Глава 26

Рикардо

— Когда вчера ты не пришёл, я испугалась... думала, вдруг Карлос или отец что-то с тобой сделали, — тихо сказала Адриана, когда мы сидели вдвоём в гостиной. О вчерашнем мы оба молчали. И, чёрт возьми, мне было непривычно спокойно просто сидеть рядом с ней. Это было какое-то странное, почти абсурдное чувство. Раньше я с девушками либо трахался, либо вообще не пересекался. Нормально разговаривать, просто быть рядом такого не бывало. — Карлос? — я не сдержал смеха. — Да этот дед, пока поднимет ствол, у него уже на лбу будет аккуратная дырка от моей пули. Он просто настучал отцу, и всё. Адриана побледнела. — То есть... дон Эрнесто знает, что я... что ты... что я здесь? — Да. — И что он сказал? — она нервно прикусила нижнюю губу. От этого жеста у меня мгновенно напрягся низ живота. Не думая, я рывком притянул её к себе и впился в губы. Она ответила уже не так робко, как в первый раз. Мне это чертовски нравилось. Под моим напором ей особо и деваться было некуда, но всё равно она отвечала. Через несколько секунд Адриана всё-таки отстранилась, тяжело дыша. — Рик... Как она это произнесла коротко, мягко, с этой её проклятой интонацией меня просто снесло. Я уже представлял, как она кричит это имя, задыхаясь от очередного оргазма. — Ммне нравится, как ты произносишь моё имя. Всегда называй меня так. — Как? Рик? — Да. — Но... разве это не твоё имя? — Моё. Но из твоих губ оно звучит... по-другому. Сексуально. Очень, — я усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. Она закатила глаза. Чёрт, даже это у неё получалось чертовски соблазнительно. Зазыонтл мой телефон и это был отец. — Да? Что с дедом? — сразу спросил я — .... Хорошо. Буду. Сбросил. Адриана смотрела на меня с тревогой. — Что-то серьёзное? — Нет. Просто отец велел завтра быть на семейном ужине. Её взгляд сразу потух, плечи опустились. — Понятно, — тихо сказала она и отвернулась. Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Оставлять её одну в доме, пока я буду сидеть за столом с семьёй? Нет уж. И в мою и без того шальную голову полезла очередная шальная идея. — Ты идёшь со мной. Это прозвучало не как вопрос, а как уже решённый факт. Она резко повернулась. — Что? Я? Нет! Это же семейный ужин, я никто... В смысле в качестве кого я туда пойду? Я медленно поднял одну бровь. Она тут же покраснела и запуталась. — То есть... я не то чтобы хочу пойти именно в качестве кого-то... и вообще не хочу туда... Уф, Рик! Нет. И точка. — Ты пойдёшь, — спокойно повторил я. — Мне нечего надеть. — Завтра будет. Всё решим. Я придвинулся ближе. Мы сидели на полу, почти вплотную. Моя ладонь медленно легла ей на бедро. — А сейчас... можно заняться чем-то поинтереснее, — голос у меня сел ниже. — Рик! — она шлёпнула меня по руке, но без особой силы. Я усмехнулся, поймал её запястье и притянул к себе. — Запомни: придёт день, когда это я буду шлёпать тебя. А ты будешь извиваться подо мной и просить ещё. Я умею ждать... почти. Но терпения у меня было ровно ноль, и она это, кажется, уже понимала. Я наклонился так близко, что чувствовал её дыхание на губах. Её глаза метались по моему лицу смесь испуга, желания и какого-то упрямого бунта. Чертовски красиво. А потом весь остальной день мы провалялись на полу, дурачились и играли в дурацкие настолки. Не на раздевание. Просто так. Я, мать его, играл в «Монополию» с девушкой. И мне это нравилось. Что она, чёрт возьми, со мной делала? Вечер перетёк в ночь почти незаметно. Мы так и не встали с пола только перебрались на диван, когда Адриана заявила, что «спина уже ноет от этой дурацкой Монополии». Я, конечно, сразу предложил ей сесть ко мне на колени. Получила лёгкий тычок локтем в рёбра и фразу: «Мечтай дальше, Рик». Но она всё равно придвинулась ближе. Голова на моём плече, ноги переплелись с моими, пульт в её руках она листала какие-то старые комедии на Netflix, а я делал вид, что смотрю. На самом деле смотрел на неё: как она хихикает над тупыми шутками, как морщит нос, когда герой в кадре делает очередную глупость, как её пальцы машинально теребят край моей футболки. Я поймал себя на мысли, что это... нормально. Не «я сейчас её трахну» или мне «надо срочно её трахнуть», а просто... хорошо. Тишина, её тепло, запах её волос что-то цветочное и лёгкое, от чего у меня в голове всё путалось ещё сильнее. — Рик, — вдруг сказала она, не отрываясь от экрана. — Мм? — Ты правда собираешься меня туда тащить? На ужин к твоей семье? Я помолчал секунду. Потом честно ответил: — Да. — Почему? Потому что не хочу оставлять тебя одну. Потому что мысль, что ты здесь сидишь и думаешь, что я тебя просто использовал и свалил, бесит меня до чёртиков. Потому что ты уже влезла мне под кожу, и я даже не понял, когда это случилось. Но вслух я сказал проще: — Потому что ты со мной. А значит — часть этого бардака. Хочешь или нет. Она повернула голову, посмотрела мне прямо в глаза. Долго. Слишком долго. — А если твоя семья решит, что я... ну... просто очередная? Я усмехнулся, но без обычной наглости. — Тогда я им скажу, что они ошибаются. Очень громко. С матом. И с демонстрацией. Адриана фыркнула, но улыбка вышла какая-то тёплая, почти нежная. — Ты невыносимый. — Знаю. Привыкай. Она снова уткнулась мне в плечо, а я обнял её покрепче. Фильм шёл своим чередом, но мы оба уже не смотрели. Просто лежали. Дышали в унисон. И я впервые в жизни подумал, что, может, это и есть то самое «что-то большее», о котором все вечно треплются. Чёрт. Я правда влип.

Адриана Вчера я была на волосок от того, чтобы окончательно потерять голову и отдаться Рику. Ещё чуть-чуть и я бы не остановилась. Что-то внутри уже знало: это неизбежно. Просто вопрос времени. Мои силы сопротивления тают с каждым разом всё быстрее. Иногда я даже не хотела сопротивляться. Хотела почувствовать его эти грубые, сильные руки, которые скользят по коже так уверенно, будто тело уже принадлежит ему. Когда он вчера не пришёл, я испугалась по-настоящему. Сердце колотилось от мыслей: а вдруг с ним что-то случилось? Вдруг Карлос или дон Эрнесто... Мне нравилось, когда он хватал меня внезапно, прижимал к себе и целовал так, будто хотел забрать весь воздух. Я отстранялась по привычке, по гордости, но внутри всё переворачивалось от удовольствия. Его вкус до сих пор оставался на губах горьковато-сладкий, как запретный наркотик. Моё тело предавало меня каждый раз: отзывалось на него, дрожало, тянулось. Он и правда как кукловод дёргает за невидимые нити, и я делаю то, чего вроде бы не хочу... или уже хочу? Утром я проснулась от шороха пакетов и коробок. Комната превратилась в какой-то бутик. Но взгляд сразу прилип к одной красная бархатная коробка с чёрным атласным бантом. Подняла крышку и дыхание перехватило. Платье. Чёрное, длинное, элегантное, с закрытой спиной, высоким разрезом почти до бедра и глубоким, почти неприличным декольте. Оно выглядело так, будто создано, чтобы сводить с ума. Рядом — туфли на шпильке, тонкие, с открытым носом, идеально под цвет. Ещё какие-то мелочи: сумочка, украшения, чулки... Я даже боялась посчитать, сколько это всё стоило. На секунду в голове вспыхнуло: а с какой, собственно, стати? Почему он вообще покупает мне одежду? Почему я здесь? Что я для него? — Проснулась? — Рик ввалился в комнату без стука, как всегда. — Рик! Нельзя же так врываться к девушке. А если бы я была голая? Он прислонился к косяку, поднял одну бровь и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня подгибались колени. — Именно на это и рассчитывал. Выглядел он, чёрт возьми, преступно хорошо: чёрные брюки, чёрная рубашка, облегающая торс так, что проступали все мышцы. Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. — Ты видела подарок? В этом поедешь сегодня вечером. — Сегодня вечером? — я округлила глаза. — Куда? — Ко мне. На семейный ужин. — Серьёзно? Это же... слишком пафосно. Вы всегда так одеваетесь на ужин? — Нет. Но когда я увидел это платье на витрине, сразу представил тебя в нём. И всё. Купил. В животе закружились бабочки. Он думал обо мне? Сам выбирал? Сам покупал? — Ещё нижнее бельё. И всё остальное, — добавил он спокойно. Я почувствовала, как щёки вспыхнули. — Ты... сам это выбирал? Он провёл пальцем по подбородку, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Ага. Не мог же я отправить кого-то из своих покупать тебе трусики. Представь: они бы потом весь день гадали, какие именно на тебе сейчас... и сравнивали с реальностью. Я закатила глаза, но внутри всё сжалось от его слов от этой наглой, собственнической интонации, которая почему-то не бесила, а... заводила. — А тебе самому, значит, можно гадать? — бросила я, стараясь звучать насмешливо. — Я и не собираюсь гадать, — спокойно ответил Рик, не отрывая от меня взгляда. — Это как? Телепат? Поверх платья цвет белья угадаешь? — я засмеялась, но смех быстро перешёл в тихий вздох. Он приблизился вплотную, не отрывая от меня взгляда, его руки оказались на моих бёдрах, и от этого прикосновения по телу снова разливался жар, сосредотачиваясь там, где он касался. Он резко притянул меня ближе, так что наши губы почти соприкасались. — Я не гадаю. Я просто узнаю, — прошептал он прямо в мои губы, а потом наклонился и коснулся губами моей шеи. Медленно провёл кончиком носа по коже, вдыхая меня, как будто запоминая запах. — Выходим в семь. Надень чёрный комплект. Тот, что я выбрал. Хорошо? — Хорошо... — выдохнула я хрипло, почти не узнавая собственный голос. Всё тело натянулось, как струна. Его слова, дыхание на шее, лёгкие касания всё это поджигало меня изнутри. Я горела. Живьём. Он отстранился так же внезапно, как и приблизился, и вышел из комнаты, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем. Только когда дверь закрылась, я наконец смогла нормально вдохнуть. До вечера оставалось ещё куча времени, но я уже не могла сидеть на месте. Приняла душ, высушила волосы, собрала их в аккуратный высокий хвост. Нанесла лёгкий макияж чуть больше, чем обычно, но не переборщила. Надела платье. Оно село идеально, как вторая кожа: обняло фигуру, подчеркнуло всё, что нужно, и оставило достаточно открытым, чтобы чувствовать себя... опасно красивой. Туфли на шпильке добавили роста и уверенности. Последний штрих — чёрное кружевное бельё, которое он выбрал сам. Я подошла к зеркалу и замерла. Девушка в отражении была... другой. Не той, что пряталась от мира последние месяцы. Она выглядела живой. Счастливой. Несмотря на весь хаос, в который я попала. Пальцы невольно коснулись браслета на запястье тонкая цепочка с крошечным кулоном, который я никогда не снимала. — Не плачь, дура, макияж размажется, — прошептала я себе, запрокинув голову и часто моргая. Мы вышли из комнат одновременно. Взгляды встретились в коридоре и время будто остановилось. Рик медленно прошёлся по мне глазами. От туфель до лица. Каждый сантиметр моей кожи будто загорался под этим взглядом. — Ты выглядишь... — он сделал паузу, словно подбирая слово, — превосходно. — Спасибо. Ты тоже... — я опустила глаза, чувствуя, как щёки горят. А он действительно выглядел убийственно. Чёрный костюм сидел на нём так, будто был сшит прямо на теле. Белая рубашка обтягивала грудь и плечи, подчёркивая каждый мускул. Даже чёрные туфли, начищенные до зеркального блеска, почему-то добавляли ему этой животной, почти неприличной сексуальности. Всё в нём кричало об опасности, о похоти, о том, что он может взять всё, что захочет, и сделает это красиво и безжалостно. Я сглотнула. Машина ехала быстро, городские огни мелькали за окном, как вспышки. Рик вёл ровно, без лишних движений, будто дорога принадлежала только ему. Я сидела, вцепившись пальцами в край платья, стараясь не смотреть на него слишком долго. Он заговорил первым, голос низкий, почти ленивый: — Думаешь, они тебя съедят? Я коротко выдохнула через нос. — Думаю, они будут смотреть так, будто я — ошибка, которую ты принёс с собой. — Ошибки я не приношу. Он не улыбнулся. Просто констатировал факт. Я повернула голову, посмотрела на его профиль резкие линии, тень щетины, глаза на дороге. — А что ты им скажешь, когда спросят, кто я? Рик помолчал пару секунд. Потом ответил, не поворачиваясь: — Ничего не скажу. Они сами увидят. — Увидят что? — Что ты сидишь рядом со мной. Этого обычно хватает. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от чего-то другого. От того, как он это произнёс: спокойно, без эмоций, но с такой железной уверенностью, будто весь мир уже подстроился под его правила.