Глава 11

Какой-то приглушенный шум и ощущение движения, сходное с тем, когда спишь в машине. Кажется, я куда-то еду... или лечу... только голова ватная... и по ней кто-то мерно поглаживает... Чьи-то сильные пальцы, зарывшись в мои волосы, массировали виски и макушку. Приятно!..Жадно схватила воздух и, слава Луне, сразу почуяла десятки запахов. Сначала — кожаного салона автомобиля, знакомый по новехоньким джипам директора и зама, да и сам автомобиль, скорее всего, побывал в химчистке. Затем раздался тяжелый, мускусный аромат оборотня, нет, — сразу трех. Незнакомых! Еще я распознала запах шампуня, которым они пользовались, видимо, утром, пищи, которую недавно ели...Странные мысли кружились в голове, никак не желая четко выстраиваться, чтобы помочь мне вычленить главное, подсознательно пугающее и требующее концентрации внимания. Тело непривычно затекло, я заворочалась, наконец сообразила, что лежу головой на чьих-то слишком твердых коленях, а может мужчина просто напрягся...С трудом открыв глаза, — веки словно свинцом налились — я уперлась взглядом в ширинку и ремень на мужских брюках. Значит, лежу лицом к незнакомцу-веру. Медленно приподняв голову, посмотрела вверх и встретила холодный стальной взгляд. И я уже видела эти глаза, недавно видела где-то, кажется, в аэропорту. Мирослав! Имя всколыхнуло память, услужливо вытащившую на поверхность последние события. Я судорожно сглотнула, смачивая горло, прогоняя горечь, нервно облизнулась, а давний враг семьи, массировавший до этого мою макушку, вдруг натянул волосы так, будто скальп содрать захотел. Его стальные глаза, впившись в мое лицо, сразу потемнели. Но в голове от боли прояснилось и, притерпевшись к ней, подсознательно решив не показывать, я сипло спросила, чтобы проверить свои подозрения:— Вы Мирослав Серый?— Да, детка, ты абсолютно права, — его голос звучал ровно, как в навигаторе, не передавая ни малейших эмоций.Кошмар из прошлого бабушки и дедушки рассматривал меня с отстраненным любопытством, словно бабочку, пришпиленную к картонке, как энтомолог, встретивший интересный экземпляр.— Где она? — в том же тоне спросил он.— Вам не добраться, — в страхе прошептала я.Не глядя в глаза, Мирослав отпустил волосы и провел ладонью по моему лицу ото лба до подбородка. Задержавшись на губах, обвел их большим пальцем, чуть надавив.— Нежная маленькая самка, — глубоко втянул мой запах и продолжил, — тогда, ты заменишь мне ее. Так даже лучше, люблю новые ощущения.Я замотала головой, напрягаясь всем телом, но его ладонь на моей щеке будто затвердела, придавив каменной плитой.— Не переживай, зная Василику, я уверен: она придет за своим щенком куда угодно.У меня перехватило горло от ужаса: «Дура! Подставила и себя, и других со своей самостоятельностью. Какие могут быть сомнения? Конечно, Влад с Василикой придут за мной, но во что выльется мое спасение — одной Луне известно».Мы словно сцепились глазами: я затравленно рассматривала его, а он, с радующим безразличием, — меня. Внутри все вибрировало от страха, напряжения и тревожного ожидания дальнейших выходок опаснейшего вера, врага. Вероятно, поэтому опять проявился мой дар, а раз под рукой не нашлось ничего, на чем можно было бы рисовать, картинка запечатлелась у меня в голове. Ведь если видение не перенести на бумагу, оно непременно «застрянет» в сознании. И сейчас мне достался новый кошмар — жуткий, яркий, кровавый...— Ты плачешь? — неужели я смогла нарушить его равнодушно-невозмутимое состояние?Мысленная картинка перед глазами не давала сосредоточиться, контролировать слова и эмоции. Я вытаращилась на Мирослава, особенно остро ощущая сиденье, на котором лежу, свернувшись калачиком, его брюки из тонкой шерсти под щекой, напряженные бедра. И запах усилился, выдавая звериную злость оборотня. Жестокого, мстительного, одинокого... навечно.Мужчина почти нежно стер большим пальцем слезы с моего лица, но произнес равнодушно:— Почему ты плачешь, детка?— Мне жаль, что в твоей жизни больше никогда не будет счастья, не будет детей, ничего хорошего не будет...— Почему? — он демонстративно насмешливо приподнял серые густые брови.— Твои же оборотни убили твою пару, а ты стоял рядом и наблюдал за ее казнью с улыбкой... — судорожно всхлипнув, я с трудом продолжила. — Маленькая очаровательная белокурая девочка-подросток, какой она была в момент вашей встречи. Убитая горем, среди уже растерзанных родных. Ее отец у твоих ног... словно застывший в падении, с вырванной глоткой. Перед смертью она видела запачканного кровью, ухмыляющегося, спятившего убийцу своей семьи, хмурое небо и, наверное, уютный дом из красного кирпича под старыми березами, в котором жили счастливые обитатели. Ты сам, собственными руками, уничтожил свое будущее: любовь и нерожденное потомство — все сразу, с улыбкой и походя, не задумываясь о последствиях. А ведь она единственная могла тебя спасти от одиночества...Похититель, недавно терзавший мою голову, сжал горло с такой силой, что я захрипела.— Ты видела казнь Шаталовых? Или тебе кто-то рассказал?Задыхаясь, я отчаянно просипела:— Видела, но не глазами, а душой.Мучитель острым длинным когтем потянулся к моему подбородку, заставив откинуться назад, вспорол кожу, но хоть перестал душить, позволив судорожно вдохнуть и — почувствовать запах собственной крови. Он смерил меня бешеным взглядом, враз растеряв показное спокойствие, проявляя истинный нрав и суть:— Шаталов пошел против меня, сговорился с врагами клана за моей спиной, хотел предать... — замолчал на полуслове, склонив голову к плечу, и стало очевидным: меня рассматривает волк, а не человек. Мирослав глубоко вдохнул, серые суженные глаза вспыхнули желтоватым светом. Опять прошелся когтем по моей шее, будто забавляясь, решая мою судьбу. Я похолодела и замерла, как мышь уставившись на голодного питона.Вер не забыл, не пропустил важную информацию:— Почему ты назвала того щенка моей парой?Я осторожно сглотнула, чтобы коварный одержимый оборотень нечаянно не перерезал мне глотку когтем-бритвой. Потом, не отпуская его взгляда, слишком похожего на взгляд готового к прыжку хищника, приподнялась, каждую секунду ожидая нападения, и неуклюже отодвинулась к двери, прижалась к ней и осмотрелась. Оказалось, мы едем не на джипе, а на длинном солидном мерседесе; на руле я увидела знакомую всему миру трехлучевую звезду. Тайком дернула ручку — уж лучше вывалится на дорогу и покалечиться, но вырваться из плена. Увы, дверь оказалась заблокированной.— Я задал вопрос, Алиса, и жду ответа, — голос скрипучий, злой.— Ты знаешь мое имя? — удивилась я.Кто-то из сидящих впереди веров хмыкнул, заставив обратить на них внимание. Телохранители напомнили персонажей мультика «двое из ларца»: одинаковые русые затылки, широкие плечи и черные кожаные пиджаки. Ни один не повернулся к нам, смех, видимо, невольно вырвался, потому что Мирослав смотрел на свою охрану с неудовольствием, грозящим неприятностями.— Вторая копия Василики, надо отметить, с гораздо более аппетитными женскими формами, чем у тебя, орала как резаная, — соизволил ответить Мирослав, от которого я непозволительно отвлеклась, но, к моему везению, не поплатилась. — Теперь весь аэропорт знает твое имя. Вдобавок та сука откусила ухо одному из моих телохранителей, хотя за нерасторопность — бабу выпустил, идиот, — я бы лично вырвал ему глотку, да жаль, что это сделали за меня.— Аня откусила ухо? — выдохнула я потрясенно. — Вырвала глотку? Не-е-е... — я недоверчиво замотала головой, забывшись на миг.Серый на мгновение ощерился в ярости, только-только было утихшей:— Нет, мою охрану на части разорвали двое волчар. Думаю, один из тех, чья метка уродует твою тонкую шейку.— На части? — всхлипнула я. — Прямо в аэропорту? На глазах у всех?Мирослав блеснул клыками в угрожающем оскале, но ответил снисходительно:— Стычка произошла в закутке регистраторов, свидетелей из людей в живых однозначно не осталось. Слишком много оборотней на один квадратный метр оказалось. И целых две свободных самки...— Зачем? — я опять всхлипнула. — Зачем мы вам нужны, ведь вы ненавидите весь мир...— Я назвал ее своей, но какой-то щенок украл мое! Они обязаны заплатить, иначе кто-то может счесть, что Серого можно в расчет не брать! — коротко отрезал Мирослав.— А теперь на нас будут охотиться люди! На всех нас! — эмоционально воскликнула я.Неожиданно Мирослав рассмеялся, будто я сморозила несусветную чушь:— Люди для меня не угроза и даже не помеха. Видео удалили, свидетелей, если таковые все же найдутся, зачистят, приказы я отдал. Связи у меня есть везде, последствия не волнуют. В этом мире деньги решают все, меняют правила и устои, стирают любые границы.— А мои... спутники? — спросила я обмирая.Вер отчетливо скрипнул зубами, но вместо ответа, который бы позволил вздохнуть свободнее, яростно процедил, подаваясь ко мне:— Я задал тебе вопрос: почему ты назвала ту девчонку моей парой? — и оставил мучиться в неведении, сходить с ума: что с моими спутниками? Не может быть, чтобы сильные и умные Поль и Этьен исчезли... погибли.Мирослав смотрел так, что я отчетливо поняла, не отвечу — умру! Моя жизнь для него — пыль. И в этот момент меня словно «заклинило»: вот он — причина страданий, бед и горя, передо мной. Появилась возможность не наказать, а хотя бы высказать все наболевшее ему в лицо, пусть знает: Мишкины не ломаются!— Потому что так и есть! — рыкнула я в ответ, тоже подаваясь вперед, отринув страх. — Ты своими руками убил свою пару. Точно так же, как и все хорошее, что тебя когда-либо окружало. Уничтожил клан моей бабушки, чуть не разрушил ее жизнь, по большому счету, ты виноват в гибели моей мамы. И теперь твоя судьба — пустота. Ничего светлого, доброго, счастливого. Только одиночество и злоба — вот твоя награда!— Сколько пафоса, детка, — прошипел он в ответ. Взметнул руку, подобно нападающей змее, к моему лицу, приложил затылком о спинку сиденья и сдавил так, что у меня из глаз слезы брызнули. — Заткнись! Только я решаю, что мне станет наградой. И вот это как раз — реальность.— Я...— Ты всего лишь мясо, детка. Пока молодое и, надеюсь, на вкус приятное. Будешь хорошей девочкой, сильно не пострадаешь. Нет — отдам своре своих шакалов, они тоже любят молодое мясцо. Я привык к лучшему...— Вас не поддержат! Ситуация в мире меняется. Последние сто лет почти не рождались самки. Ваш собственный клан не позволит убить свободную, а вдруг я последняя?Краем глаза заметила шевеление на передних сиденьях: «двое из ларца» согласно заволновались.— Наивный, глупый щенок, — расхохотался Серый, тоже отметив реакцию охранников. Но быстро успокоился и теперь разглядывал меня с ухмылкой. — Убить — да, слишком расточительно, но есть множество других развлечений. Когда мне надоест, я выставлю тебя на аукцион и продам любому, кто заплатит больше.— Это ужасно! — выдохнула я, отодвигаясь. Спустила ноги на пол и села ровно.— Согласен, найдется немало веров, которые гораздо хуже меня и общение с ними тебе вряд ли понравится.— Ужасно, что в первый момент вы произвели на меня приятное впечатление. Но ваша внешность и внутреннее содержание несовместимы до тошноты.— Испачкаешь салон, заставлю вылизать целиком, — ровно отозвался он отворачиваясь.— Я принадлежу клану Морруа, конкретно — Полю Лазару Морруа. Я его пара и требую, чтобы меня освободили немедленно, — это был мой последний козырь.Серый нахмурился, посуровел, но ответил спокойно и уверенно:— Раскроешь рот еще раз — пожалеешь.Но в зеркале заднего вида я заметила потрясенный взгляд водителя, тот явно не ожидал подобной новости и наверняка насторожился, если не испугался.Откинулась на спинку, я заставила себя расслабиться, разгладила брюки в мелкую полосочку и поправила куртку. Если моя новость озаботила оборотня из клана Мирослава, значит мои живы и смогут помочь. Мало того, его реакция свидетельствовала, что Морруа — известные личности и явно уважаемые.— Ты не ответила на мой вопрос: откуда знаешь, что...Сжав руки в кулаки, я отвернулась от Мирослава на осенний пейзаж за окном. Мы проехали два поселения, дальше леса сменялись полями. Впереди показались дома — очередной городок или поселак, должно быть. Куда мы направляемся? Может в Питер, на территорию Серого? Впереди несся черный джип, а мы не обгоняли, следуя четко за ним, значит это охрана. Сколько же времени меня везут? И как далеко от своих уехали?— Если я задам вопрос еще раз и не получу ответа, ты пожалеешь! — прозвучала угроза от Мирослава.Я скосила глаза на часы на его руке: двенадцать — пятнадцать. Часа два прошло... или больше?— Глава, нас преследуют, — предупредил водитель.Я встрепенулась, сердце забилось с утроенной силой.— Уверены? — процедил Серый.— Да, мы не смогли оторваться, они пошли на сближение...Черная махина появилась слева от нас, блокируя, не давая вырваться вперед.— Тормози! — рыкнул Мирослав.В следующий момент в зад мерседесу врезалась еще одна, я дернулась назад, вскрикнув от неожиданности.— Нас блокируют, — заревел водитель, закрутив головой и удерживая руль.Через секунду впереди идущий джип сопровождения так же резко притормозил, отчего мерседес врезался ему в зад. Я приложилась о спинку переднего сиденья.— Они зажали нас, — заорал охранник, но в этот момент его выстрелом из соседней машины заставили замолчать.Я вопила, Мирослав матерился, машина вздрогнула — на крышу что-то тяжелое упало. В следующую секунду сзади раздался удар и посыпалось стекло. Голова Серого странно дернулась, и оборотень завалился вперед. Я скрючилась, закрыв свою голову руками от осколков, а вокруг моей груди словно тиски сомкнулось. В следующий миг меня резко выдернули из машины. Вылетая наружу, я заметила черную тень, скользнувшую в разбитое окно.И пока я с визгом летела, из несущейся, блокированной с четырех сторон машины выскользнул на багажник мужчина... Этьен. От изумления я даже замолчала. Он легко держался на крышке, словно заправский эквилибрист, вытянул руку и, широко улыбнувшись, продемонстрировал мне — голову Мирослава... отрезанную... сильно кровоточившую, отчего кровь разлеталась на ветру, заляпывая стекло преследующей машины.— Бешеному псу собачья смерть! — рыкнул у меня над головой Поль.Заскулив, я подняла голову и столкнулась с пылающими яростью голубыми глазами. Он висел на тросе, спущенном из небольшого спортивного вертолета.Из открытой двери вертушки высунулся Джинкс с короткоствольным автоматом в руке:— Привет, малышка, заждалась, наверное?Вновь опустив голову вниз, я увидела, как Этьен бросил голову в разбитое окно и одним мощным прыжком перемахнул на крышу соседней машины. Еще мгновение — и он скрылся в салоне джипа. Преследователи затормозили, коробка резко распалась, вертолет уносил нас в сторону, а два «связанных» между собой автомобиля внезапно словно набухли и, вздрогнув всей массой, разлетелись. Воздух сотряс мощнейший взрыв, уничтожающий следы.Поль подтянул меня вверх, крепко прижимая к себе, а я вцепилась в него руками и ногами, не в силах от переизбытка эмоций произнести ни слова. Лишь судорожно вздрагивала, захлебываясь сухими рыданиями.Сквозь ветер и дождливую морось я слышала его горячечный шепот:— Больше ни на шаг, слышишь, ни на шаг от себя не отпущу. Я три часа умирал от неизвестности... если бы с тобой что-то случилось, я бы... я бы... — он даже подобрать слов не мог, прижимая к себе, будто я последний глоток воды, воздуха, сама жизнь.А я, уткнувшись ему в шею, глотая слезы, сама себе клялась, что больше ни ногой от него. Сама стану тенью. И вместе с тем чувствовала уверенность: в будущем мне ничего не грозит — Поль за мной пойдет хоть в ад. Или полетит...Нас «отбуксировали» подальше от места происшествия. И пока мы приземлялись на поле, на бегущей вдоль него проселочной дороге резко затормозила машина. Из распахнувшейся двери выскочила Анфиса и понеслась к нам, размахивая руками и крича. Но из-за шума вертолета я не слышала, о чем, да и не важно. Главное — живая и здоровая тетушка, даже если ругается, все равно приятно.Пока Поль отстегивал обвязку и освобождался от троса, следом за первой машиной появились еще четыре черных джипа. Я нервно хихикнула себе под нос: «К нам пожаловали люди в черном».— Цыпленок, ты как? — прохрипел Поль, приподнимая и прижимая меня к груди.— Было страшно, а сейчас... словно на триллер сходила и перевариваю впечатления, — честно призналась я. Поежилась, чувствуя его прохладный нос под воротником, в ложбинке между плечом и шеей, и хихикнула: — Щекотно, Поль...Подлетела зареванная Анфиса, чем поразила до глубины души — сроду ее такой не видела. Без церемоний вырвала меня из лап жениха и прижала к своему полному третьему размеру. «Этьен сам себе завидует!» — снова возникла мысль не к месту и времени.— Маленькая моя! Кровиночка! Деточка... — голосила и всхлипывала тетушка, гладила по волосам, заодно вытаскивая из них осколки и ощупывая мои руки-ноги.— Ань, ты чего, у меня ничего не болит, отделалась, можно сказать, легким испугом, да драными штанами. Прекращай телячьи нежности, — усмехнулась я, а в следующую секунду, растеряв браваду и наигранное веселье, тоже разревелась, прижимаясь к ней.Мы рыдали в обнимку в окружении больших, сурового вида мужчин, наверняка не привыкших к подобному, а Поль с Этьеном растерянно поглаживали нас по спине и, судя по прямо-таки трагичным лицам, испытывали вселенскую вину.— Поль, глава! — услышала я голос Джинкса.— Да, она со мной... — я прислушалась к телефонному разговору Поля с братом. — Невредима... Нет, не тронута... Напугана... Мертвый... Как-как, голову оторвали, чтобы другим неповадно было... Нет, следы подчистили... Да, везде... До встречи.После разговора его напряжение вылилось в яростное рычание:— Жаль, что эту скотину нельзя убить еще раз... нет, много-много-много раз. Получил бы удовольствие от его страданий.Поль шагнул ко мне вплотную, обтек со спины и, уже, наверное, привычно уткнувшись в макушку, глубоко вдохнул.Этьен, стоящий рядом с Анфисой, проворчал:— Позорище... Два великовозрастных барана... Сначала тележка из-под дерьма, а теперь вот — пару из-под носа увели...В груди у вздрогнувшего всем телом Поля завибрировал глухой рокот, но он молча признал свои ошибки. А вот Джинкс неожиданно коротко хохотнул, досадливо покачав головой, потом, приподняв указательный палец, заявил:— Зато, заметьте, месье, мы растем! Тьери потратил два месяца на поиски Миланы, Рене — два дня, а мы — три часа всего. Таким образом, скоро научимся не терять своих женщин по дороге домой.Мы с Анфисой, шмыгая покрасневшими от холода и слез носами, с огромным интересом слушали скупые сведения из жизни клана Морруа, забыв о передрягах, уж больно любопытно.— Если бы не паника среди людей, я бы по головам охраны до этого шакала добрался и еще в зале все лишнее у него оторвал, — злобно рявкнул Поль, крепко обнимая меня, заключая в плен.К нам подошел незнакомый оборотень, один из прибывших на джипах. Представительный шатен в черном классическом пальто и туфлях, совсем не предназначенных для хождения по полям. Этот красивый мужчина, невысокий, но крепкий, с теплого шоколадного цвета глазами с вежливым интересом рассматривал нас с Аней. Без сексуальной подоплеки и не задерживая внимания на ком-то одном. Можно сказать, первый такой встретился. Видимо, решил не провоцировать наших мужчин, пребывающих в состоянии воинствующей ярости, на ревность. А может быть, у него есть пара, или мы не в его вкусе.Выслушав моего суженного, незнакомец призвал его угомониться на французском, но, пожалуй, не на своем родном языке:— Хватит уже! Морруа, ты сам знаешь, что в этом случае началась бы перестрелка прямо в аэропорту, но с полицией! Ты уверен, что тогда кого-нибудь из ваших женщин не подстрелили бы нечаянно? И мы вряд ли смогли бы убедить полицию, что была не попытка теракта, а обычные бандитские разборки. А списать на несчастный случай трупы, разбросанные конечности, кровь и...Анфиса громко икнула, схватилась за живот и побледнела; уж слишком жесткие аргументы привел вер.— Кость тебе в глотку, Андре, ну зачем подробности?! — от досады взвыл Этьен, отстраняя от меня Аню и прижимая ее к себе.Рядом неожиданно мрачно хмыкнул Жакру, который до этого момента вообще предпочитал молчать или «угукать»:— Никогда не забуду твою гламурную кису с чужим ухом в зубах и зверским оскалом. К такой тылом лучше не поворачиваться...Анфиса побледнела, а потом, закрыв рот руками, рванула прочь от нас, верно, намереваясь попрощаться с содержимым желудка.Перед тем как рвануть за ней, Этьен злобно рыкнул в лицо Жакру, отчего тот стремительно отпрыгнул, чтобы без носа не остаться, наверное.— Разве я сказал что-то неприличное? — здоровяк брюнет развел руки-лопаты и окинул нас непонимающим взглядом. — Под впечатлением... искренне...Оглянувшись на Аню, скрючившуюся в сухостое неподалеку и воркующего над ней Этьена, тоже растерянно посмотрела на остальных. Неужели Мирослав прав — моя милая домашняя тетушка кому-то ухо откусила?— Когда тебя вывели из строя, Анфису тоже схватили, но она смогла вывернуться. А увидев, что ты без сознания, сама ринулась в атаку и... укусила, куда достала, оказалось весьма удачно, — весело просветил Джинкс, глядя на меня с ухмылкой. — Познакомиться бы с твоими родственниками, вырастившими двух отважных женщин, готовых броситься на защиту друг друга, не раздумывая.— Обязательно познакомишься, — я смутилась от похвалы. Пришлось с тяжелым вздохом признаться: — Только сначала увидишь, как Влад нас на лысо побреет, когда узнает, сколько глупостей мы натворили и в какие неприятности сунули свои любопытные носы.— Больше никто не посмеет тебя и пальцем тронуть, — глухо пообещал Поль. Затем, глянув на обессиленную Анфису, которой Этьен помог привести себя в порядок и даже застегнул куртку доверху, чтобы не замерзла, подхватил на руки и понес к нам, добавил: — Пора ехать. Самолет ждет нас в другом аэропорту.— А чем меня отравили? — взлетев на ручки к Полю, я обняла его за шею, устало прижавшись щекой к плечу.— Ничем.— Но как же? — встрепенулась я. — Если я только полчаса назад, наверное, пришла в себя. И ощущение было мерзкое, будто ваты в голову напихали...Поль тяжело вздохнув, лизнул меня в висок, напомнив этим жестом провинившегося перед хозяином пса, и объяснил:— Как и у людей, у веров есть определенные точки на теле, воздействие на которые вызывает кратковременную дезориентацию. Но ты еще... юная, щуплая и с... особенностями. Он ткнул тебя в шею шариковой ручкой, остался синий след под челюстью. Видимо, слишком сильно и весьма точно, потому ты сразу и надолго отключилась. Это не сложно, если знаешь куда и как бить...— Ты тоже так умеешь, Поль?— Да, — спустя несколько мгновений ответил он. — Клан Морруа... мы наемники, палачи и судьи.— Ясно, — шепнула я, задумчиво разглядывая свою коленку. — Вторые штаны за сутки порвала.Поль притормозил и почти испуганно выдохнул:— Ты поранилась?— Нет-нет, ерунда, просто одежда неприспособленная. — Ну кто меня за язык тянул, спрашивается? И так мужик на нервах, а я со своими тряпками.— Мадам, завтра все магазины Парижа будут к вашим услугам, — взялся успокаивать Джинкс, пружинисто шагая к машинам впереди нас.— Спасибо, но лучше я как следует отосплюсь. — Положив голову на плечо Полю, посмотрела назад.Импозантный шатен, которого за суетой забыли представить, о чем-то говорил пилоту на русском — ветер доносил отдельные слова. Тот кивнул и пошел к вертолету. Затем незнакомец поспешил за нами.— Кто этот мужчина в черном пальто, которого Этьен назвал Андре? — тихо спросила я. — Кто-то из тех, что помогали вам во время погони? Вам удалось быстро нас найти, догнать и... спасти.— У нас широкие связи и полномочия, — вернул себе спокойный деловой тон Поль. — Мы преследовали вас с самого начала, не теряя из виду. Оставили этого... Серого без большей части охранников, но он успел удрать на двух машинах, пока нас пару минут блокировали люди... охрана аэропорта.— Вашего давнего врага многие зовут Одержимым, — с презрением и злостью высказал Этьен. — Последние годы совсем страх потерял и связь с реальностью. Он питерский, а вел себя здесь, как на своей территории. Ему беззакония не простили, а нас поддержали...— Андре... Андрей Волховский — глава одного из старейших московских кланов, — наконец представил Поль нашего союзника. — Я связался с ним и договорился о прикрытии и технической поддержке.— Ваше появление было невероятным, — восторженно выдохнула я, слушая об их приключениях. — Ну... было отчаянно и... круто, особенно вылетать из окна автомобиля на вертолетном тросе!Захихикала Аня, еще бледненькая, но хоть цвет лица не отдает синевой. Глядя на нее, Этьен хмыкнул. Джинкс обернулся с улыбкой, по ходу дела проверяя, не потерял ли заветный рисунок, спрятанный за пазухой.— Ребенок почти, — услышала я снисходительное замечание догнавшего нас Волховского.— Мой цыпленочек, — с трогательной нежностью шепнул мне на ухо Поль, царапнув подбородок щетиной.В автомобиль он сел со мной на руках и держал будто ребенка. Но вырываться или возмущаться уже не тянуло. Новый мир, мир оборотней, напугал до чертиков. Раньше в качестве страшилки служил образ Мирослава, но его поступки, упоминание об аукционе, где можно продать женщину... и ведь он точно не врал в тот момент, значит подобные гнусные вещи, угнетающие и шокирующие, существуют.Меня с детства предупреждали о судьбе полукровок, и к старому страху добавился еще один: в этом мире, у людей и у оборотней, правит сильный. И за каждым углом могут ждать неприятности.— Надо быть сильной, хочу научиться давать отпор, — вырвалось у меня.— Просто будь всегда рядом, — сначала непререкаемо ответил Поль, но через минутку, глухо добавил: — Я научу тебя тому, что нужно.Я впервые ехала в солидном кортеже с мигалками, которыми Волховский имел право пользоваться, чем удивил еще больше и добавил решимости стать сильной.Несколько часов, пока плавно, на высокой скорости ехали по хорошей трассе, мы по большей части молчали. Каждый варился в собственном соку: терзался сомнениями, виной и разбирал ошибки. Сидевший рядом с нами Джинкс уткнулся в ультрабук и, надо полагать, работал или искал что-то.Подмосковные красоты, увы, не воспринимались, сколько бы я не пыталась сосредоточиться. Слишком много событий и приключений оказалось для слабой полукровки за двое суток. Поэтому, перестав бороться с усталостью, я дремала, нежась в надежных объятиях Поля, ощущая крепкое мужское тело своим. Его теплое дыхание шевелило волосы на моей макушке, сердце ровно и сильно билось под ухом, щеку согревал обтягивающий широкий мускулистый торс тонкий свитер, в который я для надежности вцепилась. Выглядел мой «захват», конечно, по-детски, но зато чувствовала себя так увереннее, не опасаясь потерять пару, пока держала.Очнувшись от резкого громкого звука, проникшего в салон, — столичный шум периодически давал о себе знать — я подняла голову и сразу же утонула в светло-голубых глазах Поля, мгновенно среагировавшего на мое движение. В них отразились нежность и волнение.Удивительно, мне хватило всего два дня, чтобы привязаться к нему, нуждаться в его присутствии рядом, в простой физической близости. Чтобы самой себе признаться, что попала в зависимость от его тепла и запаха, окутывающего меня, и не в силах контролировать эту привязанность. Чувства, несколько пугающие неопределенностью, но когда Поль широкой ладонью ласково поглаживал мое лицо, заправляя мешавшуюся черную прядку за ухо так мягко, как родные обычно, сладко щемило в груди.— Алиса, тебе что-нибудь надо? — он нахмурился, напрягся. — Или болит?Любуясь его волевым мужественным лицом, я неуверенно улыбнулась, отрицательно покачала головой и подушечками пальцев обвела его чувственные губы.— Просто именно сейчас осознала, как мне повезло, что я твоя... а ты мой, — призналась, но мгновение спустя не сдержалась и пытливо заглянула ему в глаза: — Ведь так, да?Поль улыбнулся, губами коснулся моего лба, а потом, словно не удержавшись, начал покрывать мое лицо поцелуями, шепнув:— Совсем скоро поймешь, что дело обстоит еще хуже, чем ты думаешь.Одной рукой я обняла его за талию, а второй обвила шею, притягивая ближе. Отросшая за время путешествия по России щетина на его лице чуть царапала мою кожу, но ощущение понравилось.— В каком смысле? — тоже шепотом спросила я.— Те, кто знают Поля, совершенно обосновано считают его самым выдержанным и хладнокровным вером, — прозвучал снисходительный голос Джинкса. — Но в твоем присутствии он рычит на самых близких и родных. Где его холодный расчет и умение спокойно анализировать ситуацию? И главное — Поль начинает совершать ошибки.— Я же не...— Это не твоя вина, Алиса, — вер-блондин прервал меня, проигнорировав мрачный предупреждающий взгляд моей пары. — Просто данность, поиск истинной длится долго, и потому, обретая ее, мы на какое-то время дезориентируемся, настраиваясь на женщину, самку, стремимся удовлетворить ее желания и вызвать симпатию. В общем, напоминаем окружающим клинических придурков...Поль зарычал на друга, я же, приникнув к его груди, с самоиронией призналась:— Видимо, я тоже потеряла связь с реальностью, когда встретила свою пару. Учитывая собственные глупейшие поступки и риск, о котором даже не задумывалась, по большому счету.Джинкс хлопнул Поля по плечу, усмехнувшись:— Подобное редко случается. Чтобы женщины рисковали жизнью ради своих мужчин. Наша Милана, например, ринулась в смертельную схватку ради Тьери. Хотя природой заложено: самка — продолжательница рода, ее забота — потомство, а не самец. — Он заглянул мне в глаза и задумчиво предположил: — Видимо, это особенность полукровок, инстинкты развиты слабее, а эмоции более выражены. Человеческие женщины часто ради любимых мужчин идут на невероятные поступки.— Это недостаток? — внутренне подобралась я.— Нет, цыпленок, — в голосе Поля была улыбка. — Скорее, из-за преданной пары мне еще больше завидовать будут.— Тогда почему «дело обстоит еще хуже», как ты сказал, Поль? — напомнила я о предупреждении. И сразу нахмурилась, испугавшись, что вдруг я не пара или чего-то не поняла? — Или я не...Он крепко прижал меня, заставив замолчать.— Ты моя, я твой — это навсегда! Хуже станет только из-за моей тяги к тебе. Более сильной, навязчивой, крепкой и... сумасшедшей... и, вероятно, будет напрягать тебя... в дальнейшем.Джинкс раздраженно качнул головой:— Не в будущем, а уже сейчас. И Милана с Тьерри — отличный пример, — поправил он и пояснил мне, не обращая внимания на звереющего друга: — Даже истинный оборотень в твоем возрасте уязвим и слаб физически. Ты же полукровка с едва-едва установившимся гормональным фоном и...— Моро, закрой пасть, — злобно рыкнул Поль.— Она должна понимать тебя, себя и окружающих, — спокойно, стараясь выглядеть невозмутимо, призвал его Джинкс. — Ты еще очень хрупкая, юная, регенерация слабая, поэтому он просто боится отдаться своим инстинктам, расходуя силы на самоконтроль. Носится с тобой, как с яйцом, и пометил... частично. Но его терпения надолго не хватит — не тяни с близостью.Поль, как говорят люди, вызверился, даже руки частично трансформировались в когтистые лапы. Видно, намеревается прибить «доброго» советчика.— Джинкс, ты рискуешь здоровьем, — подтвердил мои подозрения Жакру с переднего сиденья.— К черту! — буркнул блондин. — Надеюсь, когда я встречу свою пару, вы поможете мне вернуть мозги на место.— Не думаю, что тебе придется долго ждать этого события, — я с хитрой ухмылкой посмотрела на Джинкса, переплетая свои пальцы с частично трансформированной конечностью Поля, безмолвно убеждая его успокоиться.Джинкс в который раз погладил себя по груди: журнал с рисунком предпочел держать ближе к сердцу.— Почему ты так думаешь? — встрепенулся он. Даже Жакру развернулся к нам всем корпусом.— Слишком легко и быстро пришло видение твоего счастья, — пожала я плечами. — Как правило, для долгосрочного прогноза мне необходимо общаться с людьми, а теперь с верами, гораздо дольше.Жакру хмуро глянул на Поля, который, зарывшись рукой в волосы у меня на затылке, массировал кожу, доставляя мне удовольствие и заодно успокаивая свои нервы.— Дружище, ты же не будешь против, если я поживу в замке и поближе пообщаюсь с... — Поль снова злобно зарычал, опять напрягаясь всем телом. — С другими пообщаюсь. Главное, примелькаюсь Алисе... издали, конечно.Попытка здоровяка оборотня договорится со злющим ревнующим другом о помощи в поиске своей пары выглядела настолько комично, что я не выдержала и расхохоталась. Обняла Поля за шею обеими руками, «чмокнула» его в губы, и с абсолютной уверенностью заявила:— Я только твоя, а ты только мой, навсегда. Давай не будем мешать твоему другу искать счастье.Поль успокоился, мы с верами перекинулись несколькими фразами, а затем, под мерное заботливое поглаживание по бедрам и спине, я снова задремала.