Глава 4

ЧонгукСегодня тот самый день и меня внезапно охватывает паническое чувство, что я зашел во всем этом слишком далеко.Расхаживая взад-вперед по комнате, я не могу придумать ни единого слова для вступления.Когда Лалиса узнает, что я подстроил весь этот процесс только для того, чтобы встретиться с ней, она помчится обратно домой. Вполне оправданно.Несколько недель назад я просматривал видео с прослушиваний, одно за другим. Примерно через пятьдесят невыносимых видеороликов я заметил ее. Не удостоенный наград домашний пекарь, но победитель во всех других неизмеримых отношениях. Длинные темные волосы обрамляли пару глубоких проникновенных карих глаз, задорный носик и пухлые губы, изогнутые в озорной усмешке. На ней был фартук с оборками, она шутила и болтала во время провальной кулинарной демонстрации. В какой-то момент она подожгла сотейник. Она потушила его фартуком — будучи все еще в нем — и продолжила рассказ о своей жизни, не сбиваясь с ритма, будто ничего тревожного не происходило.В тот день я не знал ее имени и мне было все равно. На кухне она была кошмарна, но это тоже не волновало. Я просто знал, она должна быть моей.Конечно, я мог бы разыскать ее, вместо того чтобы приглашать сюда под предлогом, что у нее есть хоть какие-нибудь шансы выиграть конкурс выпечки. Проблема в том, что я настолько ужасен в знакомствах с женщинами, что, честно говоря, не знаю, что было бы более жутким.Я так нервничаю из-за встречи с женщиной моей мечты, что приходится избавляться от своего беспокойства. Режиссер назначил мне встречу с конкурсантками в бальном зале через тридцать минут… достаточно времени для небольшой прогулки.Я не думал ни о чем другом с тех пор, как увидел запись прослушивания Лалисы.Я решаю прогуляться по розовому саду, так как это всегда успокаивает мои нервы. Когда добираюсь до дальнего конца сада, я вижу сцену, которая будто сошла со страниц викторианского романа. Молодая женщина в длинном платье с завышенной талией лежит в высокой траве.Когда подхожу ближе, я застываю на месте. Это Лалиса. Но это…Не говори «невозможно», кретин. Конечно, это возможно. Ты начал эту игру. И вот она здесь.Точнее, ее здесь быть не должно. Она должна быть в бальной зале и ждать меня.— Какого черта ты делаешь в моем розовом саду?Девушка садиться, выпрямившись, с дикими глазами, растрепанными волосами, ее платье покрыто травой.— Что? Где я?!О, боже. Я напугал бедную девушку. Возможно, был слишком груб.— Ты в моем розовом саду. И если не ошибаюсь, я думаю, что ты моя. То есть, думаю, ты моя конкурсантка. Одна из них. На шоу.Боже. Я выставляю себя полный дураком.Она потирает лицо и смотрит на меня снизу вверх, затем ее глаза расширяются.— Это ты!Я скрещиваю руки на груди.— Ты меня знаешь? — Стараюсь не казаться слишком довольным, уверенный, что у меня это совершенно не получается.Она хватается за грудь.— Хорошо, что сижу, потому что если бы я стояла, то сразу бы упала в обморок! — У нее южнокорейский акцент, который еще более выражен, чем на видео и приходится бороться с желанием поцеловать ее, прежде чем она начнет что-то лепетать.— Извини, если напугал. Я не очень хорош в знакомствах.Она изо всех сил пытается встать, а я чувствовал себя идиотом из-за того, что сразу не понял, что ей нужна помощь. Я хватаю ее за руку и помогаю подняться на ноги, отряхивая траву с ее юбок.Оглядев девушку с головы до ног, я понял, что она еще прекраснее, чем думал, судя по видео с ее прослушивания. Ее темные волосы заплетены в замысловатую косу вокруг головы. На ней странное старомодное платье, поверх которого надет передничек. Ее глубокие карие глаза изучают меня и все еще кажутся испуганными. Это последнее, чего я хочу. К тому же она меньше, чем я предполагал. Пониже ростом и с мягким, женственным телом, которое я бы с удовольствием перекинул через плечо, как Пират Пензанса1, и прямо сейчас, черт возьми, прошествовал в свои личные покои.— Лалиса Манобан? — говорю, проглатывая эмоции, застрявшие у меня в горле. Эти чувства угрожают уничтожить меня, разрушить всю мою личность, мою репутацию. Я ввязываюсь прямиком в роман с конкурсанткой, и никто во всем королевстве не сможет остановить меня.Ее милое круглое личико расплывается в самой душераздирающей улыбке, которую я когда-либо видел. Она освещает тьму в моей душе и угрожает свести на нет все годы, которые я потратил, возводя вокруг себя эту броню.— Ты знаешь меня?Нет причин лгать.— Да. Конечно, знаю, любимая. Я считаю твое видео с прослушивания…. Ну, незабываемым — слово, которое приходит на ум. Добро пожаловать в Сеул.Возможно ли, что эта улыбка стала еще шире? Что ее лицо стало еще прекраснее?Она выглядит такой растерянной и невинной; мое сердце разобьется, если она узнает, что попала сюда не из-за достоинств выпечки.— Сначала мне придется попробовать тебя.Она моргает, глядя на меня, ее губы становятся темно-розовыми.— Что?О черт. Я сказал это вслух. Я слишком долго разговаривал сам с собой.Она сгибается пополам в приступе смеха.— Будь осторожен со мной, я, вероятно, скоро воспользуюсь предложением.Скоро?— Забудь, что я сказал.— Не смогла бы. Я… мне нужно кое в чем признаться. Я смотрю ваше шоу уже много лет, и… Ну, это кажется глупым, знаю, но правда в том, что…Щеки Лалисы покрываются румянцем такого оттенка, который соперничает с моими лучшим розами. Ее грудь быстро поднимается и опускается в такт нервному, неглубокому дыханию, соблазняя меня непристойными желаниями. По размеру и форме они идеально поместятся в моих ладонях. Мои жадные пальцы зачесались от желания прикоснуться к ее сияющей коже, провести большим пальцем по ее губам… и использовать другую руку, чтобы яростно довести девушку до оргазма. Я мог бы заставить это очаровательное, беззащитное личико исказиться от вожделения одним-единственным пальцем. Мог бы схватить это соблазнительные детородные бедра и заставить ее умолять. О, я непременно так и сделаю. Я испорчу этот маленький корейский пирожок. К тому времени, как с ней закончу, она будет совершенно уничтожена для кого угодно, кроме меня.Проклятье, где мои манеры?Я не могу допустить, чтобы ее дисквалифицировали еще до начала шоу.— Не… не заканчивай это предложение. Ты же не хочешь, чтобы я знал о тебе слишком много!Ее улыбка не угасает, она лишь принимает любопытный вид.— Оу?— Да. Ты же знаешь, я судья. Нам даже не следовало разговаривать. Никакой фамильярности до… после.Ее губы приоткрываются то ли от шока, то ли от отвращения.Я протягиваю к ней руку и говорю:— Я не хотел тебя обидеть. Пожалуйста, не пойми неправильно.Она закрывает рот и ее блестящие губы изгибаются в легкой понимающей улыбке.— Я никогда бы не смогла неправильно к вам отнестись, мистер Чон. Я думаю… думаю, я просто… просто…Ее лицо внезапно расслабляется и мне требуется полсекунды, чтобы понять, что она подавлена. Я подхватываю ее как раз в тот момент, когда у нее подкашиваются колени.— С тобой все в порядке, любимая?Ее глаза распахиваются, и она улыбается мне.— Джетлаг, — рассеянно отвечает она, ее взгляд блуждает по моим губам. Боже, девушка, наверное, видит, как у меня изо рта начинают течь слюни. У меня сложилось отчетливое впечатление, что она позволила бы мне поцеловать ее прямо сейчас. Я был бы чудовищем, если бы сделал это, но было бы еще хуже, если бы я позволил ей участвовать в конкурсе.Мужские голоса прорезают мечтательную атмосферу розового сада, я поднимаю глаза и вижу, что мой ассистент, исполнительный продюсер, режиссер и мой публицист уставились на нас… на меня, обнимающего одну из конкурсанток, которую я, как предполагается, буду оценивать.— Чонгук! Они, э-э-э, все ждут вас в бальном зале, — говорит режиссер Джехен.— Как вижу, там все, кроме одной, — с ухмылкой замечает Ким.Это не к добру.1(примеч. Пираты Пензанса, или Раб долга (англ. The Pirates of Penzance; or, The Slave of Duty) — комическая опера в двух действиях на музыку Артура Салливана и либретто Уильяма Гилберта)