Глава 19. Первый снег

Похороны решают провести в субботу.Я нахожу черное платье. Мама вызывается его погладить. Карина не выходит из комнаты, молчит, иногда плачет. А мне больно дышать, больно ходить, больно даже думать о том, куда я должна приехать через несколько часов.Смерть Стаса это трагедия не только для его семьи. Это трагедия для всех нас, и поэтому я обязана присутствовать на похоронах. Он сердце стаи, он её душа. Почтить его придет каждый. И мой страх подобных церемоний недопустим.Мы с Кирой решаем ехать вместе. Её мама подвозит нас к дому Древаль. К небольшому, уютному коттеджу, на набережной Питера. Мы выходим, плетемся держа друг друга за руку. Кира то и дело вытирает лицо, взрывается плачем, затем затихает. Я уже чувствую, как от неё исходит алкоголь, но почему-то не собираюсь сейчас наставлять на путь истинный.В доме много людей. Все стоят на первом этаже в темной одежде, тихо разговаривают и делятся переживаниями. Я чувствую себя лишней. Оглядываюсь и понимаю, что большая частьиз всех присутствующих вообще понятия не имеет, кем был Стас на самом деле. Они знают общую картинку, знают лишь маску. Но не знают сути. Он ведь и не Стас вовсе. Он Шрам. Шрам!Вновь слышу, как взвывает Кира. Она безжизненно наваливается на свою мать и прикрывает руками лицо.Отворачиваюсь. Не могу на это смотреть.Пытаюсь глубоко дышать, но не получается. Вижу в глубине зала отца братьев. Он бледный, как стена. На его лице нет слез, нет боли. Он молчит, летает в каком-то трансе, вроде бы здесь, но одновременно далеко отсюда. Понимаю, что нужно подойти к нему, но боюсь. Что нужно сказать человеку, у которого умер сын, чтобы ему стало легче? Что?!Смахиваю слезы.Начинаю искать глазами Макса. Я не виделась с ним с того самого дня, как узнала о смерти Стаса. Сейчас меня терзает угрызение совести. Я кинула его в момент, когда он так сильно во мне нуждался. Но мне было страшно! Еще никто из близких мне людей не умирал, и я не знала, как надо себя вести с ним рядом. Теперь я жалею, что даже не попыталась облегчить его боль.Но лучше поздно, чем никогда.Какая-то женщина вдалеке смотрит на часы. Она нервно осматривается и говорит отцу братьев:— Мы должны были начать десять минут назад. Где Максим?Старший Древаль не отвечает. Всё так же смотрит в одну точку, не двигается.Я обеспокоенно подхожу к Кире.— Куда пропал Макс?— Не… — она запинается, вытирая глаза. — Не знаю.Выдыхаю. Протискиваюсь сквозь толпу и незаметно проскальзываю на второй этаж. Здесь длинный коридор с разветвлением в разные комнаты. Я стремительно иду вперед, заглядываю в каждое из помещений, и чуть не проношусь мимо, заметив в одном из них на кровати Бесстрашного.Останавливаюсь и чувствую, как сердце обливается кровью.Парень сидит спиной ко мне, громко и тяжело дышит. Его плечи опущены, волосы свисают вниз. Черный свитер, черные брюки, в черный день. Ценой огромных усилий, я заставляю себя сойти с места и пройти в комнату. Подхожу к Максу. Сажусь перед ним на колени, и прямо как в больнице дрожащей рукой прикасаюсь к щеке.— Эй?Он сдергивает мою ладонь и резко поднимает голову. Подрывается с кровати, и отходит в сторону. Я встаю вместе с ним.— Ты что здесь забыла?— Я пришла на… — вдыхаю поглубже и продолжаю. — На похороны.— Нет. Что ты делаешь в этой комнате? — чеканя каждую букву, злится Максим и прожигает меня ненавистным взглядом. — Кто позволил тебе подняться?— Никто, просто…— Вот и уходи!— Все ждут тебя внизу, и я решила начать поиски со второго этажа.— Они увенчались успехом?— Макс, — я делаю шаг к нему навстречу, на что парень отскакивает назад.— Не подходи. — Потом чужим голосом он добавляет. — Пожалуйста.У меня тело сгибается, органы взрываются, ошпарив все внутренности. Боль проносится по венам и приходится сжать кулаки с такой силой, что ногти впиваются в кожу.— Мне так жаль, — глаза наполняются слезами, и я прикрываю рукой лицо. — Господи, мне так жаль, Максим.— Мне тоже жаль, вот только словами не вернешь моего брата. Он умер! — вижу, как парень начинает терять самообладание. — Его больше нет, Лия. Его нет!Я всё-таки сокращаю между нами дистанцию и практически припечатываю Максима к стене.— Не отталкивай меня, — прошу и прикусываю губу. — Я ведь с тобой. Я рядом.— Но его нет! И в этом моя вина. Только моя.— Не говори так. Ты здесь не причем.— А кто причем? Кто? — он выкрикивает это вопрос прямо мне в лицо, и я вновь чувствую слезы на своих щеках. — Мой брат умер от септического шока. Нарушилось кровоснабжение органов, тканей, и наступила смерть. Знаешь, почему это произошло? — я качаю головой, прикрывая руками глаза и еле сдерживая безудержный плач. — Это произошло, потому что я решил, будто сам сумею справиться и полностью продезинфицировать рану. Я идиот, Лия! Идиот! Я должен был отвезти его в больницу, должен был обеспечить ему профессиональную помощь! Но я не смог. Я не сделал этого.— Потому что он тебя попросил!— Да, какая к черту разница?! — орет он. — Нужно было связать его, насильно затащить в машину, нужно было настоять на помощи врачей, тогда он был бы жив!— Ты не можешь знать.— Могу.— Нет! — я втягиваю в себя воздух и сглатываю. — Ты сделал лишь то, о чем он тебя попросил. Пожалуйста, прекрати себя винить! Пожалуйста.— Не прекращу! И никогда не успокоюсь. Он мертв, потому что я тупой идиот. Я его убил, я!С этим криком Макс скидывает с полки все книги, и они с диким грохотом валятся на пол. Затем он грубо отталкивает меня, пинает ногой дверь, сворачивает постельное белье, бросает его в дальний угол комнаты. Хватает рамки и одну за другой разбивает их о стену, выкрикивая имя брата, выкрикивая имя убийцы.Я плачу, вытираю руками слезы и сгорбленно наблюдаю за тем, как Максим рушит спальню. Не знаю, что делать. Прошу его остановится, но он не слушает. Продолжает избавляться от того, что режет сердце, словно лезвие ножа: от воспоминаний.Я вдруг понимаю, что никакой он не бесстрашный. Он самый обычный парень, который безумно страдает, потеряв близкого человека.Когда Максим размахивается, чтобы разбить неприкрытое зеркало, мое сердце взмывает вверх. Он сжимает руку в кулак, ненавистно смотрит на свое отражение и уже собирается пустить силу вход, когда я побегаю к нему. Крепко хватаю за спину и прижимаю к себе так судорожно, что сводит руки.— Не надо, пожалуйста, не надо…— Лия…— Нет, — прошу я, и с трудом поворачиваю парня к себе лицом. — Я не позволю тебе, винить себя. Не позволю тебе, причинять себе боль, увечья. Ты не виноват в смерти Стаса, слышишь? Не виноват! И пожалуйста, не нужно этого, не надо наказывать себя! Я не могу вынести твоих попыток сгладить боль, разрушая самого себя. Не могу! Ведь ты мне нужен Макс, не отдаляйся от меня, не сопротивляйся. Я рядом. Я с тобой! Я никогда не брошу тебя, слышишь? Я буду здесь, — кладу руку ему на сердце. — Всегда здесь буду. Только не покидай меня, не делай себе больно! Пожалуйста, не надо!— Но он умер.— Он никогда не исчезнет. Он всегда останется в твоих мыслях. Но не позволяй вине отнять у тебя последние воспоминания. Не позволяй ей взять над тобой вверх!Парень смотрит на меня. Он тяжело дышит, стискивает зубы, а затем неожиданно медленно расслабляет руки. Его кулаки разжимаются, плечи стремительно поникают, и, вдохнув большое количество воздуха, Максим без сил оседает, ведя меня за собой.Испустив болевой стон, парень прижимает меня к себе и начинает плакать. Сильно, громко. Он трясется, зарывается лицом в мои волосы, шатается, будто находится на улице в сильный ветер. Несколько раз имя брата срывается с его губ, растворяется в комнате. Макс сжимает мои плечи, держится за них так, словно боится упасть, хотя мы и так сидим на полу.— Тише, — утопая в слезах, шепчу я. — Я здесь, я рядом…— Как он мог? — зло спрашивает меня Бесстрашный. — Как он мог бросить меня? Он же обещал, он же…Парень вновь вжимается в меня. Я так благодарна ему за то, что он раскрылся для меня. Что он больше не пытается меня оттолкнуть, что он принял меня в свою жизнь, в свое сердце. Целую его в шею, в волосы и неожиданно признаюсь:— Я люблю тебя.Мы оба замираем. Я пугаюсь своих слов, однако понимаю, что не могу взять их назад. Это правда, это чистая правда.— Что?— Я люблю тебя, — шепотом повторяю я и смотрю в красные, полные боли глаза парня. — И я всегда буду с тобой. Всегда буду рядом. С этого момента…— И в вечность, — заканчивает за меня Максим и вновь прижимает к себе. — Я так счастлив, что ты у меня есть, Лия. Так счастлив.Он больше не плачет, но не решается сдвинуться с места. Вытирает слезы, стесняется своего вида…Но я не считаю позорным то, что увидела.Боль Максима висит надо мной, будто туча, оседает на пол вместе с пылью, отражается в спасенном зеркале. Её можно почувствовать, просто вдохнув здесь воздух. Все пропитано страданиями. Все пропитано мукой. И от такого огромного количества боли, руки опускаются. Голова кружится. Тело немеет. Становится страшно. Чувства должны свести с ума, если их не выпустить. Так что абсолютно не стыдно дать им волю. Абсолютно не стыдно быть человеком.— Пойдем вниз, — тяжелым голосом, шепчу я. — Все ждут.Макс кивает и слабо поднимается с пола. Он разбит, он так подавлен. Я крепче сжимаю его руку: пытаюсь передать свою силу и энергию. Но есть ли у меня то, что можно передать? Кажется, я сейчас сама упаду от недостатка кислорода.Мы спускаемся, и все люди одновременно впяливают в наши лица свои почти скорбящие глаза. Хочется кричать от несправедливости. Стас был замечательным человеком, так почему здесь присутствуют лишь те, кто притворяется? Кто выдумывает боль? Эти бабушки, и тети… Они заполняют пространство. Хотят перекусить, посплетничать и вдоволь напиться. Никто из них по-настоящему не скорбит. Никто из них не знал Шрама, как человека, коим он являлся на самом деле.Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не разогнать это стадо по домам. А оно так заинтересовано. Ведь безумно интересно наблюдать за отцом семейства, который потерял не только жену, но и сына. Безумно интересно наблюдать за парнем, у которого больше никогда не будет родного брата и близкого друга.Прикусываю губу. Мне не выдержать этого общества, но ради Максима я выстою. Ради него я не разожму руку.Через час мы приезжаем на кладбище.Нас ведут к разрытой могиле. Несколько коллег по службе Александра Древаль несут гроб. Впереди шествует сам отец семейства. Он так же бледен, так же немногословен. Я вспоминаю тот день в полиции, и сейчас просто не узнаю черты его лица. Вот, что с людьми делает смерть.Мы останавливаемся, располагаемся по кругу. Макс подходит к папе, Кира впивается ногтями мне в руку.Отпевание.Я слышу, как плачут женщины, вижу, как еле сдерживаются мужчины. Замечаю напряженные скулы Максима, его отрешенный взгляд, и поджатые губы. Но не улавливаю и капли скорби в глазах Александра.Это настораживает меня.Смотрю на портрет Стаса: в его взгляде — сила, в улыбке — мудрость. Приходится отвернуться, чтобы сдержать очередной поток слез. Только сейчас я начинаю осознавать, что смерть неизлечимая болезнь. Шрам не откроет гроб, не встанет и не пойдет домой. Он навечно покинул нас. Он умер.— Аминь, — произносит священник, и гроб опускают в яму. Кто-то бросает в бездну гвоздики, кто-то — розы. Я кидаю две ромашки. Пусть они предадут ему силы там, вместе с его мамой, на небе.Несколько солдат берут лопаты, распределяются по периметру и начинают засыпать яму землей. Слышу очередной взрыв плача. Вижу женщину. Она очень похожа на Александра, и мне кажется, что она его родная сестра. Смочив платком глаза, женщина отворачивается и кладет голову на плечо брата.— Ничего, Сашка, — шепчет она. — Ничего. Света будет рядом с ним. Не волнуйся. Она защитит его.В этот самый момент самообладание Александра Древаль дает пробоину. Лицо его резко опускается, глаза набиваются слезами. Качая головой, он тянет:— Нет. — Отходит от сестры. — Нет. Стас! Стасик! — Мужчина неожиданно отталкивает солдат, запрещая им засыпать яму землей. — Там мой сын! Что вы делайте?!Моё сердце разбивается на несколько частей. Я прикрываю ладонью лицо, наблюдая за тем, как Древаль отчаянно выбрасывает горсти земли наружу.— Нет, нет, нет.— Пап, — едва сдерживая эмоции, кричит Максим. — Папа, не надо.— Там, Стасик! Там мой сын!— Вылазь. — Максим хватает отца за руки и пытается вытянуть из ямы. — Пожалуйста!— Максимка, чего же ты стоишь?! — таким тоном, словно его предали, спрашивает Александр. — Помоги же мне! Они закапывают твоего брата! Они хотят забрать его у нас!— Папа.Максим слабыми руками тянет отца, но бесполезно. К нему присоединяются ещё несколько мужчин, нас просят отойти подальше.— Нет! — кричит Древаль, сопротивляясь. — Не трогайте меня! Нет! Стас! — его с силой тащат наверх. — Стас! Стасик! Стас! — из глаз мужчины градом льются слезы. Оказавшись на поверхности, Древаль падает на колени и взмывает голову к небу. — Куда же ты? Куда же ты уходишь от меня, Стасик?Я отворачиваюсь и врезаюсь в грудь Кирилла. Не знаю, когда Тощак здесь появился, но не задумываюсь над этим. Лишь плачу в его объятиях. Приподнимая глаза, замечаю за спиной парня ещё несколько десятков человек. Все пришли почтить память своего предводителя. Стая пришла проститься со своим сердцем.— Куда же ты от меня уходишь? — ревет Древаль, и Максим кладет руки ему на плечи. Сжимает их, прикусывает губу так сильно, что я даже с такого расстояния замечаю выступившие капли крови. — Прости меня, сынок. Прости! Прости, что не сберег тебя. Прости, что не уследил!Рядом с Александром на колени падает его сестра. Она обнимает брата, громко втягивает воздух и начинает плакать.С каждым её всхлипом, моё сердце судорожно сжимается. Я хочу подойти к Максу, хочу поддержать его, прижать к себе, но не могу даже сдвинуться с места. Попросту не могу.— Прости меня, Стасик!Неожиданно Кирилл выпускает меня из объятий, садится на одно колено. Он прикладывает руку к сердцу и медленно опускает голову. То же за ним повторяют все члены стаи. Каждый держит на груди ладонь, каждый прикрывает глаза и думает о своем предводителе, который не щадил свою жизнь, который собрал всех их вместе, который олицетворял свободу, любовь и мудрость.Я присаживаюсь на колено, прикладываю руку к груди и вдруг вижу перед собой белые хлопья. Поднимаю голову, и понимаю, что идет снег. Первый снег.Так небо плачет вместе с нами. Так природа страдает, потеряв достойного человека.Мы молчим несколько минут.Когда родственники поднимают на ноги Александра, земля полностью покрывается белым ковром. Люди начинают расходиться. Все стремятся поскорей выйти с кладбища, почувствовать запах жизни, а не запах смерти.Стая следует к выходу, когда рядом со мной и Кирой появляется Макс.Он наклоняется к уху блондинки и холодно отрезает:— Собери стаю в парке. Сегодня. Через час.Затем он уходит. Берет отца под руки и буквально тащит к выходу.Кира недоуменно смотрит на меня, а я вытираю мокрые глаза.Мне даже страшно подумать о том, что творится в голове у Бесстрашного. Но теперь он главный. Он наш главарь. Мы обязаны послушаться и прибыть на место ровно через шестьдесят минут. Таков приказ.