Глава 28

Она та, которая могла задержать меня.Её я жаждал, она желанная пряность или яд. Не было времени задаваться этим вопросом, выбрал её сразу, выбрал грешить ею, спасаться ею и вдохновляться. Она - крайность, именно такая крайность, которая мне подходит и это чертовски нравится моему эгоистичному сердцу.

Рикардо

Как только мы переступили порог, я рванул Адриану к себе. Она врезалась в мою грудь, дыхание сбилось. Одним движением стянул заколку из её волос каштановый шёлк хлынул водопадом на плечи, на спину. Красиво. Чертовски красиво. — Я пойду... спокойной ночи, — она попыталась развернуться к своей комнате. Нет. Сегодня этого не будет. — Стоять. Я схватил её за шею, так что она замерла. Впился в губы. Она дёрнулась, как всегда пытаясь сопротивляться, но я сжал челюсть и она открылась. Язык ворвался внутрь, жадно, безжалостно. Я хотел забрать всё: весь вздох, вкус, каждую частичку её. Ещё за ужином я сходил с ума от желания трахнуть её прямо там, на столе, под взглядами всех. Заставить кричать так, чтобы она вцепилась в простыни и забыла, как дышать ровно. И сейчас я это сделаю. Руки скользнули вниз, сжали её задницу мягкую, упругую, идеальную. Она тренировала тело, и оно было совершенным, моё совершенство. — Рик... — простонала она в мои губы. Я не ответил. Продолжил целовать шею, спускаясь ниже. Пальцы нашли молнию на спине, медленно расстегнул. Когда коснулся шрамов, она вздрогнула как всегда. — Что такое? — Не трогай спину, — прошептала она мне в губы. Я взял её за подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Они не уродливые. Они — часть тебя. А ты — идеальна. Значит, и они тоже. Я хочу целовать каждый сантиметр. Сосать. Кусать. Всё. Она шумно выдохнула. Я погладил её спину медленно, успокаивающе и до конца расстегнул молнию. Платье соскользнуло к ногам лужицей чёрного шёлка. Она стояла в одном белье и туфлях на шпильке. Идеальна. Сексуальна. Моя. Целиком. — Ты надела то, что я сказал, — это не был вопрос. Я знал, что она послушается. Одним рывком снял лифчик, он упал следом за платьем. Она инстинктивно попыталась прикрыться руками. — Нет. Не прячь. Я хочу видеть тебя всю. Не отрывая глаз от её лица, наклонился и взял сосок в рот. Посасывал медленно, языком вырисовывал круги. Другой сосок теребил пальцами легко, но настойчиво. Она прикрыла глаза, застонала тихо, почти беззвучно. Рука скользнула ниже к трусикам. Они были мокрыми насквозь. Запах её возбуждения ударил в голову, сладкий, пьянящий. — Да, девочка... ты всегда такая мокрая для меня, — прошептал я, прижимаясь губами к её шее. — Только для меня. Обожаю, когда твоя киска течёт вот так. Она задрожала. Я чувствовал, как её бёдра сжимаются, как она пытается сдержаться. Но сегодня я не дам ей сдерживаться. Я поднял голову, поймал её взгляд затуманенный, голодный. Я начал массировать её между ног медленно, круговыми движениями, чувствуя, как она течёт мне на пальцы. Чёрт, я хотел сожрать её всю: вылизать до последней капли, утонуть в этом вкусе. Похоть жгла изнутри представлял, как вхожу в неё резко, глубоко, или медленно, мучая обоих. — Рик... — застонала она, голос дрожал. — Не останавливайся... чёрт... Наконец-то. Она сдалась. Перестала бороться с собой. Это было как выстрел в голову я потерял остатки контроля. — Блядь, детка... ты сводишь меня с ума. Никогда не останавливаюсь, — прорычал я, прижимаясь губами к её шее. — Хочу тебя так сильно, до боли в костей. Она вцепилась в мои волосы, потянула резко, требовательно. Я сорвал с себя рубашку, стянул брюки вместе с боксерами. Член стоял колом твёрдый, пульсирующий, ныл от желания войти в неё прямо сейчас. Не помню, когда меня так рвало на кого-то. Я уложил её на диван терпения тащить в спальню уже не было. Навис сверху. Она вдруг задрожала всем телом. — Всё в порядке, малышка. Посмотри на меня. Она подняла глаза карие, огромные, полные смеси страха и желания. Я замер. Дыхание перехватило. Чёрт... я влип. По уши. Это было не просто похоть. Это была проблема. Большая. Я наклонился и поцеловал её медленно, почти нежно. Она расслабилась чуть-чуть. — Если ты не готова... Слова вырвались сами. Я сам не верил, что это сказал. Потому что хотел её до дрожи в руках. Она видела это в моих глазах видела всё. — Нет... всё в порядке, — прошептала она. — Я должна через это пройти. И... ты тот, с кем я хочу. Я не поверил ушам. Последний, с кем она должна была быть это я. Но после сегодняшнего я её никому не отдам. Никогда. — Хорошо, — я снова поцеловал её, уже жёстче. Презерватив даже не пришёл в голову. Хотел чувствовать её полностью без барьеров. Она первая, с кем я был без жадиты. Я опустился ниже, зацепил пальцами кружева трусиклв и потянул вниз. Её киска блестела, розовая, гладкая, манящая. Запах ударил в голову — сладкий, её собственный. Я коснулся языком складок и потерял разум. Жадно посасывал, покусывал, кружил вокруг клитора того самого комочка, который умолял о ласке. Она вздрагивала, стонала, то тянула меня за волосы ближе, то прижимала голову к себе, требуя ещё. Я выпивал её всю. Каждую каплю. Каждый вздох. Каждый её стон — мой. Она извивалась подо мной, тело выгибалось дугой. А я знал: это только начало. Сегодня я возьму её полностью. И она возьмёт меня. — О Боже... не останавливайся, пожалуйста... — выдохнула она, голос дрожал от напряжения. — Детка, я сейчас кончу только от твоих стонов, — прорычал я, борясь с собой. Она тихо засмеялась коротко, почти робко. Мне нравилось, когда она так улыбалась. Это было как вспышка света посреди всего хаоса. Я чувствовал что она уже на грани. Поднялся, встал между её бёдер. Медленно, очень медленно вошёл в неё. На лице Адрианы мелькнул дискомфорт резкий, настоящий. Всё наслаждение исчезло в один миг. Я замер, стиснув зубы. Внутри неё было тесно, горячо, влажно — до безумия. Я боролся с собой, чтобы не сорваться, не вдолбить в неё всю накопившуюся похоть. Но она была слишком тугой, слишком идеальной. Я не выдержал продолжил входить, медленно. — Все в прядке? Мне остановиться? — чкрт я бредил клянусь. — Нет, продолжай. И тогда я сделал как она сказала, по чуть-чуть. Когда вошёл полностью, она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов. Мои плечи горели она вцепилась ногтями, оставляя красные борозды. Мне было наплевать. — Всё хорошо? — спросил я тихо. — Д-да... — неуверенно ответила она. Я начал двигаться — осторожно, короткими толчками, сдерживая себя из последних сил. Дискомфорт на её лице постепенно таял, сменяясь чем-то другим. Она говорила, что тот ублюдок почти лишил её девственности. Но нет. Она черт возьми все еще была девственницей. И это было моё. Только моё. От этой мысли крышу сорвало окончательно. Мои толчки ускорились, но этого было не достатачно, я впился в ее губы, сладкие, падкие. Ее язык сплелся с моим, ласкал, терзал, сводил с ума. Я чувствовал как спазм отдается в позвоночнике и проходит в пах. Мне стоило одного взгляда в ее глаза, где словно был весь мой мир и я кончил — резко, мощно, вылившись ей на живот. На моем члене была кровь. Совсем немного. — Чёрт... малыш, прости, — я схватил салфетку с диванного столика, аккуратно вытер её живот. — Кажется, ты только что лишилась девственности. Как ты? Можешь встать? Давай я отнесу тебя в ванную, помою. Она посмотрела вниз, глаза расширились. — Что?.. Это... кровь? — в её голосе появилась дрожь. Глаза заблестели от слёз. — Да, детка. Ты была девственницей. Тот ублюдок ничего не смог у тебя забрать. Я притянул её к себе крепко, но осторожно. Поцеловал в висок, в щёку, в губы медленно, успокаивающе. — Спасибо... — прошептала она. Я подхватил её на руки. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в шею. Отнёс в ванную. Включил тёплый душ. Помог ей вымыться, медленно, нежно, проводя ладонями по её спине, по бокам, по бёдрам. Её тело было совершенным, даже сейчас, даже после всего. Я снова стал твёрдым, мгновенно. Но я подавил это. Не время. Не сейчас. Мы вышли из душа, легли в постель. Я гладил её спину, медленно, кругами. Она больше не вздрагивала от моих прикосновений. Просто лежала, прижавшись ко мне, дыша ровно. Я смотрел в потолок и думал только об одном: Теперь она моя. По-настоящему. И я сделаю всё, чтобы никто и никогда не смог это отнять.

Адриана Это произошло. Я переспала с Рикардо. С человеком, который убил моего брата. С человеком, который меня похитил. С человеком, в которого я... влюбилась. Да. Влюбилась. Не знаю, когда именно это случилось. Может, когда он впервые посмотрел на меня не как на трофей, а как на женщину. Может, когда начал прикасаться ко мне так, будто я единственная вещь в мире, которую он боится потерять. Мне просто было хорошо рядом с ним. Когда он целовал меня медленно, жадно, как будто пил. Когда гладил по спине и я больше не вздрагивала из-за шрамов. Когда просто лежал рядом и молчал, но я чувствовала его дыхание на своей коже. Я не могла вынести, когда он смотрел на кого-то кроме меня. Это жгло изнутри. Он сжёг меня дотла своими руками, губами, той странной заботой, которую прятал за грубостью. И я хотела гореть только с ним. Только для него. Я не жалела ни о чём. Но когда мы встретимся с Марио... он никогда не простит меня. Никогда. Мы часто совершаем глупости ради одной ночи страсти. Но то, что было между нами, это не была просто похоть. Это было что-то большее. Я всё ещё была девственницей после того, что пытался сделать тот ублюдок. И я была этому рада. Потому что если бы всё было иначе для Рика это ничего бы не изменило. Я знала. Но для меня да. Мне было бы сложно пережить очередной удар, очередное клеймо. Он не стал бы смотреть на меня как на «испорченный товар», как принято говорить в нашем мире. Его отношение ко мне осталось бы тем же. Это пугало и успокаивало одновременно. Мы лежали в темноте. Моя голова на его груди. Сердцебиение ровное, сильное, как будто оно могло заглушить все мои мысли. Он рисовал пальцами узоры на моей спине лениво, почти нежно. Я больше не напрягалась. Наоборот хотела, чтобы он не останавливался. Хотела чувствовать его прикосновения всегда. — После того как Изу вернули... на ней была бомба, — вдруг сказал он тихо, голос низкий, без эмоций. — Эксперты вместе с Михелем пытались обезвредить ее. Твой брат дал неправильную комбинацию. Счётчик ускорился. Когда осталось две секунды, Михель просто перерезал первый попавшийся провод. Я замерла. Кровь в жилах стала ледяной. Как мой брат мог сделать такое? С невинной девушкой? Рик приподнялся на локте, посмотрел на меня проверяя, услышала ли. — Я... я не знаю, что сказать, — голос дрогнул. — Если бы я знала о его планах... я бы остановила его. Поверь мне. Я бы... не позволила. Клянусь. Мои глаза начали слезиться. Он молчал секунду. Потом наклонился и поцеловал меня в макушку долго, почти благоговейно. — Знаю, — сказал он просто. После того, что сделал мой брат с его сестрой, он относился ко мне... почти благородно. Это было странно. Это было несправедливо. Но это было правдой. Я прижалась к нему сильнее. — Теперь понятно, почему твой отец смотрел на меня как на ничтожество. — Он не... — Рик... — я тихо перебила его. — То, что сделал Марио... это ужасно. Непростительно. Я даже представить не могу, через что прошла Иза и её муж. Видеть, как в считанные секунды может взорваться человек, которого любишь... Это же ад. Я не знаю, что сказать. Но он думал, что Михель Ферреро отдал приказ стрелять на поражение, плевать, кто там окажется. Рик напрягся подо мной. — Нет. Михель такого не приказывал. Он велел открыть огонь только если они первыми начнут. Михель не такой. Поверь. Если бы он узнал, что один из его людей пытался... — он сглотнул, голос стал тише, — Михель сам бы его зарезал. На месте. Я ему рассказал и он разузнал все, нашлись его люди подтвердившие твои слова. Я поднялась на локте, посмотрела ему в глаза — долго, молча. Потом наклонилась и поцеловала. В этом поцелуе было всё: тоска, отчаяние, мольба о прощении за то, что я сестра того, кто чуть не убил его сестру. Может, после этой ночи он потеряет ко мне интерес. Может, отпустит. Но я хотела, чтобы эта ночь была нашей. Как будто мы обычные люди, которые встретились случайно, без крови, без мести, без всего этого дерьма. Я перекинула ногу через него, оседлала бёдра. Он застонал мне в рот низко, хрипло. — Чёрт... что ты делаешь? — А что я делаю? — я улыбнулась уголком губ, продолжая медленно тереться о него. — Тебе может быть больно. — Ты мне причинишь боль? — Никогда. — Тогда... я хочу тебя. Долго. Много. Я начала двигаться медленнее, чувствуя, как он твердеет подо мной мгновенно. Он сжал мои бёдра сильно, но не до синяков. — Блядь, Адриана... я не железный. Но нам правда лучше подождать до завтра. Я замерла. Отстранилась чуть-чуть, посмотрела на него. Он был серьёзен. Решителен. Это тронуло меня сильнее, чем любые слова. Он правда заботился не просто хотел, а думал обо мне. Я взяла его член в руки медленно провела по всей длине, от основания до кончика. Никогда раньше не делала ничего подобного, но мне так хотелось доставить ему удовольствие. Чтобы он почувствовал то же, что чувствовала я от его прикосновений. Рик зашипел сквозь зубы, шумно выдохнул. Я начала двигать рукой быстрее уверенно, но осторожно. Его дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась чаще. Мне нравилось это видеть, как он теряет контроль из-за меня. Как его глаза темнеют, как мышцы на животе напрягаются. Тогда я наклонилась и взяла его в рот. Не сводя с него глаз, облизнула кончик языком медленно, круговыми движениями. — Ох, блядь... ты... что ты делаешь? — его глаза расширились. Шок в его взгляде сменился чистым голодом. Он облизнул губы и это движение ударило меня током ниже живота. Я раскрыла губы шире и взяла его глубже насколько смогла. Он был длинным, толстым, и я не знала точно, как правильно, но просто следовала инстинкту: водила языком по всей длине, посасывала головку, чувствуя, как он пульсирует у меня во рту. — Блядь... меня надолго не хватит... детка... вот так... да... пососи его... — он дышал рвано, слова путались. Его рука запуталась в моих волосах не тянул, а мягко направлял. Через пару минут я поймала ритм и взяла глубже, он застонал громче, бедра дёрнулись. — Я уже... когда скажу отпусти, ладно? Я поняла, о чём он. Но отпускать не собиралась. — Давай... — он чуть дёрнул меня за волосы вверх, но я не отстранилась. Он кончил резко, горячо, мне в рот. Я сглотнула. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Рик смотрел на меня широко раскрытыми глазами, как будто увидел привидение. — Чёрт... ты уверена, что это у тебя первый раз? — он поднял одну бровь, но голос был хриплым, почти благоговейным. — Не смешно, идиот, — фыркнула я, но улыбнулась. — Я шучу, малышка. Иди сюда. Я снова забралась на него сверху, прижалась грудью к его груди. — Это был самый охренительный минет в моей грёбаной жизни, — сказал он тихо, обнимая меня за талию. — Ты... потрясающая. Я... кажется, влюбился в тебя. Я замерла. — Что? — Я влюбился в тебя, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. Без шуток. Без ухмылки. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Рик... это просто последствия минета. Эйфория пройдёт, ты расслабишься и... Я постучала его по груди, пытаясь пошутить, но голос дрогнул. Потому что мне так хотелось, чтобы он говорил серьёзно. Чтобы у него тоже были эти чувства глубокие, настоящие, такие же, как у меня к нему. Он взял мою руку, прижал к своей груди туда, где билось сердце. — Эй, я серьёзно. Я никогда не говорю то, о чём потом жалею, — он взял меня за подбородок, заставил посмотреть прямо в глаза. — Я... влюбился в тебя, Адриана. Потерял голову. Такого со мной ещё не было. Ты забралась мне под кожу и не собираешься уходить. Он усмехнулся — коротко, почти растерянно. — Я думаю о тебе постоянно. А сейчас ещё и о твоей киске... Я вспыхнула до корней волос. Не могла поверить. Рикардо Сальваторе — тот самый, кого боялись и уважали в нашем мире, только что признался мне в любви. Это звучало как из какой-то невозможной сказки. А самое страшное я чувствовала то же самое. Я тоже влюбилась. И это пугало меня до дрожи в пальцах. Его отец ясно дал понять, что я для него ошибка, грязь, ничтожество. И это ещё мягко сказано. Рик подарил мне ощущения, которых я никогда не знала. Не только в постели. Он сжёг меня дотла своими руками, поцелуями, своей странной, грубой заботой. Но в этом же пепле я и возродилась. В первый день после похищения я ненавидела его всей душой. Думала, он изнасилует меня и бросит где-нибудь в лесу умирать. А теперь... теперь я не представляла жизни без него. Я закусила губу. Он всё ещё ждал ответа терпеливо, но с той самой искрой в глазах. — Ничего не говоришь... и кусаешь губу... Это знак? — он поднял одну бровь, уголок рта дрогнул в знакомой кривой улыбке. Боже, он выглядел сексуально круглые сутки. Провёл большим пальцем по моим губам медленно, почти мучительно. В его взгляде снова загорелась та жажда как будто я была последним глотком воды в пустыне. Я раскрыла губы и взяла его палец в рот. Не отрывая глаз от его лица, начала посасывать мягко, дразняще. Я сидела на нём верхом, чувствовала, как он твёрдый, как его эрекция упирается между моих ног горячо, настойчиво, приятно до мурашек. Он смотрел на меня, приоткрыв губы — те самые, которые я готова была целовать всю жизнь. Всю жизнь? Я правда так подумала? Медленно вытащила его палец изо рта, облизнула кончик языка. Он дышал тяжело сдерживался из последних сил. И мне вдруг понравилось это ощущение власти над ним. Когда я успела стать такой... смелой? Распутной? Его? — И я... — голос дрогнул, но я не отвела взгляд. — Я тоже тебя люблю, Рик. Он замер. Глаза расширились на секунду чистый шок. — Ты... что? Ты меня любишь? — Да... всем сердцем. Он смотрел на меня ещё пару секунд будто не верил. Потом резко притянул к себе, впился в губы жадно, но нежно, как будто боялся сломать. Когда отстранился, прижался лбом к моему лбу. — Чёрт... Адриана... Я улыбнулась сквозь слёзы, которые сами накатили. — Я знаю. Это безумие. — Чёрт... я сделаю тебя самой счастливой, малышка. Сотру все грёбаные воспоминания из твоей жизни — Я хочу тебя, — прошептала я, начиная медленно тереться о его эрекцию. Он выдохнул сквозь зубы. — Ты точно хочешь моей смерти... Блядь, Адриана, пока нельзя... слишком быстро после твоего орг... — слова оборвались, потому что я стала двигаться сильнее, настойчивее. — Чёрт... иди сюда, — он схватил меня за шею не грубо, но властно и впился в губы. Покусывал нижнюю губу, проводил по ней языком, втягивал мой язык в свой рот. Я обожала его вкус, его напор, то, как он заставлял меня чувствовать себя желанной до дрожи. — Если будет больно скажи сразу, — хрипло предупредил он, приподнимая меня и медленно насаживая на себя. О Боже... Новые ощущения полные, глубокие, обжигающие. Он заполнил меня целиком, и это было слишком хорошо. Чувство полноты, близости, его внутри меня всё смешалось в один горячий ком. — Да... как приятно... — я вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу. — Ох, мне как хорошо, детка... ты божественная... твоя киска — лучшее, что со мной случалось. Хочу есть тебя каждый день... хочу твою душу, не только тело. — Она... твоя... — выдохнула я. Он помог мне чуть приподнял за бёдра и опустил обратно. Потом я сама поймала ритм: поднималась и опускалась, сначала осторожно, потом быстрее, как пружина. Боль была лёгкая, приглушённая, но желание перекрывало её в разы. — Ох, чёрт, детка... вот так... не останавливайся... — застонал он, голос сорвался. Рик сжал мои соски, чуть потянул и я едва не кончила сразу. Вскрикнула громче, не сдерживаясь. Весь дом наполнился нашими стонами, моими криками, влажными звуками наших тел. Через несколько минут он коснулся моего клитора большим пальцем, круговыми движениями. Я застонала ещё громче, тело выгнулось дугой и оргазм накрыл меня волной, резкой, слепящей. Через пару секунд он резко поднял меня, кончил себе на живот горячие толчки, его стон почти рычание. Мы оба тяжело дышали. Он прижал меня к себе, поцеловал в висок. — Чёрт... начинай принимать таблетки. Не хочу больше кончать на живот, как подросток. Я тихо засмеялась устало, счастливо. — Ладно Он обнял меня крепче, уткнулся носом в мою шею. — Ты моя, Адриана. Мы лежали в тишине, тяжело дыша, тела всё ещё дрожали от только что пережитого. Рик прижал меня к себе, ладонь легла на мою спину туда, где шрамы. Он гладил их медленно, почти благоговейно, как будто они были частью меня, которую он хотел защитить, а не скрыть. — Ты правда думаешь, что я могу тебя отпустить теперь? — тихо спросил он, голос ещё хриплый от стонов. Я уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах смесь пота, одеколона и чего-то родного, успокаивающего. — Нет, — прошептала я. — И я не хочу, чтобы ты отпускал. Он коротко хмыкнул в этом звуке было облегчение, почти благодарность. — Хорошо. Потому что у меня уже нет плана Б. Я подняла голову, посмотрела на него. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — А что, если твой отец... или кто угодно узнает? Рик помолчал секунду. Потом взял мою руку, прижал к своей груди туда, где сердце билось ровно, сильно. — Пусть узнают. Пусть попробуют забрать тебя. Я сглотнула. Марио больше нет. Он умер и эта мысль каждый раз резала по живому. Но она же освободила меня от последнего страха: брат уже не увидит, не осудит, не отвернётся. Нет больше человека, которого я предаю, выбирая Рика. Только пустота. И любовь, которая заполняет эту пустоту жгучая, настоящая, почти невыносимая. — Ты правда готов на это? — спросила я тихо. — Я уже готов. С той секунды, как ты сказала, что любишь меня. Я улыбнулась слабо, но искренне. Наклонилась и поцеловала его медленно, почти нежно. Он ответил тем же без спешки, без жадности, просто... любя. Когда мы отстранились, он провёл пальцем по моей щеке. — Спи, малышка. Завтра будет сложно. Но мы пройдём это вместе. Я кивнула, прижалась к нему ближе. Закрыла глаза. Впервые за долгое время я засыпала без страха перед будущим. Марио больше нет и это больно до слёз. Но рядом был Рик. Он сказал, что любит меня. И я ему поверила. Ночь была тихой. А завтра... завтра мы начнём жить дальше. Без Марио. Без его тени над нами. Только мы вдвоём. И это было одновременно невыносимо тяжело и правильно. Я поцеловала Рика в плечо тихо, почти незаметно. — Я люблю тебя, — прошептала я в темноту. Он не ответил словами просто сильнее сжал меня в объятиях. И я почувствовала: он тоже любит. По-настоящему. Без оглядки на прошлое. Мы уснули так переплетённые, голые, уставшие, но живые.