Глава 17

Вот и показалась эта их деревня — несколько глиняных домиков и два больших сруба, некоторые под соломенной крышей, а некоторые под гонтом какого-то дерева. Людей на улицах не было видно. Заборы отсутствовали, только привязанные к столбикам горизонтальные палки условно ограничивали участки.

Из дома вышел старик. Как же я рада видеть его целым и невредимым! Рядом с ним стояла женщина среднего возраста. По рассказам Олега я поняла, что это Пелагея, жена Игната.

— Ну, здравствуйте, дорогие мои! Долго же вы шли! Турка уже давно прибежал, а мы его и не ждали — ворвался, как захватчик! До сих пор с Олесей все никак не намилуются. Здравствуй, Олежек! Я рад, что тебе уже лучше! Но все равно пора отдохнуть, вижу-вижу! — старик почти насильно усадил Олега на скамью возле дома, а тот явно был рад его заботе и не возражал.

Увидев Милу, старик на мгновение опешил, но быстро пришел в себя:

— Здравствуй, Милуша, давно не встречались! Не ожидал тебя здесь увидеть... Ты к себе пойдешь, да? Или ты здесь в качестве пленницы? — старик вопросительно посмотрел на Олега, а тот устало покачал головой. Мила, поклонившись старику, развернулась и шустро убежала, все так же, не поднимая глаз от земли.

— А вот и наша неугомонная девочка! А что с лица спала? Где же блеск любви в глазах? Где азарт и боевой дух? — старик подошел ко мне и приобнял за плечо. При этих словах во мне что-то сломалось и я, уткнувшись ему в грудь, разревелась самым позорным образом. Старик растерялся:

— А это еще что такое?! Да у вас там, как я вижу - за эти сутки много чего произошло? Ну, успокойся, Танюш... Тебе нужно отдохнуть и успокоиться — и все наладится!

Молча наблюдавшая за нами Пелагея взяла меня за локоть и повела в дом. Мимоходом у крыльца я заметила Домку — он валялся на траве, а Олеся чесала ему грудь. Увидев меня, она радостно улыбнулась. Надеюсь, о собаке они позаботятся. Пелагея негромким певучим голосом произнесла:

— Не переживай, с ним все будет хорошо. Здесь вы в безопасности.

Ее руки были сухими и теплыми, а голос — мягким и внушающим доверие. Да и вообще она была такая уютная и так ласково смотрела, что мне захотелось просто расслабиться и стать маленькой девочкой при заботливой маме. Она, видимо, угадала мои настроения, так как произнесла:

— Ты устала, дочка. Ты вымотана и душой и телом. Тебе нужно восстановить их перед тем, как делать резкие суждения и поступки.

Так-с... Похоже, здесь развернута акция «Вернем Таню в объятия несчастного раненого Олега!»

По крайней мере, именно так я восприняла ее слова. Но вот в том, что мне нужно отдохнуть - она, несомненно, права!

— Сейчас с Олесей в баньку пойдете, мы с утра растопили. А после и мальчишки... А потом и поспать можно на постели мягкой и сухой. И соберемся все за одним столом в радости, что мы вместе! Вот тогда и подумаешь, и решишь — что дальше делать...

Ее слова согревали и радовали — да, я совсем не против такого сценария!

***

Баня превзошла все мои ожидания — оголтелая Олеся нещадно лупила мое тело какими-то вениками — то ли мстила мне за то, что я так жестко ее откачивала, когда она захлебнулась в озере, то ли хотела «чтобы все худое из меня вышло». Потом, в отдельной комнате, Олеся запихнула меня в огромную бочку-купель. Холодная вода обожгла тело — казалось, каждая клеточка взорвалась изнутри! Она растерла меня грубым полотном, замотала им же и усадила, наконец, на лавку. Я сидела, вытаращив глаза и не совсем понимая - где я нахожусь и что со мной происходит? И только сейчас я ощутила, как голодна.

— Олеся, а есть-то когда будем?

— Погоди немного, на пока вот это выпей. Сразу после бани есть нельзя.

Олеся дала мне какой-то деревянный ковшик. Я храбро хлебнула — травяной чай, приятный. Что-то очень знакомое...

— Что, опять мята?

Олеся смутилась:

— А что, тебе не нравится? Да, мята и душица.

— Да нет, все хорошо. Я люблю мяту.

— Ну и ладно. А теперь тебе нужно поспать.

— Какое спать?! День на улице!

— Надо немножко поспать! И после бани, да и вообще... А проснешься — уже и есть можно будет!

— А где моя одежда?

— Ее нужно постирать. Возьми пока эту рубашку.

Олеся протянула мне рубашку. Хотя рубашкой это сложно назвать, скорее платье — с длинными рукавами и до середины лодыжек. Ткань горчичного цвета, грубого плетения, с дырочками между нитей.

— Странная какая-то рубашка... Это что за материал? Я и у вас такого не видела!

— Это из крапивы.

— Как это? А как же она не жжется?

— Так это из волокон крапивы, из стебля.

— Вот это да! В такой я еще не ходила. Мне что, и на улицу в ней идти?

Баня была в отдельном здании, мы долго шли от дома через какие-то сады. Но тогда я была в одежде, а теперь шагать в этой полупрозрачной рубашке?

— Не переживай, никто тебя не увидит.

Я вышла на улицу и остолбенела — птицы оглушительно щебетали, жаркое солнце и теплый ветерок ласкали так тщательно вымытое и пропаренное тело даже сквозь эту рубашку из крапивы! Какое блаженство! И абсолютно бесплатно! Еще никогда в жизни я так полно не чувствовала себя такой молодой, здоровой и красивой...

Мы с Олесей прошли через сад — молодые деревца приветливо шелестели листиками, вдоль тропинки колыхались травы и дикие цветы. А ведь я сегодня уже шла здесь по пути в баню, но не видела всей этой красоты и не чувствовала всех этих запахов!

Мы подошли к дому и зашли, по-видимому, через черный ход — совсем не с той стороны, куда мы все сегодня прибыли. Дом был очень большим, из толстых массивных брусьев. Разувшись по Олесиному примеру, я ступила на пол рыже-песочного цвета, он был зеркально-гладким и почему-то теплым. Олеся провела меня в маленькую комнату — там меня ждала кровать, явно самодельный стул и... все. В углу стоял какой-то ящик. Такие привычные для наших спален шкафы и полки отсутствовали.

— Вот, здесь ты можешь поспать. Белье все чистое, не переживай.

— Хорошо, спасибо. И сколько мне можно спать? У вас тут часы где-нибудь есть?

— Э... Нет, часов нет. Ты можешь спать столько, сколько тебе нужно. Учитель говорит, что нельзя будить человека, что сон — важнейшая потребность и организму виднее — сколько ему спать. Можешь ложиться в этой же рубашке, а можешь и нагишом. Я пойду. Поспишь — вот одежда на стуле. И вот, это от меня — Олеся смущенно покраснела, протягивая мне такой же гребешок, какой был у нее в лесу. Ну да, для них это большая ценность, не то, что у нас — пошел в магазин и купил.

— Спасибо, Олесенька! А кто это их мастерит?

— Да это Турка! Он вообще много чего из дерева может... Ну, я пошла. Выходи потом из комнаты направо.

Олеся вышла и плотно закрыла дверь. За окном был ясный день, но солнце в комнату не заходило — может, северная сторона? Какие-то кустики за окном весело кланялись ветерку. Прекрасный вид из окна. А вот стекла в нём не было, да и рамы тоже. Снаружи виднелись ставни, наверное, их нужно будет закрывать ночью. А сейчас свежий воздух беспрепятственно заходил в комнату. Я разделась и залезла на кровать.

Меня удивил матрас, какой-то странный — упругий, но неоднородный. Я попробовала через ткань прощупать - что же там? Да он же из травы! Из какой-то крупной, с трубчатым стеблем. И одеяло — стеганое, а внутри душистое сено, как на лугу! Что, и подушка тоже? Она была небольшой, но очень мягкой, пухлявой — явно не из травы. Может, они тут каких-то гусей держат? Рядом с обычной подушкой лежала еще одна, крошечная, величиной с ладонь и с сильным запахом — я узнала можжевельник и еще какие-то травы. Вот это да! На такой постели я еще не спала! Интересно, у них только для гостей такие условия, или они и сами тоже спят на постели из трав? Да уж, это вам не холлофайбер! Это сколько же нужно труда, чтобы даже одно такое одеяло создать!

Как давно я не спала без одежды! Растянувшись во весь рост и укутавшись в легкое, но теплое ароматное одеялко, я с блаженством заснула.

***

Не знаю, сколько я спала — судя по солнцу за окошком, еще даже не вечер. Ну и хорошо, как там говорила Пелагея — "соберемся с радостью за общим столом"! Энергия во мне била через край, но энергия новая — не разрушительная, а созидающая, мягкая, женская. Хотелось всех любить и творить! Неужели простая баня и сон на такой вот эко-постели творят чудеса?

На стуле лежала одежда — очередная рубашка и юбка, обычный непритязательный набор. Одежда чистая, но уже не новая. Ну а откуда они наберутся одежды моего размера, еще и так вовремя? Надо радоваться тому, что есть. Белье у меня тоже отобрали - было очень непривычно, что под юбкой ничего нет, да и грудь теперь при ходьбе колыхалась. Зеркала мне не выдали, так что расчесывалась наугад, заплела ту же косичку и скрепила веревочкой, выданной Олесей еще в тот памятный день у озера. Потом я тщательно сложила на стуле свою экзотичную крапивную сорочку.

Ну что ж, пора на выход!

Я пошла направо, как и говорила Олеся, и скоро вышла на крыльцо — то самое, по которому меня сегодня завела Пелагея. На улице слышались голоса и смех. Как только я вышла за дверь, ко мне сразу с радостью бросился Домка и привлек всеобщее внимание. Перед домом, в тени деревьев, я увидела длиннющий дощатый стол с лавками. Кроме моих друзей и знакомых, здесь были и совсем чужие мне люди и сейчас они внимательно меня разглядывали, так что даже стало неловко. Старик провозгласил:

— А вот и наша Таня! Отдохнувшая и свежая, как весенний цветок!

Вот уж, блин, флорист! И без того незнакомые мужчины разглядывали меня очень нескромно — я физически ощущала взгляды на колыхающейся при ходьбе груди. Мимо меня с какими-то тарелками пробежала незнакомая женщина — некрасивая, с белесыми волосами и ресницами и красноватой кожей. Солнце светило мне почти в глаза и потому я очень смутно всех их видела. Откуда ни возьмись появился Олег — очень уж чистый, расчесанный, в белой рубашке и новых штанах. Он подошел и протянул мне ладонь, лицо его сияло улыбкой, казалось - он весь светится. Я, конечно, взяла его руку — обиды остались где-то там, до бани. И я была рада, что он здесь, со мной, среди этих чужих мужиков. Он помог мне спуститься с крыльца и отвел на другой конец стола — туда, где сидел старик. Я уселась на лавку и принялась гладить Домку. Он успел по мне соскучиться, хотя выглядел вполне довольным жизнью — подозреваю, что жалостливые хозяйки его уже чем-то и накормили.

— Танюш, можно с тобой поговорить? Наедине. Давай пройдемся по саду? — старик взял меня за локоть и мы собрались идти. Олег вскочил:

— Учитель, не надо! Мы сами.

— Да уймись, Олежек, я не о том...

Мы со стариком пошли по саду. Деревья были подобраны со вкусом — начинающий краснеть бересклет на фоне темного можжевельника, ослепительно-желтые клены... В глубине сада стояла скамеечка, на нее мы и присели. Отсюда открывался потрясающий вид на склон горы.

— Танюш, расскажи-ка мне теперь и свою версию всего произошедшего вчера и сегодня утром. Версию Олега я уже слышал, но для объективности хотел бы узнать и твою.

Я все подробно ему рассказала, упустив сцену у обрыва - сказала только, что Мила хотела броситься, а я ее отговорила.

— Ой ли? А ты ничего не упускаешь?

Покраснев, я в общих чертах рассказала и это.

— Не посчитай за досужее любопытство... Я хочу прояснить кое-что для себя. Откуда у тебя такая стойкая симпатия к Миле, что ты даже поругалась из-за нее со своим Олегом? По логике — ты наоборот, должна бы ее недолюбливать... Олег говорил — ты узнала, что они были близки.

— Ну и что, что были близки? Я смотрю на это проще, главное - что это в прошлом. А откуда симпатия? Да просто я поняла, что тоже могла бы здесь пойти по рукам, как и Мила! Если бы меня не Олег нашел, а допустим, Николай. Или если бы Олег был чуть-чуть другого склада... И поняла, что ничем она не хуже меня. Да и вообще, там, в моем мире... — я замолчала. Говорить о таких вещах с чужим человеком, еще и мужчиной — это было выше моих сил.

— Ну? Договаривай же! Тогда я скажу за тебя. Ты все правильно, на мой взгляд, подумала — ты очень объективна и мудра для своих лет! Добавлю еще одно сходство между вами — вы обе очень привлекательны для мужчин и это, как я думаю, приносит не только приятные эмоции тебе лично. Я прав?

— Да, вы правы. В мире, где все пропитано сексом и где он уже стал обычным развлечением — в таком мире тебя оценивают в первую очередь как объект для утех. А мы ведь тоже люди! Со своими мечтами, чувствами...

— Я понял. Души они не видят, так? К сожалению, в этом мире все то же самое — твою душу увидят только близкие друзья и любящий тебя человек. А остальные... Здесь даже хуже — у нас из женщин только Пелагея, Мила, Аглая, Олеся и вот теперь ты. А мужчин гораздо больше — не считая тех, кто занят этими женщинами и меня — еще шестеро половозрелых мужчин. И их мечта — не бесполезное здесь золото или богатство, а женщина! Даже с учетом того, что дети у нас почему-то не рождаются... Так вот, шестеро мужчин остались не у дел... Ой, нет — теперь только один, да еще Ефим в лесу.

Я поняла, почему он обсчитался — и сразу вспыхнула:

— То есть вы тоже считаете нормальным, что ваши Турка и Олег покрошили четырех человек за одни намерения и чуть не убили Милу? Те-то никого не убивали, они же просто похитить хотели! А Милу-то за что?! Это у вас такое торжество справедливости?

— Тише, Танюш, тише... Я понимаю твой гнев. Да, возможно, это несправедливо. Но, как я уже говорил, не бывает идеальных людей — все в чем-то хороши, а в чем-то нет. Ты, наверное, в своей влюбленной головке определила Олега как рыцаря без страха и упрека, а на практике он оказался не таким — и вот ты разочарована и обижена. Но он же в этом не виноват! Он же не убеждал тебя в своей идеальности, правда? И справедливости ради нужно отметить, что Савелия он убил в равном бою, все было честно.

Что касается остальных — ты же представляешь, что было бы, если бы Николай и Владлен вас догнали? Если бы вы не успели нырнуть? Или не успели найти ход, и они выкурили бы вас из пещеры? Да, они были наказаны за свои намерения, возможно, наказаны излишне жестоко...

Турка — это отдельная история. Во-первых - он действовал «в состоянии аффекта», а во-вторых... Туркина история вообще очень печальна. Я имею в виду его предыдущую жизнь, в его мире. Я не буду рассказывать тебе подробности, скажу лишь, что после такой жизни я не удивляюсь его поступкам. Ты оказалась в числе его друзей, а не врагов. У каждого своя мораль, ты же понимаешь? Да, мы должны уживаться с окружающими нас людьми, но Николай сам перешел черту!

Так вот, вернемся к Миле. Я расскажу тебе Олегову версию произошедшего. Когда Мила вышла из пещеры, и ты за ней побежала, Турка собирался за вами проследить. Олег его еле отговорил — мол, может они по нужде пошли, а ты следить будешь... Тогда Турка сел около пещеры и ждал вас, пытаясь что-то услышать. Но вы были очень далеко. Когда же он услышал собачий лай, то сразу побежал на звук. Подбегая, он увидел, что Мила стоит и не думает вытаскивать тебя из оврага — то есть она хотела, чтобы ты упала! Но пока он до вас добежал - ты оказалась уже наверху, и что-то выяснять было поздно. Тем более ты сказала, что ничего особенно не произошло. Кстати, могу ли я узнать — почему?

— Ну, я же вам говорила ...

— На мой взгляд — это недостаточная причина. Давай копнем глубже?

— Я поняла, что она виновата лишь в том, что любит Олега! Но и я тоже его люблю.

— Я рад, что ты уже это признаешь. В нашу прошлую беседу ты не верила в любовь как таковую. И ты поняла, что вы, в целом — одинаковы. Да, ты более рассудительная, а она более горячая, ты больше ценишь человеческую жизнь, а она меньше — это различие ваших миров. У Милы тоже очень тяжелая история. И, на мой взгляд, она достойна сочувствия... Да еще и эта безответная любовь!

Так вот, Турка с Олегом считают, что Мила специально бросилась в колодец не для того, чтобы утопиться — а чтобы ты ее спасла. Турка после этих событий почти не спал и видел, как она не спит и что-то замышляет.

— Ну, это уже вообще паранойя! Конечно, если человеку так туго, что он идет топиться — то перед этим он не спит и всякие думы одолевают! Да я и проснулась-то случайно!

— Ты уверена? Вспомни, что тебя разбудило?

— Я проснулась, потому что она стояла и на меня смотрела.

— Турка утверждает, что она специально зашумела камнями, а потом уже стояла и в упор смотрела на тебя. Возможно, ты не помнишь этого шума, но проснулась именно из-за этого.

— Бред какой! Да и зачем ей все это нужно? А если бы я не стала ее спасать? А если бы не успела или Турка не дал бы мне этого сделать?

— Ну, ребята думают — она рассчитала, что ты обязательно побежишь ее спасать. Так и произошло. А остальные допущения — да, риск был... Но она сделала ставку на тебя — и успешно! Возможно, в крайнем случае, она рассчитывала выплыть сама, ведь там неглубоко. Хотя она вряд ли могла знать глубину нашего колодца...

— Но зачем? К чему эти нелепые поступки?

— Чтобы поссорить вас, показать тебе Олега в неприглядном свете — как жестокого ...засранца, который безразлично наблюдает, как тонут бедные ни в чем не повинные девушки!

— А ей-то что с того? Ну, поссорились мы — и что дальше?

— Возможно, она верит, что Олег опять придет к ней...

— Глупо.

— Согласен. Но любовь часто глупа и нелогична. В общем, к чему я затеял этот разговор — чтобы показать тебе, что Олег не так и ужасен. Возможно, ты просто излишне идеализировала его...

— Все-все, я поняла.

— Прости меня, девочка. Я очень люблю его, и я вижу, как он счастлив от любви к тебе — он прямо весь светится. Никогда ранее он таким не был. Но и Милу я тоже люблю. На самом деле она хорошая. Ты знаешь, я ведь нашел ее здесь одну из первых. Мы долгое время жили почти одни, и я знаю - какая она настоящая! Возможно, вам удастся развязать этот узел без потерь... Хотелось бы верить. А теперь пойдем к столу, пока Олежек чего не подумал — лукаво усмехнулся старик.