Глава 28

Виолетта Смотреть в зелёные глаза моей сестры стало мучением для меня в последние дни. Говорят, что глаза - зеркало души. У Мари в глазах была всепоглощающая пустота. Всегда такая счастливая и жизнерадостная девушка стала печальной и грустной. Посмотрев на неё, создавалось впечатление, что огонёк внутри неё погас, и когда я думала, что это её меланхолическое состояние останется навсегда, душевная боль сковывала  моё сердце. Всю неделю Мари очень старательно избегала меня. Она рано убегала из дома, а когда приходила, запиралась в своей комнате. Я, конечно, понимала, что ей нелегко, но неужели так сложно перекинуться со мной парой фраз с утра. Джаред и Феликс также заметили, что с Мари что-то  не так. Пытаясь выяснить хоть что-нибудь, они пристали с расспросами ко мне, но, по понятным причинам, я не могла рассказать им всего. Впервые в жизни у меня появились секреты, которые я тщательно скрывала от своих братьев. К моему удивлению, они оказались настырными и проявили нехарактерную для них упёртость. Почти каждый час я подвергалась их допросам. За одну несчастную чёртову неделю моя жизнь превратилась в сплошное сумасшествие. Пытаясь сбежать от всего этого, я запиралась с множеством книг в библиотеке. В прошлом книги всегда были моим спасением. Эти кипы бумаг одновременно являлись и тем местом, куда я сбегала, когда что-то происходило. Сегодня я также укуталась в плед у камина и попыталась погрузиться в историю девушки дампира. Именно попыталась, потому что слова сегодня  упорно не хотели  складываться в  предложения. Какая ирония! Я могла сбежать в библиотеку от своих родственников, но я не могла спрятаться от своих мыслей.  День за днём меня съедала ненависть к себе. Нет, не подумайте, я не жалела, что обманом заставила Мари и Алека расстаться, потому что последствия этих отношений были бы ужасными, но я не могла заглушить вину за то, что я оказалась той, кто причинила сестре боль. В те редкие минуты, что мне удавалось переговорить с Мари, сестра была, как неживая. Сейчас она гораздо больше походила на вампиров из старых легенд, которые придумали боязливые людишки. Моя любимая сестрёнка была похожа на живого мертвеца. За неделю я ни разу не заметила у Мари привычного блеска в глазах. Я уже успела позабыть, как звучит её смех. Ко всему прочему, картину дополнили постоянные кошмары. Каждую ночь я видела мою маму, а вернее её убийство. Всё тот же холодный, безжизненный лес, моя мама и четыре фигуры в чёрных плащах - убийцы, безжалостные монстры. И так каждую ночь! Вернее день. Я боюсь засыпать, потому что знаю, что будет дальше. Я перепробывала все возможные снатворные, которые мне только можно, пробывала изматывать себя физически, но факт остаётся фактом. Вот уже почти три недели я не могу нормально спать. Тогда когда я поняла, что это никуда не исчезнет, я, как только просыпалась, записывала всё что помнила из своего сна, каждый раз внося корректировки. Каждую запомнившуюся мелочь, на первый взгляд, незначительную делаль я пыталась записать, так как не доверяла своей памяти. Впервые за два года в моём сердце зародилась надежда. Кто знает? Может благодаря этим мелочам я смогу наконец-то узнать, кто именно убил мою маму. Знать, что это сделал кто-то из Джованни мало для меня. Я же не могу убить всех Джованни.  Это просто невозможно! Поэтому я пыталась пересилить тот ужас, который испытывала. Правда, пока у меня мало что получалось. Мама говорила о каком- то проклятье. Что это значит я не смогла выяснить, хотя и перерыла кучу старинных книг. О проклятье ничего не было. Но была же ещё и таинственная Бекки, про которую говорил мужчина в чёрном плаще. По его словам она была на одной стороне с моей мамой, а значит, она возможно что-то знает. Она, возможно, знает, ответы на вопросы, мучающие меня столько лет! Но проблема в том, что я не знала ни одной вампирши, по имени, Бекки. Насколько я знаю, у мамы не было подруг с таким именем. Дверь в библиотеку открылась, и в проёме появился мой папа. Статный мужчина с чёрными густыми волосами и серыми глазами. На вид ему было лет сорок-сорок пять, но на самом деле  ему было уже о-го-го с хвостиком. Я вскочила и присела в реверансе, но отец остановил меня взмахом руки. - Виолетта. Ты же не против, если я составлю компанию тебе, а то твои братья как с ума посходили. - Папа, ты не обязан спрашивать у меня разрешения. - Сказала я с улыбкой. Папа улыбнулся в ответ и сел в рядом стоящее кресло. Расслабившись, я повернулась в кресле боком и закинула ноги на подлокотник. Папа, увидев мою позу, грустно усмехнулся. - Твоя мама тоже так садилась в кресле, когда её никто из прислуги не видел. Ты так мне ее напоминаешь. Такая же добрая, честная и наивная, а ещё безумно упрямая. Смахнув слёзы, я подошла к отцу и крепко обняла его. Он медленно обнял меня в ответ. - Я так любил её, Ви. Господи, как же я любил её.  Сомневаюсь, что кто-то может любить кого-то, так как я любил Викки, - сказал папа. Я знала, как ему дорога была мама. Мы все её любили, но папа ... Потеря мамы полностью уничтожила его изнутри. Когда она была с нами, папа был таким умиротворённым, спокойным. Он чуть ли не дышал ею. Ни одна женщина не смогла бы занять место мамы в его сердце. - Папа, а у мамы была подруга Бекки? - осторожно спросила я. - Бекки? Не помню такой. А что? - насторожился отец. - Да так, ничего особенного. Просто интересуюсь. Папа, я, наверное, пойду.  Хочу перекусить немного перед сном. - Хорошо. Иди, - отрешённо проговорил отец. В мыслях, скорее всего, он был уже далеко. Может быть вспоминал прошлое, а может рассуждал над каким-нибудь делом королевской важности. Я вышла из библиотеки и пошла в комнату, но по дороге столкнулась с сестрой. - Мари, - окликнула её я. - Ви, привет, если честно, я тороплюсь, давай позже поговорим. - Нет, Мари, давай сейчас. - Я не хочу говорить о нём, Виолетта! - упрямо проговорила Мари. - Знаешь, ты была права. Не надо было играть в эти чувства. Жаль, что я глупенькая, и сразу не послушалась тебя. Прости. Слёзы струились ручьём по щекам сестры, причиняя мне боль, как будто бы кто-то просверлил мне дырку в груди. Она просила у меня прощения! А за что? За любовь? Неужели, за это светлое чувство надо просить прощения? Мне хотелось прокричать, что Алек ни в чём не виноват, что это было просто шоу, но я молчала. Я не могла всё разрушить. Не могла сказать правду. Не могла уберечь сестру от новой боли.