Глава 13. Цикличное былое

Брут заканчивал мыть полы в отделении, когда город уже погружался сумрак. Суточная смена вымотала его, но он и не думал оставаться в общежитии. Оборотни третьей ступени вольны покидать место адаптации трижды в месяц вне работы и он планировал этой ночью воспользоваться своим правом. Вожак всегда жил по совести, а точнее – соблюдал закон. В лесах это были уклады стаи, но семь лет назад он принял порядки "Новой политики". Наспех собрав сумку, волк выехал на другой конец ветки метрополитена – туда, где его ждала жена Ева. На выходе с конечной станции у него проверили лицензию, как в бумажном виде, который Брут всегда носил с собой, так и по штрих-коду, открывающему досье. Репутация его была безупречна и, увидев это, полицейский скомкано, но доброжелательно посоветовал далеко не уезжать от места проживания. Он сразу понял, что речь об изоляции – в больнице уже шептались об этом.

Оборотень встретила его с, до боли понурым, выражением лица. Она не спала несколько дней и под её глазами залегли черные круги. Ни сказав друг другу ни слова, они прошли на кухню. Когда вожак закончил ужинать, Ева хрипло спросила:– Где он?– У Армана, – сказал Брут и голос его был бесцветен, лишён всякой интонацииВолчица, услышав слова мужа, осела на стул, сжав пальцами переносицу. – И что с ним будет? – Не знаю. Брат обещал для них прикрытие и надлежащие условия.– Для них? – спросила оборотень, уже понимая, какой будет ответ.– Да. Сын выкрал девчонку.Они одновременно встали и замерли, смотря друг другу в глаза. Ева заламывал руки, а Брут стоял неподвижно, словно на плацу. Через несколько секунд волк развернулся и большими шагами направился в спальню. Тогда он услышал, брошенную ему вдогонку, фразу:– Теперь нас убьют?Но ответить ему было нечего. Он не знал, что их ждёт. Вожак расслабился, успешно сыграв свою партию и даже не заметил, как оказался между двух огней, между двух миров. А на кону – жизнь всей семьи.

За городом, несколькими часами ранее…

Мы бежали, не оборачиваясь. Даже если нас и заметили, а не увидеть двухметрового оборотня, несущего на руках девушку, могли только полные кретины, то не успеют нагнать. Получить серебряную пулю или магический луч в спину тоже было не самой приятной перспективой, но иного выхода не было. Сухая трава била меня по морде и застревала в густой черной шерсти, но я был рад не чувствовать того изнеможения, которое сохранялось после пытки и взрыва рубинового амулета. Теперь я был в строю.

Когда мы, в один бросок, пересекли добрых пять километров, Фред затормозил, воплотился человеком и подал сигнал делать также. Мы шли на безопасном расстоянии от дороги, тихо переговариваясь. Новые знакомые уверенно вели нашу группу в, едва-ли знакомые мне, места. Это были фермы. – Алекс, – обратился ко мне, несколько смущённо, Арес. – Ты тоже участвовал в рейдах? На допросе ты говорил, что был волчонком, но вдруг…– Нет, слишком мал был, – без колебаний ответил я. – Брат ходил, родители. А я ждал в общем убежище.– Каком убежище?– Общем. Где пережидали другие стаи после своих рейдов. У нас небольшая семья, оставить щенка было не на кого. А ты…– Нет. Отец отказался участвовать в сопротивлении. Мы бежали от пожаров, – холодно ответил альфа. – Долго бежали. А потом родители сказали сдаваться.– Я даже не удивлен, что ты сын вожака, – улыбнулся я, переводя тему. – Наверное, сразу понял.– Да? – удивился Арес и отвёл взгляд, что явно говорило о невзаимности этого осознания в отношении меня.Виктория, шедшая ранее позади, поравнялись со мной и выпалила:– Моя семья тоже была с Либером. Я узнала, что отец погиб, когда уже была в адаптационном центре на первой ступени.– П-прости, – не нашелся я, что ещё ответить.– Я понимаю, что ты ни при чём, – улыбнулась она. – И отец твой тоже. Тогда я злилась, честно, долго злилась. На сопротивление, на людей, на отца. Но поняла, что это был его выбор. И знаешь, Алекс, – она с теплотой положила руку мне на плечо. – Я рада, что протест возрождается. И что именно ты берешь его в руки. Теперь у меня будет возможность не оставаться в стороне.Поддержка девушки удивительным образом ободрила меня. Арес же лишь скривился, покачав головой. Ещё в логове отступников я уловил его настроения: он готов принять любую свою участь, но сам факт решения, принятого за него, тяготил волка. И в моих силах было заполучить его доверие. Тогда, возможно, мы вместе сможем играть свою партию, независимо от влияния Армана. Хотя, может я и неправ, и благосклонность старейшины не имеет двойного дна – мне помогут также, как и помогали ранее. Но что-то внутри противилось этому суждению.

Ферма, по которой мы пробирались, была разрушена практически до основания. Закат окрасил обломки сараев и хлевов в багряный – цвет крови, которая лилась здесь долгие месяцы. Под ногами изредка с жутким треском ломались кости. Я не смотрел вниз, я боялся увидеть там останки оборотней или людей, но знал, чувствовал что многие жизни завершились в бою на этом самом месте. Казалось, я мог услышать вой и ор, почувствовать запах пороха и гари, увидеть, словно наяву, как волки растерзывали скот, фермеров и их семьи, безжалостно, не ради еды, а для устрашения, числа убитых; как быки вспарывали им рогами брюхи и другие, видя это, с неукротимой яростью бросались в атаку; как плоть оборотней пронизывалась пулями, валящими их навзничь; и как с деревьев слетали птицы, услышав крики боли и отчаяния тех, кто выжил в этой мясорубке, и не важно, кому они принадлежали – людям или волкам. Я не хотел воочию узреть эту картину. Не хотел новой войны. Но для того, чтобы всё было иначе, мне нельзя было растрачивать время на глупую беготню по задворкам города.– Говоришь, как истинный альфа, – восхитилась Клер без иронии.Я понял, что произнес мысли вслух. Но мое лицо, вопреки ожиданиям, не залилось краской, а кончики пальцев не стал покалывать стыд. Кивнув, я распробовал это слово, такое далёкое, несоразмерно огромное, но, вместе с тем, такое явное, ощутимое: "Альфа".

Вернулись в здание бизнес центра мы на машине Армана. День казался потраченным попусту, но пока не ночь. На нее у меня были большие планы и в них ключевую роль играли Арес и Виктория.

В то же время, на юге города…

Брут лежал на кровати и перебирал в пальцах бахрому покрывала, Ева, свернувшись рядом, мирно посапывала. Он ждал. Ждал того, что в любой момент в квартиру ворвутся и уволокут его в тонированный автомобиль, что нацепят неизвестные ему амулеты и начнут пытать, что Себула собственноручно оторвёт ему голову – образы смешивались в кашу и вызывали тремор у престарелого оборотня. И, самое главное – ему не скрыться, а представляемый ужасающий сценарий казался лишь вопросом времени. Тогда, когда он пошел на сделку, когда пожал руку тому, кого хотел растерзать весь его вид, он и вообразить не мог того, что эта история получит новый виток, а потом и ещё один. И именно тогда он получил первое и единственное письмо от старшего брата: "И я ещё предатель?".

Не в силах больше бороться с бессонницей и навязчивыми мыслями, оборотень встал и прошёлся по пустой квартире. Ева переехала недавно, прорвавшись на четвертую ступень, и очень дорожила этой бедной коробкой на окраине. "В то время как Арман ни перед кем не пресмыкался, ни дня не облучался амулетами и наслаждался жизнью, как боров в грязи" – подумал Брут, рассматривая своё отражение в зеркале. Его лицо покрылось паутиной морщин, а веки оплыли от постоянного яркого света в больнице. На сильных руках виднелись заживающие царапины и следы укусов, костяшки были сбиты. Но кое-что всегда оставалось незамеченным в человеческом воплощении, а в волчьем скрывалось за густой шерстью. Спина оборотня была исполосована рубцами, уродливыми бугристыми шрамами – напоминанием о том, чем карается неповиновение. Когда министр "Новой политики" развернул кампанию по вырубке лесов, когда разгорелись пожары и начало зарождаться сопротивление, он был не единственным, к кому прислали "гонца". Это был пойманный и истерзанный до свисающих шматков плоти подросток, успевший сказать фразу, навсегда изменившую его жизнь: "Машина у ветряков. Переговоры…". Щенок умер на его руках, но, вопреки другим вожакам, это не распалило в нем злобу, лишь страх. И он пришел. Сам, без, как тогда думал, свидетелей и добровольно. Но это не избавило его от того, чтобы быть пристегнутым к батареи в замызганном подвале. А когда его достаточно "обработали", пришел и сам Себула. Этот человек отличался удивительным безразличием к антуражу вокруг и, как стало понятно потом, любил пытки в каждой их мелочи, вплоть до запаха мочи того, кто не выдержал ударов дубинками и воздействия магией. В этом было что-то маниакальное – Брут видел таких пациентов и не ошибся бы, реши он поставить государственному лицу диагноз. "Понимаешь, за что?" – услышал тогда волк сквозь пелену боли. "Это потому что пришел не в тот же день. Послание было доставлено ещё вчера".

В тот вечер он понял, что лучше бы подох, как сотни других оборотней, в сельскохозяйственных угодьях. Брут принял правила игры и пообещал привести как можно больше собратьев в город. Но не смог. Только из-за семьи, только потому что он – альфа, он не жался по углам в адаптационном центре от животного страха, что за ним придут. Он боялся каждого шороха, но закрывал собой сына и его избранницу, чтобы в них не прилетела шальная пуля веселящихся надзирателей. Тогда они ещё жили в огромном, выстланном стальными листами, помещении. Все вместе – сотни волков на одном холодному полу, месяцами. А потом Виктория узнала о смерти отца, начала кидаться на людей, истерить, рвать на себе волосы. И Арес, сам не осознавая, на что идёт, принял удар наказания на себя. Ему вырезали магическим лучом кусок мяса на бедре, выбили несколько зубов и прожгли ногти. Раны покрывались пылью и грязью, гнили и разрастались буграми на теле, но он выстоял. А Брут возненавидел девчонку. Уже не просто недолюбливал, а хотел ей тех же мучений, что испытал его единственный наследник. И когда за ним пришли, когда министр сказал выплатить долг, он не на минуту не сомневался в своем решении. "Боль за самку утихает, бледнеет, растворяется во времени, но боль родителя за своего ребенка всегда будет гореть огнем" – говорил он сам себе все эти годы, выверяя каждое слово.

Ранее, в офисе федеральной службы контроля…

Агент выложил доказательства. Всё было проверено "от и до" и он, подталкивая стажёра ближе к столу начальника, стоял, гордо выпятив грудь.– То есть, вы подозреваете оперуполномоченного Ареса четвертой ступени адаптации, я правильно понял? – Так точно. Иного и быть не может.– Хорошо-хорошо… – начальник группы агентов забарабанил пальцами по столу. – Всё, в целом, сходится: он замел следы энергией Алекса и устроил побег в тот момент, когда я должен был надевать на всех служащих браслеты, – рассуждал он вслух. – Но потом есть несостыковка.– Какая? – изумился агент и нервно затеребил ремень обвеса.– В доме министра также идёт след Алекса. Но вот на минералах убитого мага и вообще всего конвойного автомобиля нет иных энергий, а случилось это раньше. Не мог же он сам в том-то состоянии всех замочить и скрыться после взрыва установки рубинов? Я сам вел допрос – после такого не скачут по лесам.– Не мог, – повесил голову стажёр.– Значит ищите лучше, – гаркнул начальник, собирая бумаги, разложенные по столу. – Я Леонарду не могу предоставить ваши гадания. Что вы, что другие группы, тащите мне свои фантасмагории из которых я должен по крупицам собирать пользу для следствия.Он резко сунул стопку задокументированных доказательств агенту и жестом показал на дверь. Когда кабинет опустел, начальник достал из ящика цветастую схему, принялся водить по ней пальцем, бормоча: "Тут выродки, тут полиция с щитами, тут мы с оружием, установка позади, на крыше…".

В логове отступников ночью…

Арес сидел на полу и копался в очередной папке. В одну стопку отправлялись полезные данные, в другую – мусор. "Революции раннего средневековья", "Модели спонсорства независимых СМИ", "Экономический форум (последний год)" и ещё многое сразу же летело во вторую. Рядом сидела Виктория, она старалась вчитываться в бесконечные бумаги, что-то помечала в листок и кое-как разобрала свою первую полку. Алекс же пропал на час в коридорах с ещё одной дверью на кодовом замке. Стоило им избавиться от присутствия дяди, как он тут же отвёл оборотней в сторону и, сбиваясь с мысли на мысль, попросил их перебрать всё, что есть в общей зоне. Как показали последние часы – были там бесполезные распечатки в неописуемом количестве. Даже многообещающий шкаф, где каждая папка была помечена аббревиатурой "ФСК" не произвела особого впечатления: многие разработки были устаревшими, о каких-то и так известно всем, что-то было лишь фантазиями, публикуемыми в пропагандистских газетах.

Без особых надежд открывая очередную папку, Арес чуть было не поперхнулся, резко встал и заозирался по сторонам.– Ты чего? – встревожилась девушка, поглядывая то на него, то на, спящих рядом, волков.– Арман – гнида, – процедил он сквозь зубы и бросил ей на стол файл. – Я скопировал твое дело на флешку, она была в сумке. Этот старый хрыч копался в моих вещах! И не просто копался, а ещё и не поленился, черт его, открыть, напечатать и заботливо поместить на свой алтарь макулатуры!Пока он говорил, ярость, обуявшая его, чуть подутихла. Виктория прочла дело №155 о своей пропаже без особого интереса, будто ужасное прошлое не закончилось каких-то два дня назад, а было уже ею давно забыто и безразлично.– А что это? – спросила она, ткнув тонким пальцем между строк.Альфа пригляделся: это были пометки. Мелкий почерк, сливающий слова воедино – стиль Армана.– "Фальсификация на день раньше", – прочитал он медленно. – "Свидетели в центре?". Тут дальше не вижу…– Там поверх "обнародовать" он вывел: "козырь", – с грусной улыбкый сказала девушка. – Понимаешь? Он знал точно, когда меня похитили. Хотел придать огласке, видимо, чтобы оборотни взбунтовались, но понял, что это слишком мелкий повод и решил приберечь.Арес не верил своим глазам. Такой цинизм был, как ему казалось, за гранью даже для дяди предателя. И, что самое главное – он всё знал. Арман не просто разыгрывал спектакль: смесь из альтруизма и благих намерений, которыми прикрывал использование чужих жизней в своих целях, он смотрел как они, словно лабораторные крысы, бегают по, лабиринту и съедают крупицы, такой желанной ими информации, уползая всё дальше от выхода. "А ведь есть и другие оборотни. Каждый со своей незавидной судьбой. Кого ещё он приберег и бросит в жернова, когда ему заблагорассудится? Чего он этим хочет добиться?".

Волк не успел обдумать свои же вопросы, в дверях показался Алекс. Он тяжело дышал, держа в руках маленький пожелтевший обрывок бумаги. Показав жестом, что нужно следовать за ним, оборотень быстрым шагом спустился по лестнице.– Тут есть скважина. Её прикрывала крышка экрана, – бормотал он, показывая им на электронной механизм замка, который держался лишь на нескольких проводах. – На случай, если код забудет. Я обыскал тут всё, – он окинул взглядом трубы и щели, что покрывали паутиной стену. – И нашел это.Арес взял у него из рук листок. Всё происходящее напоминало ему компьютерную игру, в которую играл один из следователей на рабочем ноутбуке: найди подсказку, расшифруй, перетяни мышкой на нужный объект, получи ещё одну загадку. Всё тем же почерком было нацарапано одно лишь слово: "брат".– То есть ключ у Брута? – холодно спросила Виктория, стоявшая рядом.– Нет, – отрезал альфа. – Они не общались всё это время. Я уверен.– Ну, значит он в месте, которое связано с твоим отцом, – восстанавливая дыхание, сказал Алекс. – И точно здесь. Не стал бы Арман, в случае чего, ехать на другой конец города. А возможно и не ключ вовсе, а сам код.

Все замолчали, понимая, что сейчас решить эту задачу им не под силу. Когда бета спросил об успехах соратников, те показали ему дело Виктории. Теперь каждый из них убедился в том, что нет за старейшиной и основателем "АО КредитЛунБанка" честности. Начинать свою игру было страшно, но необходимо – иначе им не достичь собственных целей. Когда все ночные разрушения шкафов были устранены, Алекс подошёл к оборотням и спросил напрямую:– Вы со мной? – и тут же принялся оправдываться. – Я понимаю, что вам это всё не надо. Что можно было бы просто сбежать…– Нет, – перебил его Арес. – Я обещал помочь и помогу. А с дядей у меня будут свои счёты, – он чуть помолчал и добавил. – Он знал правду.– Я тоже с тобой, – ответила девушка. – Если вы не посчитаете меня балластом, конечно. Просто… Нет, скажу, – одергивая саму себя, говорила она. – Просто я хочу смерти этому подонку министру. И если чем-то могу помочь – я это сделаю.Они стояли друг напротив друга. Каждый со своей болью. Каждый со своей целью. Перемены, честь и отмщение.

В офисе федеральной службы контроля…

Стажёр ковырял вилкой остывший ужин в контейнере. Уже давно перевалило за полночь, но работа сутки через двое вынуждала его пригвоздить себя к выделенному рабочему месту.– И всё-таки, – сказал он в пустоту. – Я уверен, что там кто-то был.– Не мели пурги, – ответил старший коллега, медитируя на работающую кофеварку. – Показалось. Закат, тени там всякие.– Мужик, да, ты-то откуда знаешь? Ты спал, пока я вёл.– Не спал, а восстанавливался, – буркнул тот, ставя на стол чашку ароматного напитка. – Сам бы попробовал столько животной энергии через себя провести.– Я пробовал. И я уверен, что там кто-то был, – прошипел стажёр, но его слова остались без ответа.Сделав ещё одно усилие над собой, он отставил остывшие безвкусные макароны и уставился на экран монитора. В реальном времени на карте высвечивались новые и новые отметки о найденной энергии оборотня Алекса.

В то же время, на юге города…

Ева перевернулась на другой бок. Протянув лапу, в попытке нащупать тело мужа, она почувствовала лишь в пустоту. Брута рядом не было, но в ванной горел свет. Пощурившись, волчица привстала и намеревалась пойти к нему, но её внимание привлекла записная книжка на прикроватной тумбе. Он всегда её возил с собой, в этом не было ничего особенного. Но сейчас из нее выглядывал листок. Воровато озираясь, оборотень приняла промежуточную форму и тихо вытащила находку. Там был написан адрес. По коридору послышались приближающие шаги и Ева мигом вернула все на свои места, напуская на себя сонный вид. Когда они снова были рядом друг с другом, она, борясь с подступающей дремотой, повторяла про себя: "18:00, Зелёная улица, дом 15, через офис 3, помещение 8. 18:00, Зелёная улица, дом 15…".