Пролог

Рикардо

— Приведи её ко мне, — отдал я приказ, не отрываясь от бумаг на столе в своём кабинете. Голос вышел низким, спокойным, как всегда, когда внутри бушевала буря. Через две минуты дверь открылась. Высокий, мускулистый парень в чёрном костюме втолкнул девушку внутрь. Она всё ещё дёргалась, извиваясь в его хватке, — глупая, наивная, думала, что это поможет. Её сопротивление было почти трогательным, как у загнанного зверька, который не понимает, что ловушка уже захлопнулась. — Отпусти меня, скотина! Ты заплатишь! — кричала она, голос дрожал от ярости и страха, эхом отскакивая от стен. Я усмехнулся про себя. Интересно, как этот мой вышибала заплатит? Может, её отец-ублюдок примчится на выручку? Или брат? Эти мысли разожгли во мне старый огонь — холодный, расчётливый, ждущий своего часа. Я подал знак рукой, и парень молча удалился, оставив нас наедине. Её руки были туго перевязаны за спиной, чёрная повязка плотно закрывала глаза — она ничего не видела, только слышала, чувствовала. Чёрт... я так долго ждал этого момента. Годы. Месяцы. Дни, которые тянулись, как вечность. Я ждал, пока этой суке исполнится восемнадцать — чтобы всё было по правилам, чтобы моя месть была чистой, как удар кинжала. Я буду мучить её так же, как её брат мучил мою сестру. Не физически... нет, это было бы слишком просто. Он сломал её душу, заставил смотреть, как тикает секундомер, приближаясь к нулю, — каждый тик был пыткой, каждый миг — агонией, которую только Бог мог понять. Теперь... теперь она узнает, что такое настоящая тьма. И я буду смотреть, как она ломается. Медленно. Неотвратимо. Но кто сказал, что я похож на этого сукина сына? Я люблю пытать людей... Скажу честно — никогда не трогал женщин. Ни разу. Но всё в жизни бывает впервые. И сегодня этот «первый раз» будет для неё незабываемым. Эта длинноногая курица ещё попляшет у меня на нервах. Я заставлю её кричать — не от боли, а от ужаса, от осознания, что выхода нет. Я медленно встал, подошёл ближе, чувствуя, как воздух между нами густеет от её страха. — Кто здесь?.. Вы меня слышите?.. Пожалуйста... помогите мне... умоляю... — её голос дрожал, срывался на всхлипы. Как быстро она сломалась. Ещё минуту назад кричала и брыкалась, а теперь уже молит. Смешно. Я наклонился к ней, почти касаясь губами её уха. — Как тебя зовут, красавица? Я знал её имя лучше, чем своё собственное. Но хотел, чтобы она думала, будто я знаю о ней всё. Каждую мелочь. Каждую тайну. Чтобы страх проникал глубже. «Красавица» — это, конечно, к слову. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, которые сейчас растрепались и прилипли к вспотевшей шее. Карие глаза — я разглядел их, еще тогда, когда кружил ее в танце — большие, испуганные. По-честному — четвёрка из десяти. Но это не важно. Красота здесь ни при чём. — Кто ты?.. — прошептала она, голос совсем тонкий, почти детский. Я закатил глаза, усмехаясь про себя. Она меня не узнала. Это к лучшему. Пусть будет сюрприз. Большой, болезненный сюрприз. — Скоро узнаешь, милая, — тихо ответил я, проводя кончиками пальцев по её щеке. Она вздрогнула, как от удара током. — Очень скоро. Я отступил на шаг, наслаждаясь её дрожью, её прерывистым дыханием, её беспомощностью. — Ты узнаешь, кто я. И что именно я собираюсь с тобой сделать, — произнёс я тихо, почти ласково, но в каждом слове сквозила сталь. — Ублюдок! — она дёрнулась, пытаясь двигать перевязанными руками, как будто это могло мне навредить. — Мой отец найдёт тебя! Он тебя уничтожит! Я медленно улыбнулся, подходя ближе, чтобы она почувствовала моё дыхание на своей коже. — Пусть попробует. Получит пулю в лоб — точно так же, как и твой братец. Она замерла. Полностью. Я не видел её глаз под чёрной повязкой, но её пухлые розовые губы задрожали — мелко, неконтролируемо. Она пыталась сдержаться, но я слышал, как её дыхание сбилось. — Что?.. Нет... Ты лжёшь! Ты лжёшь! — закричала она, рванулась вперёд и врезалась в меня всем телом. — Исчадие ада! Ублюдок! Ты меня ещё плохо знаешь! — так как ее руки были перевязаны и находились за спиной, она ударяла меня своим телом и головой. Это веселило меня. Я позволил ей бить секунду — две. Потом резко толкнул назад. Её спина с глухим ударом врезалась в стену. Удар был сильным — достаточно, чтобы обычная девушка вскрикнула от боли. Но она даже не пискнула. Только тяжело дышала, прижатая ко мне всем телом, грудь вздымалась под тонкой тканью блузки. Я наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. — Послушай меня внимательно, милочка, — прошептал я, медленно, смакуя каждое слово. — Да, это я убил его. И не я один. А то, что тебя я пока не знаю... — мой взгляд скользнул по её телу — от дрожащих губ вниз, по изгибу шеи, по груди, по бёдрам, — Это мы исправим. Очень скоро. И очень... подробно. Она дёрнулась в моих руках, но хватка была железной. Её дыхание стало прерывистым, почти паническим. — Ты... ты не посмеешь... — выдохнула она, но голос уже дрожал. Я только усмехнулся. — О, милая... Я не просто посмею. Я буду наслаждаться каждой секундой. — Зачем?! Из-за чего?! Почему дон Педро не вмешался? Почему дон Эрнесто закрыл глаза на это несправедливое убийство моего брата?! — кричала она, прижатая между моей грудью и холодной стеной. Голос её дрожал от ярости, но в нём не было ни капли страха. Только чистая, обжигающая ненависть. Это вызвало у меня ухмылку — кривую, почти восхищённую. Она была припечатана ко мне всем телом, руки связаны, повязка на глазах, а всё равно продолжала бросать вызов, как будто это она здесь держит меня в плену. Удивительно. И чертовски раздражающе. Но в следующую секунду её лицо исказилось от ярости, и она резко плюнула мне прямо в лицо. — Это тебе за брата, ублюдок. Слюна медленно стекала по моей щеке. Я замер на мгновение, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное, горячее. Потом медленно вытер лицо ладонью, не отрывая от неё взгляда. А потом схватил её за челюсть — сильно, до боли, заставив её голову запрокинуться назад. Она дёрнулась, но я прижал её ещё сильнее к стене, почти вдавливая своим телом. — Послушай меня внимательно, мразь, — прорычал я ей прямо в рот, так близко, что наши губы почти соприкасались. — Твой брат заслужил эту смерть. Он получил ровно то, что заслужил. И если бы у меня была возможность... я бы сделал это снова. И снова. И снова. Пока не стёр бы его с лица земли тысячу раз. Я почувствовал, как её губы задрожали под моими пальцами — не от страха, а от ярости, которая всё ещё кипела в ней. — Ты... ты монстр... — выдохнула она, но голос сорвался на хрип. Я только усмехнулся — медленно, хищно. — О, милая... ты ещё даже не знаешь, на что способен настоящий монстр. Но скоро узнаешь. Очень скоро. Она даже не дёрнулась. Ни стона, ни всхлипа, ни попытки отстраниться.Спина врезалась в стену с такой силой, что обычная девушка уже давно бы скулила или хотя бы охнула. А эта... молчала. Неужели ей не больно? Или страх уже перегорел и остался только яд в венах? Я медленно разжал пальцы на её подбородке, оставляя красные следы от своего хвата. Она подняла голову. Голос — хриплый, но твёрдый, как сталь: — Развяжи мне глаза. Я хочу увидеть лицо своего врага. Это было... справедливо. Чёрт возьми, даже в такой ситуации она умудрялась звучать достойно. Я протянул руку, медленно стянул чёрную повязку вниз. Ткань соскользнула с её лица. И вот тогда она впервые посмотрела на меня. Прямо. В упор. Если бы взгляд мог убивать — я был бы уже мёртв. В её глазах полыхала такая чистая, концентрированная ненависть, что она казалась почти осязаемой. Как будто она действительно могла плюнуть ядом мне в лицо. Как такие красивые глаза — огромные, с длинными ресницами — могут вмещать в себя столько яда? Я чуть наклонил голову, разглядывая её. — Я тебе не враг, милочка. Если что. Она выплюнула слова, словно они жгли ей язык: — Нет. Ты хуже. Ты — Рикардо Сальваторе. Ты — убийца моего брата. Каждое слово — как удар. Ненависть, презрение, боль — всё смешалось в один ядовитый коктейль и полетело прямо мне в лицо. Она не кричала. Она произнесла. Медленно. Чётко. С расстановкой. Как приговор.