. Взглянул на мо-

нетку: один флори.- Нет, нельзя, - остановил он себя. - Нельзя, и всё тут. Вильно

Луц спросит, куда делись деньги. И мне придётся врать, а это

последнее дело. Так и воинскую честь потерять можно.

Питер положил монету в карман. Сдёрнул с головы шапку

и тут же нахлобучил её снова. Отошёл на пару шагов от шатра,но затем вернулся и застыл как вкопанный, перечитывая слова.

Дерзкие, чудесные слова...- Мне надо узнать, - сказал он себе и вынул из кармана

флори. - Я хочу знать правду. И я узнаю её во что бы то ни

стало. Только про деньги врать не буду, чтобы сохранить хоть

половину чести.Питер вошёл в шатёр и отдал монету гадалке.

Даже не взглянув на мальчика, она проговорила:Один ответ стоит один флори. Ты понял, что получишь

ответ только на один вопрос?Понял, - произнёс Питер.Он ступил в тусклое пятно света, проникшее в шатёр через от-

кинутое полотняное окошко, и покорно протянул прорицатель-

нице руку. Она стала пристально её рассматривать, двигая глазами

туда-сюда, словно считывала прямо у него с ладони множество

мелко написанных слов - целую книгу о Питере Огюсте Дюшене.- Хм, - сказала она наконец и, выпустив руку мальчика,

с прищуром взглянула ему в глаза: - Впрочем, что с тебя взять?

Ты же ещё ребёнок.Мне десять лет, - возразил Питер. Сняв с головы шапку,

он вытянулся, стараясь казаться как можно выше. - И я учусь

на солдата, буду верным и бесстрашным. Не важно, сколько

мне лет. Вы ведь взяли флори, значит, должны ответить на

мои вопрос.Каким-каким ты будешь? Верным и бесстрашным? - пере-спросила гадалка со смешком и сплюнула прямо на земляной

пол. - Ну что ж, раз такое дело, спрашивай, солдатик. Верныйи бесстрашный.Питера вдруг охватил ужас, даже дыхание перехватило.

А что, если он не выдержит правды, которую хотел выяснить

столько лет? Вдруг она ему на самом деле не нужна?Говори же, - велела гадалка. - О чём хотел спросить?Мои родители... - прошептал Питер.Это твой вопрос? Умерли они, умерли.

У Питера задрожали руки.- Нет, у меня другой вопрос. Я знаю, что они умерли. А вы

должны мне сказать что-то, чего я не знаю. Про... про...Гадалка прищурилась:-Ах, про неё! Про сестру? Такой у тебя вопрос? Что ж,

слушай. Она жива.Сердце Питера уцепилось за последние слова и принялось

повторять их на все лады: «Жива. Жива. Она жива!»- Нет, погодите! - Питер закрыл глаза. Сосредоточился. -

Если она жива, я должен её найти. И вопрос мой такой: как туда

попасть - туда, где она?Он ждал, не открывая глаз.- Слониха, - произнесла гадалка.- Кто? - Питер опешил. Он даже открыл глаза, решив, чтоослышался.- Ты должен пойти за слонихой, - объяснила гадалка. - Она

тебя приведёт.Сердце Питера, встрепенувшееся было от радости, мед-

ленно, уныло опустилось на своё законное место. Он надел

шапку.Вы надо мной пошутить вздумали, - проворчал он. - Тут

у нас никаких слонов нету.Верно говоришь. Нету тут сейчас слонов. Это чистая

правда. Но разве ты не замечал, что правда сегодня одна,

а завтра уже другая? - Гадалка вдруг подмигнула Питеру: - По-

годи, сам увидишь.Питер вышел из шатра. Небо было серое, день мрачный, но

люди вокруг весело болтали и смеялись. Лоточники зычно за зывали покупателей, галдели дети, а посреди рыночной пло-

щади стоял нищий с чёрной собакой и пел песню о сером небе

и мрачном дне.И ни одного слона или слонихи в поле зрения.Только упрямое сердце Питера не желало успокаиваться.

Снова и снова выстукивало оно два простых, но несбыточных

слова: «Она жива, она жива, она жива».Неужели правда?Нет, этого просто не может быть. Потому что это означает,

что Вильно Луц соврал, а ведь это неблагородное, совсем недо-

стойное дело для солдата и уж тем более для офицера, для ко-

мандира, который всем и во всём пример. Значит, Вильно Луц

соврать не мог. Конечно, не мог.Или мог?- Ах, всё обман, обман на этом свете, - пел нищий. - Вокруг

зима и холод ледяной. Никто за ложь не хочет быть в ответе, ноистина изменчива порой...- Уж не знаю, где тут истина, - раздумывал Питер вслух. -

Но врать я не собираюсь. Я скажу Вильно Луцу, на что потратилденьги.Он расправил плечи, натянул на уши шапку и пустился в об-

ратный путь - в доходный дом, где располагались меблиро-

ванные комнаты «Полонез».День тем временем угас, наступили сумерки, и постепенно

землю окутал мрак. Питер шёл и думал: «Гадалка врёт. Нет,

это Вильно Луц врёт. Нет, это гадалка врёт...» И так всю до-

рогу.Наконец он добрёл до дома и начал медленно-медленно

подниматься по лестнице. Они с Вильно Луцом ютились на

чердаке, под самой крышей, поэтому ступенек было много,

и Питер, переставляя ноги, повторял: «Он врёт, она врёт, он

врет, она врет».Старый вояка ждал его в своём кресле у окна, на коленях у

него был развёрнут план военных действий. В комнате едва те-

плилась одна-единственная свечка, и огромная тень Вильно

Луца подрагивала на стене.Долго ходишь, рядовой Дюшен, - сказал старик. - И вер-

нулся ты, похоже, с пустыми руками.Сэр... - Питер снял с головы шапку. - Я не купил ни рыбы,

ни хлеба. Я отдал монету прорицательнице.Вильно Луц помрачнел и насупился. - Прорицательнице?! - переспросил он. - Это гадалке, чтоли? - Старый вояка грозно топнул левой деревянной ногой. -Извольте объясниться, рядовой Дюшен! Питер молчал.Бум-бум-бум - стучала по полу деревянная нога ВильноЛуца. - Бум-бум-бум.Ну! Я жду объяснений! - потребовал Вильно Луц.Сэр... я просто... просто я... у меня есть сомнения, сэр...

Я знаю, что солдат не вправе сомневаться, но...Сомнения? Какие такие сомнения? Ты о чём?Не знаю, сэр... Не могу объяснить. Всю дорогу думал, но...

не знаю...Что ж, отлично, - сказал Вильно Луц. - У тебя нет объ-

яснений, а у меня есть. Ты потратил деньги, которые тебе не

принадлежали. Причём потратил глупейшим образом. Ты со-

вершил бесчестный поступок. И будешь наказан. Пайку сегодня

не получишь. Сразу отбой, без ужина.Так точно, сэр, - ответил Питер, но остался стоять, комкая

в руках шапку.Ещё что-то желаешь сказать?Нет. Да.Так да или нет?Сэр, вы когда-нибудь... говорили неправду? - осмелился

произнести Питер.-Я?- Да. Вы... сэр.Вильно Луц выпрямился, приосанился и принялся оглажи-

вать свою и без того аккуратную бородку - чтоб волоски не торчали, а сходились острым, по-военному решительным кли-

нышком. Наконец он заговорил:Значит, ты хочешь уличить меня во лжи? Ты! После того,

что ты сегодня сделал?! Потратил чужие деньги! Да как ты

смеешь?Простите, сэр. Я знаю, что поступил плохо.Ещё бы ты не знал! Кругом! Шаго-ом марш!Вильно Луц решительно взял военную карту, развернул её,

придвинулся к свечке и пробормотал:- Так, так... этих сюда... и тогда... Ну вот!Позже, когда свечку задули, когда комната погрузилась во

тьму и старый вояка захрапел в своей постели, Питер Огюст

Дюшен лежал на соломенном тюфяке, глядел в потолок и думал:«Он врёт, она врёт, он врёт, она врёт. Кто-то точно врёт, но кто?

Если врёт она, то Вильно Луц прав, а я - последний балда. По-

верил нелепым сказкам про слониху, которая вдруг появится

откуда ни возьмись и отведёт меня к сестре, а сестра-то давным-

давно умерла. Но если врёт он, то моя сестра жива. - Сердце Пи-

тера снова встрепенулось. - Если врёт он, Адель жива».- Пускай врёт он, - громко, на всю ночную тёмную комнату,

сказал Питер.И оттого что такие несолдатские, такие предательские слова

вдруг произнеслись вслух, сердце Питера изумилось, ухнуло

и заколотилось как бешеное.Неподалёку от меблированных комнат «Полонез» - всего

через несколько рядов крыш, если смотреть на город сверху, - стояло здание оперного театра Блиффендорфа, и как раз в этот час на его сцене выступал фокусник, точнее, маг преклонного

возраста, почти забытый публикой, что было немудрено - ведь

фокусы удавались ему всё хуже и хуже. Впрочем, сегодняшняя

ошибка принесла ему новую, пусть и дурную славу.По замыслу фокусника после взмаха волшебной палочки

в зале должен был появиться букет лилий. Но вместо лилий там

появился слон.Слон проломил крышу оперного театра и рухнул прямо

в зал - вместе с черепицей, кусками дранки и скопившейся под

ней пылью. Приземлился он на колени некой Бетин ЛеВон, бла-

городной даме, которой фокусник намеревался подарить букет.Мадам ЛеВон вмиг получила перелом обеих ног. До седых

волос будет она вспоминать этот роковой момент своей жизни

и описывать его всякому, кто соглашался слушать. «Нет, по-

хоже, вы не понимаете, - будет повторять она вновь и вновь. -

Мои ноги раздавил слон! Он упал с неба, пробил крышу, и я

осталась калекой на всю жизнь!»Что до фокусника, ему объясниться не дали. Его по требо-

ванию мадам ЛеВон немедленно отправили в тюрьму.Слона, вернее, слониху - ибо особь оказалась женского

пола - тоже взяли под стражу. И заперли на конюшне.На левую переднюю ногу животного накрутили цепь, а другой

конец цепи приковали к намертво вкопанному в землю желез-

ному шесту.Поначалу слониха ощущала только одно: мирокружение.

Стоило ей чуть повернуть голову вправо или влево, мир на-

чинал кружиться и уплывать - всё быстрее, быстрее, быстрее.Это её очень тревожило, поэтому она решила никуда голову не

поворачивать. Она просто закрыла глаза и долго-долго их не от-

крывала.Теперь мир являлся ей только в звуках - вокруг царили гул

и рёв, - но слониха старалась не обращать на них внимания. Ей

было важно только одно: чтобы земля не уходила из-под ног.Спустя несколько часов слонихе показалось, что кружение

мира прекратилось. Она открыла глаза, огляделась... Куда же

она попала?Слониха поняла только одно: она находится не там, где надо.Ей здесь совсем не место.