21

   ЮРИ

Ох, нелёгкое это дело - противостоять дракону.

Едва Ханыль, укутав меня в накидку, выводит в коридор, накатывает слабость. После того, как я в третий раз спотыкаюсь, служанка подаёт мне руку и говорит с сочувствием:

— Обопритесь на меня, госпожа, вы еле держитесь на ногах.

На всем пути до покоев навстречу не попадается ни одного человека. Когда меня провожали на завтрак, я видела и слуг, и нескольких человек в военной форме, и двух дам в расшитых блестящими камешками платьях. Сейчас же в коридорах пусто - словно метлой всех вымело. Неужели это не случайность, и Минхо позаботился? Под просторной накидкой не разглядеть, как я одета или, точнее, раздета. Но очень сомневаюсь, что хоть что-нибудь осталось от причёски после того, как дракон растрепал её своими лапищами. Любой встречный сразу поймёт, что девушку знатно поваляли на сеновале.

И что с того, что я никого не знаю в этом замке? До того момента, как я попала в этот мир, мне за все мои двадцать два года не приходилось столько краснеть, сколько за эти сутки. А если не получится вернуться домой и придётся здесь обустраиваться? Хорошенькая репутация у меня будет.

И при этом, идя по пустым коридорам, я отлично понимаю, что всего лишь тешу себя иллюзиями. Если я никого не вижу, это не значит, что никто не видит меня. Но пусть пока хоть так. Мне нужно время, чтобы адаптироваться.

Поста возле моей комнаты тоже нет. Надеюсь, из-за моих неосторожных слов всех четырёх стражей не сошлют в какие-нибудь дали дальние. Я, конечно, разозлилась тогда из-за предложения парня, но теперь, после того как князь распустил руки, начинаю понимать, что гвардеец был предельно вежлив. Обижаться уж точно не стоило.

В покоях нас встречают уже знакомые Битна и Нари.

Минутка позора - когда с меня снимают накидку, и платье, которое я больше не придерживаю, сползает с плеч.

Я это воспринимаю именно как позор, ожидая охов и понимающих взглядов. Но никакой реакции на лицах. Разве что показалось, что в глазах Нари мелькнула зависть. Померещилось, скорее всего.

— Госпожа, - говорит Битна, — ваши красивые штучки высохли.

Я с удивлением принимаю из её рук мои слипы и бюстгальтер. Надо же как быстро. Я только сегодня утром перед самым выходом постирала их на скорую руку. Даже не отжала, как следует, а они идеально сухие.

— Здесь есть специальный шкаф, - поясняет Ханыль, заметив моё удивление. — Работает на магическом артефакте. Любая вещь высыхает в течение одной минуты. Без этого было бы трудно. С тех пор, как в Айсгард пришёл Хаос, у нас почти круглый год зима. Только в нашем Южном Пределе один месяц в году море сбрасывает лёд, и южный ветер приносит тепло. В остальных трёх нет даже этого.

— Как же вы выживаете? - потрясённо спрашиваю я.

— Мы привыкли, - спокойно отвечает Ханыль, и я понимаю, что она говорит правду. Человек привыкает ко всему.

— Тем более что уж нам-то грех жаловаться. Мы живём в замке. А вот в маленьких городках и деревнях сложнее.

Битна вздыхает и, встретив мой вопросительный взгляд, поясняет:

— Я из деревни. Мне повезло попасть сюда в услужение. А мои родители и младшие братишки остались там.

— И что такое этот Хаос? Я слышала это слово, но думала, это всего лишь ругательство.

— Это страшные твари. Они пришли из другого мира почти сто лет назад, когда князья были ещё совсем молоденькими.

К этому моменту я уже надела свой драгоценный французский комплект белья. И отвлеклась на мысль: хорошо, что утром его на мне не было. Иначе вряд ли от бюстгальтера что-нибудь осталось бы. Такое бельё и в нашем то мире, только во Франции можно приобрести. А в этом его, в принципе, нет.

Задумавшись, я не сразу уловила смысл слов Ханыль. А потом в голове что-то включилось:

— Как вы сказали? Сто лет назад князья были совсем молодыми?

— Почти сто, - поправила меня Ханыль. — Старшему Джиу тогда только-только восемнадцать исполнилось, а наш его на два года младше. Ещё близнецы между ними родились.

— Это сколько же лет князю?

— Сто одиннадцать недавно исполнилось, - отвечает Ханыль, недоумевая, что именно меня так удивляет. — Совсем молодые они ещё по драконьим меркам. Вот отцу их скоро шестьсот будет.

— Офигеть! - больше я уже ни о чём думать не могу и просто стою, как кукла, пока девушки меня одевают.

Значит, этому несдержанному любвеобильному дракону сто одиннадцать лет. Я была уверена, что тридцать-тридцать два. И хоть я понимаю, что все относительно, но цифра меня пугает.

— А обычные люди сколько живут?

— Сто пятьдесят, но есть и такие, которые двести, если повезёт.Разве это не мечта любого человека жить дольше? Вот интересно, если я здесь застряну, я подцеплю этот вирус долгожительства? Или победят гены, заложенные природой моего родного мира?

— А у вас иначе? - спрашивает Ханыль.

— Семьдесят-восемьдесят.

Я бы с удовольствием продолжила расспросы, но мои волосы уже приведены в порядок, и появившийся на пороге слуга князя, кажется, его Стилс зовут, напоминает, что Его Сиятельство ждать не любит.

— Мы с вами увидимся в Академии, госпожа.Мне дня два понадобится, чтобы добраться туда, - говорит Ханыль. — Вещи тоже со мной прибудут. Но вы не волнуйтесь, там, рядом с Академией небольшой городок, в котором есть всё. Князь очень щедрый, он обязательно о вас позаботится.

Вот уж последнее, что меня интересует, - это княжеская щедрость.

Перед тем, как покинуть покои,останавливаюсь перед большим зеркалом. М-да, средневековые наряды - это не наши джинсы с футболкой.

Передо мной девушка в платье такого же глубокого синего цвета, как глаза князя.Одёргиваю себя: вот о чём я думаю? При чём здесь глаза князя?

Невольно любуюсь своей причёской. Тёмные волосы красивыми локонами лежат на плечах, на голове сеточка с круглыми перламутровыми бусинами, похожими на жемчуг.

Человеку трудно самому оценить свою внешность, но сейчас при первом же мимолётном взгляде на новую себя я понимаю, что я очень красива.

А ещё понимаю, что едва ли князь отпустит меня, не добившись того, чего все мужчины обычно хотят от женщин.

Мелькает крамольная мысль: не купить ли себе свободу невинностью? Заключить, так сказать, договор с дьяволом на берегу.

Девушка в зеркале густо краснеет. Дыхание учащается. А затем моё отражение саркастически усмехается. Я давно знаю, что лгать себе просто. И оправдывать свои ошибки потом тоже просто. Одна ложь тянет за собой другую.

Не раз меня выручала привычка задавать самой себе правильные вопросы. И на этот раз правильный вопрос звучит так: «Юри, ты, действительно, хочешь именно откупиться или ищешь повод сдаться? Кто у нас на коне: разум или гормоны?»

Если делать выбор, то осознанно, чтобы потом не рвать зубами подушку. Хочешь расстаться с девственностью в экзотических условиях - вперёд. Тебе не восемнадцать, никто тебя не осудит. Ну и опять же, можно будет на властного мужика свалить. Дескать, я не такая...

Вот только противно при одной мысли об этом.

До сих пор у меня не получалось захотеть по-настоящему. Так, чтобы горело и пылало, так, чтобы крышу сорвало. Поэтому и не было у меня постоянных кавалеров. Как только доходило дело до этого самого, что-то мешало сделать последний шаг.

А вот из рук князя я сегодня вывернулась только в самый последний момент. И каждая клеточка моего тела, начинённая гормонами, кричала о том, что я дура и потом обязательно пожалею, что не уступила.

Не уступила, и не жалею. Сейчас я ясно осознаю, что в такого мужчину, как Минхо, можно влюбиться окончательнои бесповоротно. А как жить потом?

Ну уж нет, бежать надо, искать выход.

Стискиваю зубы. Честно смотрю самой себе в глаза. Да, поплыла, да, хочу. Но умирать потом всю жизнь от неразделённой любви не хочу.

А, значит, остаётся сделка с Сонхи.Продуманная, осторожная, с взаимными гарантиями. Но другого выхода у меня нет. И поэтому отправляемся в эту самую Академию и ищем леди Аттерлани. Хотя что-то мне подсказывает, что она сама меня найдёт. А пока надо постараться держаться от дракона на расстоянии.

Угу. Хороший настрой, правильный - держаться подальше. Вот только ломается о взгляд Минхо. Стоит мне шагнуть в кабинет, как недовольство, написанное на лице князя, уступает место хищному, я бы даже сказала плотоядному, выражению.Ноздри раздуваются, словно он принюхивается. И я снова чувствую себя мышью перед котом. Тем более что котяра уже требовательно протягивает ко мне лапищу:

— Идём.

Немного поколебавшись, вкладываю свою руку в его огромную ладонь, чувствуя, как поднимается, закручиваясь смерчем, знакомая волна жара.

Все свои усилия направляю на то, чтобы успокоить взбунтовавшиеся гормоны. И ни единого предчувствия, ни единой мысли о том, чем может закончиться для иномирянки путешествие через семейный портал князей Айсгарда.