Цена контракта

___

Две недели подготовки пролетели, как в тумане.Регбисты тренировались до изнеможения, их ждали СМИ, камеры, полный стадион.Ханыль тоже почти жила в тире, пытаясь заглушить мысли выстрелами. Но каждая новость о предстоящем матче возвращала её к одному: «они всё равно заставят меня надеть эту футболку...»

И вот их снова вызвали в кабинет федерации.Те же строгие лица, те же папки и планшеты.

— Мы обсудили, — начал мужчина в очках. — И решили усилить эффект.

— Усилить?..

— Да. Футболка хорошее начало, но нам нужно больше, чем просто картинка. Люди любят истории, любят динамику, эмоции, — она перевела взгляд с Ханыль на Чонвона. — Поэтому условие такое, вы выходите на матч, Ханыль в его футболке. Если команда Ян Чонвона выигрывает,  он целует тебя на глазах у всех.

— Ч-что?! — Ханыль вскочила с места. — Вы с ума сошли?! Это... это личное!

— Это не личное, — сухо перебил мужчина. — Это стратегия, это создаст волну, которую мы хотим.

Чонвон сидел молча, сжав кулаки.

— Вы серьёзно? — прошептала Ханыль, глядя на него. — Ты ведь не согласишься... скажи, что ты не согласишься!

— Если это нужно, чтобы наша команда поднялась выше... я сделаю это, — он поднял глаза, его голос был хриплым, но твёрдым.

— Ты... ты готов ради команды поцеловать меня, даже если я против?! — Сердце Ханыль сжалось.

Толпа из других федератов шепталась за столом, уже делая пометки, а она стояла, горя от злости, обиды и стыда. Игра в которую её втянули, стала опаснее любого матча.

Ханыль резко встала, стул с грохотом отъехал назад.

— Нет! Я не согласна, вы издеваетесь надо мной! — Её голос дрожал, но звучал твёрдо.

— Сядь, — резко сказал Чонвон, не поднимая глаз от стола.

— Что?! — Она не поверила. — Ты серьёзно сейчас?..

— Я сказал, сядь! — Рявкнул он, вскакивая на ноги.

В зале раздался удивлённый гул. Представители переглянулись, но молчали.

— Да я не твоя кукла, чтобы ты мне приказывал! — крикнула Ханыль, лицо пылало. — Думаешь, если ты капитан, можешь командовать мной?

— Я думаю о команде! — Перебил он. — А ты думаешь только о себе!

— Я думаю о том, что меня выставляют на посмешище! — Её голос сорвался. — А тебе плевать, потому что ты готов целовать кого угодно, лишь бы выиграть!

— Замолч—

— Нет, это ты замолчи!

— Молодые люди! Разбирайтесь в своих отношениях в другом месте. Здесь деловые обсуждения, — в этот момент один из представителей не выдержал и поднял голос.

Оба одновременно обернулись к нему и выпалили в унисон:

— Не вмешивайтесь!

Представители переглянулись, половина в шоке, половина с едва заметной улыбкой это был скандал, но именно тот «огонь», который они хотели.

А Ханыль и Чонвон продолжали стоять лицом к лицу, тяжело дыша, упрямо не отводя взгляда.

В этой ссоре было всё и злость, обида и то самое напряжение, которое нельзя было не заметить.

— Ты вообще понимаешь, Чонвон?! — Крикнула Ханыль, шагнув вперёд. — Для тебя это просто игра, а для меня это вся школа будет ржать надо мной!

— Для меня это тоже не игра! — Он ударил ладонью по столу так, что подпрыгнули ручки и бумаги. — Ты думаешь, легко взять ответственность за всех?! За семерых парней, за команду, за будущее?!

— Тогда не тащи меня туда! — её голос сорвался, глаза блестели. — Я не твоя обязанность.

— Да ты уже часть этого всего, — выпалил он, дыхание сбивалось. — Хочешь ты или нет, тебя видят рядом со мной.

— Это ты втянул меня в это, — закричала она. — Если бы ты тогда... если бы ты не... — она осеклась, но руки дрожали.

— Если бы я не что? — Чонвон шагнул ближе, взгляд стал тёмным. — Не помог тебе? Не защитил? Ты думаешь, я жалею?

Она открыла рот, но не смогла ответить. Сердце колотилось так, что казалось слова просто не выйдут.

— Всё, хватит! — Вмешалась женщина с федерации, хлопнув по столу. — Ваши эмоции понятны, но или вы принимаете условия или нет.

— Я приму, если она перестанет истерить! — Резко сказал Чонвон, но его голос дрогнул.

— Я не истерю! — Ханыль сделала шаг ближе, почти уткнувшись в него. — Я защищаю себя, потому что ты не делаешь этого.

Тишина нависла, такая плотная, что слышно было только их дыхание.

Все в зале сидели, будто боялись пошевелиться. А они двое продолжали стоять, упрямо смотря друг на друга, будто весь мир исчез.

— Я не обязана подыгрывать твоим планам, — крикнула Ханыль. — Ты просто боишься сказать «нет» федерации, потому что ты трус.

Тишина рухнула мгновенно, даже представители за столом замерли.

— Что ты сказала? — Чонвон резко поднял голову, его глаза сверкнули.

— Ты сам всё слышал, — ответила она, сжав кулаки.

— Повтори, — он шагнул ближе, дыхание сбивалось, голос срывался.

— Ты трус, Чонвон, — её голос дрожал, но слова резали воздух, как нож.

Он замер, стиснув зубы так сильно, что на скулах заиграли жилы.

— Возьми свои слова обратно, — процедил он.

— Никогда, — выдохнула Ханыль. — Потому что это правда!

Его плечи напряглись, кулаки сжались так, что побелели костяшки. В груди будто что-то рвалось наружу. Он горел от злости, сдерживая себя из последних сил.

— Ты... — он резко выдохнул, повернулся к столу, будто хотел ударить по нему снова, но в последний момент отдёрнул руку. — Ты даже не понимаешь, что только что сказала!

Воздух в комнате стал тяжёлым. Все молчали, а они двое стояли напротив и это уже было не про федерацию, не про пиар.

Это было личное, слишком личное.

Чонвон кипел, глаза тёмные, кулаки дрожат. Он выдохнул резко, будто пытаясь вытолкнуть из себя ярость и с грохотом снова сел за стол.

— Ладно, — сказал он хрипло. — Хватит орать, поговорим нормально.

— Садись, — он поднял глаза на неё.

Ханыль стояла напротив, грудь вздымалась от бешеного дыхания.

— Нет.

— Я сказал, сядь! — Чонвон стукнул ладонью по столу.

— Я не обязана...

— Сядь! — Рявкнул он так, что даже представители вздрогнули.

Она замерла, лицо вспыхнуло от злости, но ноги будто сами дрогнули. Медленно, с вызовом, она опустилась на стул.

Тишина нависла. Несколько секунд они просто дышали, пытаясь сбить ритм.

— Хорошо, — сказал он уже спокойнее, но голос всё ещё был напряжён. — Мы оба перегнули, но если ты не перестанешь видеть во всём только проблему, мы сломаемся.

— А если ты не перестанешь решать за меня, я... — она сглотнула. — Я просто уйду.

Чонвон закрыл глаза на секунду, провёл рукой по лицу.

— Тогда давай договоримся. Без криков, без обвинений. Просто... договоримся.

Ханыль смотрела на него, всё ещё сжимая кулаки на коленях. Она не доверяла, не прощала, но впервые за этот разговор почувствовала, он не только кричит, он пытается найти выход.

— Значит, — начал Чонвон, сдерживая голос, — федерация хочет футболку. И... поцелуй, если мы выиграем.

— «Если». Будто вы можете не выиграть, — Ханыль фыркнула, откинувшись на спинку стула.

— Мы можем всё, — холодно отрезал он. — Но сейчас речь не об этом. — Я не собираюсь оправдываться. Я согласился, потому что это даст нам шанс, — он наклонился ближе, локти на столе, глаза прямо в её глаза. — Всем, команде, академии, даже тебе.

— Даже мне? — горько усмехнулась она. — А ничего, что у меня вообще-то своя команда? Своя жизнь?

— Да знаю я! — сжал кулак на столе. — Но хочешь ты этого или нет, тебя всё равно связывают со мной и с моей командой.

— Ты даже не представляешь каково это, когда тебя используют, Чонвон, — она резко выдохнула, пытаясь удержать слёзы и злость.

— Думаешь, нас не используют? — Он чуть подался вперёд. — Мы для федерации тоже фигуры на доске. Разница в том, что я это принял, а ты всё ещё борешься.

Она замолчала. В груди всё ещё колотилось, но слова застряли.

— Ханыль, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя игрушкой. Но если ты выйдешь в моей футболке,  это будет не только для федерации. Это будет знак для нас, для команды.

— А поцелуй? — прошептала она.

Чонвон на секунду замолчал и в уголках его губ дрогнула кривая, нервная улыбка.

— Вот тут... я сам не знаю, для кого это будет.

Тишина снова заполнила комнату, но теперь она была другой тёплой, колючей, опасной.

Ханыль сидела молча, прижимая ладони к коленям, будто вдавливая себя в стул.Глаза её блестели, но теперь уже не от слёз,  от злости, загнанной глубоко внутрь.

— Это стандартные договоры о неразглашении, подписи обязательны, — представитель федерации аккуратно пододвинул к ним бумаги.

Чонвон взял ручку первым. Почерк у него был резкий, злой. Он поставил подпись так, что ручка чуть не прорвала бумагу.

Потом ручку протянули Ханыль, она сидела секунду, не двигаясь. Сжала губы, глубоко вдохнула и только потом расписалась. Каждая буква выходила медленно, словно ей приходилось давить себя.

Подписала.

— Отлично, — кивнул мужчина в очках. — Теперь вы официально участвуете в медийной кампании федерации. Условия озвучены, матч через неделю.

Бумаги собрали. Столы закрылись.

Ханыль откинулась на спинку стула и с силой выдохнула.

«Всё. Теперь я в игре. И выхода уже нет»

Чонвон посмотрел на неё сбоку. Его челюсть всё ещё была напряжена, но в глазах мелькнуло что-то другое, как будто он сам понимал, что загнал её в ловушку вместе с собой.

Ни слова больше не было сказан, они оба встали и молча вышли из кабинета.___