ПОД НОВЫЙ ГОД

Это была невыносимо тяжелая неделя, – Крабат вспомнил первые дни на мельнице. Каждый мешок весил пять пудов, как ему и полагалось, а его надо было тащить из амбара на мельницу, с мельницы в амбар. Крабат валился с ног, а добравшись до постели, никак не мог заснуть. Кто владеет волшебством, может закрыть глаза, пробормотать заклинание – и спи себе сколько влезет, глубоко и спокойно!Наверное, это измучит меня больше всего, думал Крабат.Когда же он в конце концов засыпал, налетали мучительные сны – не трудно догадаться, откуда.Крабат в разорванной одежде тянет за веревку повозку с камнями. Передвигается через силу, каждый шаг дается с трудом. Стоит одуряющая жара. Хочется пить, горло пересохло от жажды. Ни колодца, ни деревца, ни тени. Проклятая повозка! Он должен доставить ее в Каменец, торговцу скотом. За нищенскую плату. С тех пор как случилась беда – правая рука угодила в дробилку, – он рад любой работе, какую ему дают. Жить ведь на что-то надо! Вот он и тащится с тележкой, полной камней, и слышит знакомый хриплый голос: «Ну что? Хорошо быть калекой, Крабат? Не лучше ли было б послушать меня и стать моим преемником в Козельбрухе? А сейчас ты сказал бы „нет“?» Что это, слова Мастера или его собственные мысли? Ах вот оно что: он думает голосом и словами Мастера...Каждую ночь Крабату снилась его страшная судьба. То он стар и болен, то, невинный, сидит в темнице, в глубоком подземелье, то лежит в поле смертельно раненный, истекая кровью. И каждый раз он себя спрашивал голосом Мастера: «Ты и сейчас сказал бы „нет“, Крабат?»Сам Мастер явился во сне всего лишь раз, в последнюю ночь.Крабат превратился в коня, чтобы облегчить участь Юро. Мастер в одежде польского пана заплатил за него на рынке в Витихенау сто гульденов, купил вместе с седлом и уздечкой. Безжалостно гонит Мастер вороного коня напрямик через изгороди и канавы, по полям и холмам, через заросли и болота.«Помни, что я – Мастер!»Бьет куда попало кнутом, вонзает шпоры.«Я тебе покажу!»«В галоп! Налево! Направо!»Незнакомая деревня. Мастер рванул удила. Остановились у кузницы.«Эй, кузнец, где ты, черт подери!»Выбежал кузнец.Вытирая руки о фартук, спрашивает, чего желает господин.Мастер соскочил с седла.– Подковать рысака! Раскаленным железом!Кузнец не поверил своим ушам.– Раскаленным?..– Тебе что, дважды повторять? Пусть шибче бегает!– Эй, Бартек! – позвал кузнец своего ученика. – Подержи-ка коня его милости!  Веснушчатый мальчуган мог бы быть братом Лобоша, так похож!– Возьми кусок железа потяжелей! – приказывает Мастер. – Покажи-ка, что у тебя там есть!Кузнец повел Мастера в кузницу, парнишка тем временем сдерживает коня, шепча ему по-сорбски:– Спокойнее, лошадка, спокойнее. Ты вся дрожишь!Крабат потерся о плечо мальчика. Если бы тот снял уздечку, можно было бы попытаться...Парнишка заметил кровь на его ухе – натер ремень узды.– Обожди-ка, я ослаблю! Он ослабляет ремень, сдвигает уздечку с уха коня.Крабат, освободившись от уздечки, тут же превратился в ворона. Каркая, поднялся в небо, полетел в Шварцкольм. Над деревней сияет солнышко, внизу, у колодца, стоит Певунья с корзинкой в руках – кормит кур. Вдруг – тень! Крик ястреба! «Мастер!» Камнем бросился Крабат в колодец, обернулся рыбой.Спасен?Слишком поздно он понял, что отсюда нет выхода! Напряг все силы, чтобы внушить девушке: «Певунья, помоги мне выбраться из колодца!» Девушка опустила руку в воду. Крабат вынырнул на поверхность золотым колечком на ее пальце.У колодца, откуда ни возьмись, одноглазый барин в красном польском костюме для верховой езды. Серебряная шнуровка, черный позумент.– Скажи-ка, девушка, откуда у тебя такое чудесное кольцо? Ну-ка, покажи!Он уже протягивает руку.Крабат скользнул с пальца Певуньи в корзину, обернулся ячменным зернышком. Она сыплет курам зерно. Бросила горсть – и он на земле, у ее ног.Польский пан исчез. Черный, как смоль, одноглазый петух поспешно клюет зерно. Но Крабат его быстрее. Обернувшись лисой, кидается на петуха, перегрызает горло. Солома хрустит у него на зубах, сухая солома, труха.Крабат проснулся весь в поту, долго не мог успокоиться. То, что во сне он одолел Мастера, было как счастливый знак. Теперь ему стало ясно: дни Мастера сочтены, и это он, Крабат, положит конец его козням, победит злую силу.Вечером Крабат пришел в комнату Мастера.– Я отказываюсь. Делай кого хочешь своим преемником.Мастер выслушал его, казалось, спокойно.– Иди в сарай за киркой и лопатой. Вырой себе могилу на Пустоши. Это твоя последняя работа!Не проронив ни слова, Крабат повернулся, направился к двери.Когда подходил к сараю, кто-то вышел из тени ему навстречу. Юро!– Я ждал тебя, Крабат. Можно теперь дать знать девушке?  Крабат объяснил Юро, как найти дом Певуньи.– Скажи ей, что она может завтра, в последний вечер этого года, прийти к мельнику. – Он вынул колечко. – Покажешь колечко, чтоб она знала, что ты от меня. И не забудь ей напомнить, что она не обязана это делать. Придет в Козельбрух – хорошо, нет – тоже хорошо. Тогда мне все равно, что со мной будет. – Он обнял Юро. – Ты обещаешь мне, что не станешь уговаривать Певунью делать то, чего бы ей не хотелось?– Обещаю!Черный ворон с колечком в клюве полетел в Шварцкольм.Крабат вошел в сарай. Что там в углу – гроб? Вскинул на плечо кирку и лопату. Пробираясь по глубокому снегу, побрел к Пустоши.Где копать? А, вот тут темный квадрат посреди белого раздолья. Кому он предназначен?– Завтра в это время все уже будет решено!..Он взялся за лопату.На другое утро Юро после завтрака отвел Крабата в сторону, вернул колечко. Он поговорил с девушкой.Под вечер, лишь начало смеркаться, у ворот мельницы показалась Певунья. В праздничной одежде, с белой лентой в волосах. Ее встретил Ханцо, спросил, что ей угодно.– Поговорить с мельником.– Я – мельник. – Отстранив онемевших парней, Мастер вышел вперед – в черном плаще, в треуголке, бледный как мел.– Чего тебе надо?Певунья глядела на него без страха.– Отдай мне моего парня!– Твоего парня? – Мастер расхохотался. Однако смех прозвучал как блеяние. – Я его не знаю!– Это Крабат. Я люблю его!– Крабат? – Мастер попытался ее запугать. – Да знаешь ли ты его? Сможешь ли отыскать среди других?– Я его знаю!– Так может сказать любая! Мельник повернулся к подмастерьям.– Отправляйтесь в Черную комнату, встаньте в ряд и не двигайтесь с места!Крабат стоял между Андрушем и Сташко. Он ждал, что сейчас они все обернутся воронами.– Стойте и молчите! И ты, Крабат, тоже, один звук, и она умрет!Мастер вынул из кармана черный платок и, завязав глаза Певунье, ввел ее в комнату.– Узнаешь своего парня – уведешь с собой.Крабат испугался – такого он никак не ожидал. Как же помочь? Тут и кольцо бесполезно!Певунья прошла вдоль ряда раз, другой... Крабат еле стоял на ногах. Он поплатится жизнью и жизнью Певуньи! Никогда еще он не испытывал такого страха: «Я один виноват в ее смерти! Один только я...»И тут свершилось!Певунья, пройдя вдоль ряда в третий раз, протянула руку к Крабату.– Это – он!– Уверена?– Да! – Сорвав с глаз платок, она приблизилась к Крабату. – Ты свободен!Мастер отшатнулся. Парни стояли как громом пораженные. Первым очнулся Юро.– Берите вещи и идите в Шварцкольм! Там можно переночевать на сеновале.Подмастерья молча вышли из комнаты.Они знали: Мастер не доживет до утра, погибнет в полночь, а мельница рухнет в пламени.Мертен пожал руку Крабату.  – Наконец-то Михал и Тонда отомщены. И другие тоже!Крабат не мог слова вымолвить. Он будто окаменел.Певунья обняла его за плечи, укутала своей шалью, теплой, мягкой.– Идем, Крабат! – И повела его прочь с мельницы. Прошли Козельбрух, пошли к полю.– Как же тебе удалось? – спросил он, завидев сквозь редкие деревья огни Шварцкольма. – Как ты нашла меня среди всех парней?– Я почувствовала твой страх... Страх за меня!Как только они подошли к деревне, посыпал мелкий снег, легкий, мягкий, словно мука из огромного решета.