Глава 13

Рикардо

Прошёл почти год. И вот он — день свадьбы Изы и Михеля. Чёрт возьми, я волновался сильнее, чем все они вместе взятые. Руки слегка дрожали, когда я поправлял галстук в зеркале, и это бесило меня самого. После церемонии они сразу улетят в Нью-Йорк. Я должен был взять себя в руки. Это её день. Не мой. Я поднялся в её комнату. Дверь была приоткрыта, и я замер на пороге. Боже... Она стояла посреди комнаты в белом платье, которое струилось по полу, как жидкий свет. Ткань переливалась при каждом движении, тончайшее кружево на рукавах, открытая спина, идеальная причёска и эти глаза, которые всегда выдавали её с потрохами. Она была... невыносимо красива. Так красива, что горло сжалось. Я шагнул вперёд, обнял её осторожно, чтобы ничего не помять. — Ты... чёрт... самая красивая невеста на свете, — выдохнул я ей в волосы. Она тихо засмеялась, уткнувшись мне в плечо. В комнату вошёл отец. Он остановился, посмотрел на нас и глаза сразу заблестели. Начал говорить что-то сентиментальное, про то, как быстро летит время, как она выросла, как он гордится... Я слушал вполуха, но внутри всё переворачивалось. Он был лучшим отцом, которого я знал. Посвятил всю жизнь нам, так и не женился снова. Жёсткий, расчётливый, холодный для всех остальных, но для нас... для нас он всегда был просто папой. Хотя я никогда не говорил ему этого вслух. Наверное, зря. Сама церемония прошла спокойно. Охрана была утроена по периметру отеля, у каждого входа, даже на крыше. Никто не рисковал. Потом начались танцы. Я подошёл к Михелю, поймал его взгляд. — Можно? Он кивнул спокойно, без лишних слов. Я взял Изу за руку и повёл её в центр площадки. Музыка была медленной, тёплой. Мы закружились. — Рик, ты выглядишь шикарно, — сказала она тихо, улыбаясь уголками губ. Я фыркнул. — Сегодня комплименты должен делать я, не находишь, сестрёнка? Как ты? Она чуть прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. — Я?.. Счастлива. Это слово упало так просто, так искренне, что у меня внутри всё перевернулось. Глаза защипало. — Я знаю... — ответил я хрипло. — Просто хотел услышать это от тебя самой. Я крепче обнял её за талию. Сердце колотилось где-то в горле. Я хотел защитить её от всего мира. От боли, от опасности, от любого, кто посмеет посмотреть на неё косо. Она была моей маленькой сестрой. Моей единственной семьёй. И сейчас она была счастлива и это было важнее всего на свете. — Знаешь? — она вдруг удивилась, чуть наклонив голову. — Да, — улыбнулся я. — Это видно по твоим глазам. Ты вся светишься. Иза опустила взгляд, улыбнулась уголками губ, будто поймали на чём-то очень личном. — Да... ты прав... — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы ты тоже нашёл своего человека, братик. Это... невероятное чувство. Когда кто-то понимает тебя с полуслова... Она повернула голову к Михелю. Он как раз в этот момент поймал её взгляд и не отводил глаз. Тишина между ними была такая тёплая, такая настоящая, что даже музыка вокруг стала фоном. — ...а иногда даже без слов, — закончила она шёпотом. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то отпускает. Да, он действительно её любит. По-настоящему. И от этого мне вдруг стало гораздо спокойнее. — Мне и так хорошо, сестрёнка, — сказал я, стараясь говорить легко. — Девид женился, у них скоро будет малыш... Думаю, на меня уже никто давить не будет. Она фыркнула и засмеялась тем самым звонким смехом, который я слышал с детства. — Пф-ф, как будто кто-то вообще способен на тебя надавить, Рик. Музыка затихла. Я взял её руку, мягко поцеловал тыльную сторону ладони и передал её Михелю как какой-то важный, хрупкий предмет. — Береги её, — сказал я тихо, но очень серьёзно. Михель посмотрел мне прямо в глаза. — Всю свою жизнь, — ответил он. И в его взгляде, когда он снова перевёл глаза на Изу, было только одно: нежность. Забота. Обещание. На следующий день они приехали попрощаться. Я ненавидел такие моменты. Всегда ненавидел. Но главное чтобы она была счастлива. По-настоящему счастлива. Остальное я переживу. Мы постояли на крыльце, обнялись, сказали все нужные слова. Машина уехала. Я ещё смотрел вслед, пока чёрные стёкла не скрылись за поворотом. Вернулся в дом. Зашёл в гостиную. — Эй, ты чего тут один торчишь? — раздался голос Аманды. Она сидела на диване, как всегда с набитым ртом, в одной руке пончик, в другой телефон. Крошки уже осыпались ей на колени. Я невольно усмехнулся. — Я... эээ... ну... сижу, — выдавил я, сам не понимая, зачем оправдываюсь. — Просто сижу тут один. Аманда посмотрела на меня внимательнее, уже без привычной шутливой искры в глазах. — Рик... всё в порядке? — спросила она серьёзно. — Да, конечно. А что? — С ней всё будет хорошо. Она счастлива. Ты же сам видел. — Да, знаю... — я потёр лицо ладонью. — Просто... они уезжают. И осознавать, что она уже совсем взрослая... что её теперь будет кто-то другой оберегать... это странно. Она молча кивнула, будто действительно понимала. — Хочешь? — вдруг протянула она мне огурец, щедро обмакнутый в шоколадный сироп. Меня мгновенно скрутило. — Эм... спасибо, но думаю, мой желудок к такому точно не готов. — Ну как хочешь, — она с довольным видом отправила это «лакомство» себе в рот, будто ела самый изысканный десерт в мире. Я почувствовал, как содержимое желудка решительно поползло вверх. Быстро встал с дивана. — Рик, — окликнула она меня уже после того, как проглотила очередную порцию. — Да? Она посмотрела мне прямо в глаза без подколов, без улыбки. — Ты ведь знаешь... я люблю тебя. И ты всегда можешь со мной поговорить. По-настоящему. Я остановился. Посмотрел на неё на эту беременную девчонку с безумными вкусовыми пристрастиями, которая умудряется быть одновременно невыносимой и самой тёплой в этой комнате. — Знаю, детка... — тихо сказал я. — Правда знаю. Но это не значит, что я останусь рядом, пока ты засовываешь в себя эту... гадость. Я кивнул на тарелку с солёными огурцами в шоколаде или что там у неё было ещё. — Бедный мой племянник... — пробормотал я, качая головой. Аманда засмеялась коротко, но искренне. — Он выдержит. Он же будет с характером. Я невольно улыбнулся уголком рта. — Тогда ему точно крышка. Она показала мне язык и откусила ещё кусок. А я пошёл к выходу из гостиной, чувствуя, что внутри стало чуть легче. Не сильно. Но достаточно, чтобы дышать. Я прошёл пару шагов по коридору, но всё равно остановился Повернулся обратно. Аманда всё ещё сидела на диване, теперь уже с новой порцией чего-то подозрительно яркого на тарелке. — Знаешь что? — сказал я, возвращаясь и плюхаясь рядом с ней. — Мм? — она подняла взгляд, жуя. — Если мой племянник родится с любовью к солёным огурцам в шоколаде... я официально отрекаюсь от родства. Буду говорить всем, что это подкидыш. Она прыснула от смеха так, что чуть не подавилась. — Ой, да ладно тебе. Он будет самым крутым ребёнком в мире именно из-за этого. Представь: в садике все едят яблочки и йогурт, а он такой с огурцом в шоколаде. Легенда с пелёнок. Я закатил глаза, но уголки губ всё равно поползли вверх. — Ты невыносима. — А ты слишком серьёзный, когда Иза уезжает, — она вдруг посерьёзнела, отложила тарелку на столик. — Слушай... она правда будет звонить каждый день. И писать. И слать фотки из Нью-Йорка. Вы же с ней как сиамские близнецы были всегда. Я молча кивнул, глядя в пол. — Просто... непривычно. Весь дом вдруг стал слишком большим. И слишком тихим. Аманда придвинулась ближе и положила голову мне на плечо осторожно, с животом. — Ну ничего. Теперь у тебя есть я. И скоро будет ещё один маленький крикун, который будет орать по ночам и требовать внимания. Тишина закончится очень быстро, поверь. Я невольно хмыкнул. — Звучит как угроза. — Как обещание, — поправила она и ткнула меня пальцем в бок. — И если что я всегда готова выслушать. Даже когда ты будешь ворчать, что я ем всякую дрянь. — Договорились, — я осторожно обнял её за плечи. — Только без шоколадных огурцов, ладно? — Без обещаний, — она хитро улыбнулась. — Посмотрим, как сильно ты меня любишь. Мы посидели так ещё какое-то время молча, но уже не так одиноко. А потом она вдруг сказала: — Пойдём лучше фильм какой-нибудь тупой включим. Чтобы мозг отдохнул от всей этой свадьбы и прощаний. — Только если без беременных драм, — буркнул я. — Обещаю. Зомби. Или взрывы. Или и то, и другое. Я встал, протянул ей руку. — Пошли, сумасшедшая. Она ухватилась за мою ладонь и с кряхтением поднялась. И в этот момент я понял, что дом всё ещё живой. Просто теперь в нём будет чуть больше хаоса. И чуть больше тепла. *** Прошло несколько недель после свадьбы Изы. Дед передал все полномочия советника отцу. Теперь его правой рукой стали мы с Дэвидом. Точнее — я. Дэвид почти всё время проводил рядом с Амандой то врач, то покупки, то просто «ей сейчас тяжело одной». Я не спорил. Понимал. А сам... несколько дней ходил как потерянный. В груди сидело что-то тяжёлое, щемящее, будто кто-то сжимал рёбра изнутри. Я десятки раз брал телефон, чтобы набрать Изу просто услышать голос, убедиться, что всё в порядке. И каждый раз откладывал. Не хотел выглядеть параноиком. Не хотел, чтобы они решили — «Рик опять всех душит своей заботой». Но я, чёрт возьми, оказался прав. Это случилось через пару дней. Телефон зазвонил. На экране — Михель. Я схватил трубку почти мгновенно. — Да, Михель. — Привет, Рикардо, — голос был спокойный. Слишком спокойный. — Как ты? — Нормально. А вы как? Как Иза? Тишина. Долгая. Потом тяжёлый, усталый выдох. — Теперь уже хорошо. У меня всё внутри похолодело. — Что это значит? — спросил я тихо, хотя уже знал. — Марио Дельгаса похитил её два дня назад. Я вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел назад. В ушах зазвенело. Комната качнулась. Воздух вдруг стал густым, как сироп. — Повтори, — выдавил я сквозь зубы. — Какого хрена?! — я почти заорал в трубку. — Почему ты сразу не сообщил? Как она? С ней всё в порядке? Её не ранили? — Нет, физически она цела, — голос Михеля был усталым, но ровным. — Сейчас спит. Если бы я не нашёл её в ближайшие двадцать четыре часа — тогда бы позвонил вам. Но он сам её вернул. — Какой, к чёрту, смысл тогда вообще похищать? — я не понимал. Голова гудела. — Я тоже не понял. Он ничего толком не объяснил. Только нёс какую-то чушь во время разговора... мол, когда мои люди напали на их точки, я кому-то сделал больно. Бред собачий. Но это уже не важно, — Михель помолчал секунду и эта секунда показалась вечностью. — Он вернул её... с взрывчаткой, прикреплённой к груди. Острая, ледяная боль ударила прямо под рёбра. Я замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Перед глазами на секунду потемнело. — Надеюсь, эксперты всё обезвредили, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Нет... — голос Михеля был тихим, но в нём уже звенела сталь. — То есть как — нет? — Времени почти не оставалось. Он дал неправильный код. Таймер резко ускорился. Я... перерезал провод сам. Я замер. В груди будто что-то оборвалось. — Ты что... — выдохнул я. — Ты совсем рехнулся? Если бы ты ошибся хоть на миллиметр... — Оставалось две секунды, Рик. Две. Поэтому теперь розовый цвет, кажется, мой любимый, — он горько, коротко засмеялся. Смех вышел сухим, безрадостным. Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. — Ты ненормальный. Но... чёрт возьми, на твоём месте я бы сделал точно так же. — Знаю. Поэтому и звоню тебе. Он сделал паузу. Когда заговорил снова, голос стал жёстким, как лезвие. — Этот сукин сын сбежал. Мне нужны твои навыки охотника. Найди его. Раздобудь всё, что есть: слабости, привычки, связи, где прячется, с кем спит, что ест по утрам. Всё. Ты возглавишь моих людей. Я медленно выдохнул через нос. — Не волнуйся. Если даже он спустился в самое пекло ада, я его там найду и вытащу за яйца. — Я знаю. — Ладно... будь на связи. Я стоял посреди комнаты, всё ещё держа телефон у уха, хотя связь уже оборвалась. Блядь, Дельгаса... Я был о тебе лучшего мнения. Думал, ты хотя бы не настолько конченый, чтобы трогать женщину. Чтобы трогать мою сестру. Как ты посмел. Я медленно опустил руку. Пальцы всё ещё дрожали — не от страха, а от чистой, холодной, убийственной ярости. Ты сделал большую ошибку, Марио. Самую большую в своей жизни. Потому что теперь за тобой идёт монстр. И я не остановлюсь. В мою больную голову лезли разные мысли о его сестре. О той самой девчонке, которую я видел на мотоцикле, с разбитой губой и глазами, полными ненависти и страха. Ей ещё нет восемнадцати. Но это ничего. Когда речь заходит о мести, я умею ждать. Очень долго. Очень терпеливо. Я найду тебя, Марио Дельгаса. Найду и прикончу — медленно, чтобы ты успел понять, за что именно. А потом... потом я с огромным удовольствием займусь твоей единственной настоящей слабостью. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но я даже не почувствовал боли. Только холодную, тяжёлую ярость, которая уже не умещалась внутри. Ты тронул мою сестру. Ты надел на неё бомбу. Ты заставил её — мою Изу — почувствовать, что смерть может прийти в любую секунду. Теперь очередь за тобой. И я не тороплюсь. У меня впереди много времени. А у тебя всё меньше и меньше.

Адриана Чёртов год пролетел как один день. Отец, конечно, блефовал, когда грозился выдать меня замуж до совершеннолетия. Но теперь до восемнадцати оставалось всего ничего. А на следующий день после моего дня рождения... состоится свадьба. И моя жизнь — закончится. Я буду принадлежать этому мерзкому Карлосу. Полностью. Без остатка. После того случая с ремнём отец ко мне больше не прикасался. Мы просто перестали существовать друг для друга. Он проходил мимо я отводила взгляд. Я входила в комнату он выходил. Молчаливая война, в которой никто не выигрывал. Мама же, наоборот, вдруг стала образцовой заботливой матерью. Целыми днями обсуждала цветы, меню, платье, рассадку гостей. Как будто это обычная свадьба. Как будто я не иду на заклание. Телефон завибрировал. Марио. — Привет, красавица. Как ты? — голос усталый, но тёплый. — Привет... плохо, — честно ответила я. — Мой брат совсем забыл, что у него есть сестра. Он тихо выдохнул. — Прости, Адри. Правда. Дела идут... очень хреново. Этот чёртов Михель Ферреро перетягивает наших людей, как магнитом. Мы с отцом почти не спим, разбираемся. Но... может, сегодня пообедаем вместе? Только ты и я. Сердце сжалось от внезапной нежности. — Да. С удовольствием. — Будь готова через час. Я заеду. Я положила трубку и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Потом открыла шкаф. Достала одно из самых любимых платьев лёгкое, тёмно-изумрудное, то самое, в котором я чувствовала себя красивой и немного свободной. Кто знает, сколько ещё раз мне удастся надеть что-то по своему выбору. После свадьбы... скорее всего, никогда. Я накрасилась чуть ярче обычного. Собрала волосы в свободный пучок. Надела туфли на каблуке, которые которые я почти не носила. Через час я была готова. Стояла у окна и смотрела на подъездную дорожку. Я не знала. Не могла знать. Что этот обычный обед вдвоём с братом обернётся катастрофой. Для нас обоих. — Ого... ты красавица сегодня, — Марио улыбнулся краем губ, открывая мне дверь машины. — Поехали. Мы вышли из дома. Я села на пассажирское сиденье, чувствуя себя почти счастливой впервые за долгое время. Но не успели мы отъехать и пару кварталов, как его телефон зазвонил. Он ответил на громкой связи. — Да... Что? Когда? ... Это не может подождать? ... Чёрт. Ладно, еду. Сбросил звонок. Посмотрел на меня виновато. — Проблемы? — спросила я тихо. — Да. Опять люди Ферреро. Они ударили по одной из наших точек. Придётся заехать. Давай перенесём обед на другой раз, ладно? В груди сразу стало тяжело. Домой возвращаться не хотелось совершенно. — А может... я просто подожду в машине? — начала я просить. — Ты быстро разберёшься, а я побуду с тобой. Пожалуйста... мне совсем не хочется сейчас домой. Марио вздохнул, но в глазах мелькнула знакомая слабость. — Ладно... ты же знаешь, я тебе не могу отказать. Если бы я только понимала, во что превращу этот день своей же просьбой... Он свернул с главной дороги и через несколько минут остановился перед неприметным серым зданием старой нарколабораторией на отшибе. Я давно знала, чем занимаются отец и брат. Розовые очки я сняла ещё в детстве. Этот мир не был добрым и не притворялся. — Жди здесь и ни в коем случае не выходи, поняла? — Марио посмотрел мне прямо в глаза. — Поняла. Он вышел, захлопнул дверь и быстрым шагом направился внутрь. Я осталась одна. Смотрела на облупившуюся краску на стенах, на ржавые контейнеры рядом, слушала, как тикают часы на приборной панели. А потом раздались выстрелы. Сначала один, потом сразу несколько резкие, сухие, как хлопки. Сердце ухнуло в пятки. — Марио... — выдохнула я, сама не заметив, как открыла дверь. Выскочила из машины и побежала к входу. Внутри пахло химией, горелым пластиком и чем-то едким, сладковатым. Помещение было залито синим светом от ламп холодным, неживым. По полу валялись осколки стекла, разбитые колбы, перевёрнутые штативы. Всё выглядело так, будто здесь только что прошёл бой. — Марио! — позвала я громче, шаги эхом отдавались от стен. И тут услышала чужой голос низкий, с издёвкой. — Куда собралась, птичка? — голос был липким, насмешливым. Мое запястье сильно сжали сильные пальцы. — Пусти меня, грязное животное! — я дёрнулась изо всех сил. — Ух ты, какая бойкая. Дикая кошечка, — он ухмыльнулся. Я вцепилась ногтями ему в шею, царапнула до крови, потом ударила кулаком в грудь точно так, как учил Марио. Но он даже не покачнулся. Только глаза потемнели от злости. — Ах ты шлюха... сейчас получишь по полной. — Нет! Марио! — закричала я из последних сил. — Так ты шлюха Дельгаса? — он наклонился ближе, дыхание обожгло лицо. — Нет, ублюдок... я его сестра! — Это ничего не меняет. Он толкнул меня на пол. Холодный бетон ударил по спине. Платье задралось, ткань затрещала. Как же я жалела, что сегодня не в джинсах. Хотя... это бы его не остановило. Одной рукой он зажал мне рот, другой рванул бельё. Второй мужчина навалился сверху, прижал мои запястья к полу так, что кости хрустнули. — Сейчас ты у нас остепенишься, грязная шлюха. Мы тебя оттрахаем до смерти. Я вцепилась зубами в его ладонь. До крови. До хруста. — Нет, ублюдок! Я его сестра! Пусти! Пожалуйста, нет! Он размахнулся и ударил меня по лицу — сильно, открытой ладонью. Щека вспыхнула огнём, в ушах зазвенело. В этот момент вся жизнь пронеслась перед глазами — короткая, яркая, бессмысленная вспышка. Я всё ещё кричала, брыкалась, извивалась, но они были сильнее в десятки раз. Я почувствовала, как он пристраивается. Как его тело давит, как он входит — медленно, с наслаждением. Боль была такой острой, что голос пропал. Я открыла рот, но ни звука. Каждое движение приносило новую волну — ещё хуже предыдущей. Я зажмурилась изо всех сил, потом распахнула глаза в надежде, что это сон, что сейчас проснусь в своей кровати. Но это был не сон. Это был самый настоящий кошмар наяву. — Вот так... да... тебе повезло, я ещё нежный с тобой, — прошептал он мне на ухо. Я расширила глаза от ужаса и боли. И в этот момент раздался выстрел. Один. Второй. Третий. Тот, что был сверху, дёрнулся и обмяк. Тяжёлое тело рухнуло на меня всей массой, грудь вдавило, дышать стало невозможно. Второй упал рядом, с глухим стуком. Кровь горячая, липкая начала растекаться по моей коже. Я лежала, придавленная мёртвым телом, и не могла пошевелиться. Только слышала собственное хриплое дыхание и далёкие шаги, приближающиеся быстро. — Адриана... Боже мой, как ты? Марио рванулся вперёд и с такой силой толкнул тело, лежавшее на мне, что оно отлетело в сторону и рухнуло на пол с глухим ударом. Я не могла пошевелиться. Всё тело будто окаменело ноги, руки, даже дыхание застряло где-то в груди. Я только сильно сжалась в комок, обхватив себя руками, пытаясь стать меньше, незаметнее. Марио мгновенно опустился рядом. Осторожно, дрожащими пальцами опустил подол моего разорванного платья, прикрывая меня. Потом подхватил под спину и колени, прижал к себе так крепко, будто хотел спрятать от всего мира. — Господи... прости меня, моя маленькая... — голос у него ломался. — Почему ты не осталась в машине? Почему ты вошла сюда? Я видела, как его глаза наполняются слезами настоящими, взрослыми, которые он почти никогда не показывал. — Я... испугалась... за тебя... — слова выходили заикаясь, сквозь всхлипы. Он прижал меня ещё сильнее, зарылся лицом в мои волосы. — Адриана... он... он сделал тебе больно? — спросил он так тихо, с такой мукой в голосе, что у меня внутри всё сжалось. Я только уткнулась ему в грудь, сильнее вцепилась в его рубашку и начала качать головой — быстро, отчаянно. Не знаю. Я правда не знала. Не понимала, успел ли он... до конца или нет. — Я не знаю... — прошептала я и зажмурилась. Слёзы хлынули сразу, горячие и без остановки. — Чёрт... — он выдохнул сквозь зубы, почти рыча. — Они заплатят. Все до единого. Обещаю тебе, малыш. Тебе сейчас больно? Я только кивнула, не поднимая лица. — Блядь... — вырвалось у него тихо, почти беззвучно. Он поцеловал меня в лоб долго, осторожно, как будто я была из стекла. — Тебе нужно в клинику. Прямо сейчас. — Нет, Марио! — я вцепилась в него ещё сильнее, паника перебила слёзы. — Вдруг... вдруг он... я опозорюсь... все узнают... Я сама не понимала, чего боюсь больше боли, стыда или правды о том, что произошло. Он замер на секунду. Потом тяжело выдохнул. — Хорошо... хорошо, детка. Тогда домой. Я позабочусь о тебе. Сам. Он легко поднял меня на руки будто я ничего не весила и быстрым шагом понёс к выходу. Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце быстро, неровно, злее, чем когда-либо. А потом ниже живота вдруг разлилась новая, острая, рвущая боль. Глубокая. Тяжёлая. И я поняла, что это значит. Ничто уже не будет как прежде. Никогда.