Глава 9. Пренеприятнейшие подробности

Мы едем минут сорок. По-крайней мере, мне так кажется.В течение этого периода времени, я слышу тяжелое дыхание Киры, но мы не переговариваемся, так как прекрасно осознаем, что каждое наше слово станет достоянием всех присутствующих в машине.Когда нас вытаскивают из салона, я неожиданно для себя улавливаю посторонний шум, и неуверенно делаю вывод, что заложников трое. В животе завязывается узел: неужели Астахов так же угодил в лапы этим отморозкам?Меня хватают под руки и тащат по скользкому асфальту. Я пытаюсь уцепиться за какие-то детали, заметить нечто такое, что поможет мне понять, где я нахожусь: тщетно. Такой способностью обладают только гении.Меня сажают на стул. Спину обдает холодный пластмасс, и я морщусь. Вот уж угодила в веселую ситуацию. И что же мне теперь делать? Как выбираться?Внезапно темнота исчезает перед глазами: с меня стягивают мешок, и я невольно щурюсь. Свет в помещении неяркий, но почему-то роговицу щиплет. Я пытаюсь привыкнуть к обстановке, замечаю перед собой смазанную фигуру и сглатываю. Оглядываюсь, вижу рядом два стула. На них сидят девушка и парень. Кира и Леша. Отлично. Теперь и они попали в неприятности по вине моей недалекой сестры. Замечательно!— Ты хорошо сохранилась, — отрезает женский голос, и я удивленно смотрю на девушку. Её лицо пока смазано, не вижу его очертаний. — Я думала, всё будет гораздо хуже.— Я должна понимать, о чем ты?— Но, а кто как не ты?Улавливаю сначала ошеломленный вздох Киры, а затем замечаю, как сжимаются её кулаки. Не могу придумать оправдание такому поведению, и вновь поворачиваюсь к девушке.Наконец, передо мной предстает четкая картинка.Волосы незнакомки собраны в тугой хвост. Они рыжие, словно бронза или языки пламени. Глаза девушки голубые, широкие. На щеках рассыпаны веснушки хаотичными, корявыми точками. Я нахожу привлекательными её скулы и длинную шею. Хочу продолжить исследование, но теряю смысл.Как гром среди ясного неба передо мной возникает автомобильная авария. Я спрашиваю Лешу о стае, он растеряно смотрит на меня, пытается ответить, а потом перед носом машины появляется препятствие. Девушка. Эта девушка.— Вот это да, — как-то истерично протягиваю я, и качаю головой из стороны в стороны. Вскидываю брови. — Просто не верится в то, что я, наконец, познакомилась с тем неизвестным препятствием, из-за которого теперь на моем виске красуется белый шрам.— Наташа, — незнакомка улыбается и подходит ко мне. — Приятно увидеть тебя вживую, а не через стекло автомобиля.— Взаимно. — Я нахожусь на грани странных чувств. Мне хочется или орать от злости или смеяться от безумия. Пока не знаю, что выиграет. — И о чем же надо было думать, чтобы добровольно встать посреди дороги?— О многом.— К примеру?— О мести.— Мести? — я фыркаю. — Как низко. А более возвышенной цели не нашлось?— Пока нет. — Девушка кашляет и изящно протирает рукой рот. — Не вовремя заболела. Но и такое бывает. В конце концов, на улице приближается зима.— Будем говорить с тобой о погоде?— А о чем хочешь поговорить ты?— Ну, не знаю, — я пожимаю плечами и нервно улыбаюсь. — Например, о том, как такая как ты, смогла подчинить себе двух качков из лицея?— Я никого не подчиняла. — Поясняет Наташа. — В нашей семье нет такого понятия, как повиновение. Все делают то, что считают нужным.Я на мгновение задумываюсь, складываю пазлы воедино.Итак, моя сестра связалась с ещё одной стаей, которая, придется отметить, называет себя немного по-другому, более цивилизованно.Семья.Оглядываюсь и сжимаю губы.Я в логове противника. Здесь темно, потому что мало окон. Пахнет гарью и алкоголем. Стены бетонные, крепкие, лампы — с синей подсветкой. Где же я?Выдыхаю. Придется развязать этой красавице язык.— Только не говори, что ты предводительница этой семьи, — осторожно протягиваю я.— И не скажу. Это не так.— Тогда кто?— Ты, Кобра, никогда не умела сдерживать себя, — улыбается девушка и подходит ко мне так близко, что я улавливаю в воздухе запах её лавандовых духов. — Вечно задавала вопросы, пыталась навязать всем своё мнение…— Как же так вышло, что все знают, кто я, а я — нет.— Не нужно было падать с крыши.Я уязвленно замираю, но всё же выдавливаю улыбку. Эта игра перестает мне нравиться.— Здесь душно, — отрезаю я. — Может, открыть окно?— Серьёзно? — Наташа хитро сужает глаза. — Не думай, что я идиотка. Любой звук сможет рассказать тебе о нашем местоположении гораздо больше, чем я или некто иной в комнате.— А в чем прок скрывать адрес этого помещения?— Она скрывает не только адрес, — невнятно протягивает Кира, и я поворачиваю голову в сторону подруги. Решила заговорить? Наверно, взяла себя в руки. Рыжая подходит к блондинке и резко стаскивает с её лица мешок. Глаза девушек встречаются, и между ними проносится нечто странное, тяжелое, полное сожаления, обиды и злости. — Правда, Наташа?— По-моему, ты постарела, — делает вывод Рыжая.— Просто не верится. — Не обратив внимания на сарказм, протягивает Кира и нервно поджимает губы. — Как ты могла так поступить?— Не тебе судить меня.— А кому же?— Кому угодно, но только не тебе!— Вы знакомы? — я чувствую себя отсталой, и начинаю злиться. Это колоссальное неведение сводит с ума.— Были знакомы, — поправляет меня Наташа. — Многое изменилось с тех пор, как мы перестали общаться.— Что именно?— Какая разница? Это не вечер встреч, так что перейдем к делу. — Рыжая поправляет тугой хвост и тяжело выдыхает. — Ты, — она смотрит на меня. — Ты уничтожила деньги, а они были нам нужны.— Не стоило втягивать мою сестру, — решительно отрезаю я. — Вы сами нарвались на неприятности.— Мне плевать на твои сердечные травмы, Кобра. Мне нужны деньги! Сейчас! Мне нужны эти гребанные сорок пять тысяч! Это вам так повезло. — Она нервно усмехается и начинает расхаживать из стороны в сторону. — Предводители — сыновья сноба, который сидит на целой куче денег. Вы не задумывайтесь над тем, как сложно их достать. А ведь без них нет семьи. Без них не снять гоночный корт, и не заплатить за аренду вокзала. Без них не вызвать врача и не оплатить свет и воду в логове.— Откуда эти деньги у Карины? И почему она прятала их на детской площадке?— А ты теряешь хватку…— Объясни!— Ну, а как ты думаешь? — Наташа останавливается передо мной и взмахивает худыми руками. — Деньги твоя сестра стащила из копилки родителей. Где она ещё могла их взять?— О, боже мой, — я испуганно замираю, и внезапно понимаю, что уничтожила сорок пять тысяч, которые принадлежали моей же семье. — Твою мать.— Вот и я о том же.— Но почему Карина? Почему мы?! У меня в семье не так много денег, что мы смогли оплатить все ваши расходы.— Со всех по чуть-чуть, и вот уже что-то.Я презрительно смотрю на Рыжую, и горю от злости. Возникает непреодолимое желание вскочить со стула и врезать этой идиотке по лицу, но я связана, я вновь беззащитна и беспомощна.— Безумие! — взрываюсь я. — Что вы себе позволяете? Какое имеете право угрожать мне и моей семье?— Не строй из себя жертву, Кобра.— Не называй меня так! Моё имя — Лия.— Это было твоим именем. — Усмехается Наташа. — Ты перестала быть человеком в тот самый момент, когда превратилась в ядовитую змею.— Не понимаю, о чем ты.— Не слушай её, — вмешивается Кира. — Она пытается задеть тебя.— Ну, естественно пытаюсь. Ведь как-то, да надо причинить боль этой каменной глыбе!— Что я тебе сделала? — недоуменно спрашиваю я. — Чем так глубоко обидела?— Как же просто жить, забыв обо всем, что натворила, — мечтательно протягивает Рыжая и вновь улыбается. — Никакого угрызения совести, никакой ответственности…— Скажи мне правду!— Теперь не ты главная, Кобра, — властно восклицает Наташа. — Теперь я говорю, а ты подчиняешься. И вот мое первое условие. — Она выхватывает из кармана нож и резко подлетает к Леше. Тот ещё сидит в мешке и даже не представляет, с каким диким выражением на лице Рыжая нависает над ним. У меня внутри все органы сворачиваются в трубочку. Я испуганно затаиваю дыхание и неотрывно слежу за девушкой. — К завтрашнему дню ты принесешь мне ровно сорок пять тысяч, иначе…Она грубо стаскивает мешок с головы парня, наклоняется, чтобы приставить нож к его шее, но ошарашенно замирает.Впрочем, как и мы с Кирой.Вместо Астахова на стуле оказывается Максим.На его лице проносится мимолетная улыбка, он подрывается с места, отталкивает Наташу к стене, и отключает её грубым ударом по шее.Я теряю дар речи. Ошеломленно наблюдаю за тем, как парень развязывает руки Киры и приближается ко мне. Он садится на колени, и аккуратно, нежно освобождает мои запястья от оков.— Вот вы и свободны, — тихо произносит он, и я невольно улыбаюсь. Смотрю в темно-синие глаза Макса и не могу сдержать восхищения. — Мы можем уходить.— Но как?— Оперативный план спасения.— Как ты узнал о том, что нам грозит опасность?— Кира позвонила, — парень смотрит на блондинку, и та самодовольно улыбается.— Конечно, я сообщила Шраму и Максу о том, что ты понеслась за своей сестрой в неизвестном направлении и оставила меня в одиночестве наблюдать за этим безумием.— Но где Леша?— Не знаю. Я нашел в машине лишний мешок, и пока, какой-то качек связывал Киру, притаился на заднем сидении. Возможно, тот парень, о котором ты говоришь смог сбежать, — поясняет Максим.Как всегда спас только свою шкуру. В духе Астахова.— А Стас?— Он ждет нас на выходе. Я активировал в телефоне: поиск. Так что брат давно знал о нашем местоположении.Ошеломленно качаю головой и встаю со стула.— Просто невероятно!— Нужно бежать, пока она не очнулась, — напоминает Кира и пронзает Наташу презрительным взглядом. — Эта сучка ещё за всё ответит.— Остынь, — советует Макс. — Давай забудем о ней на время. Эмоции нам ни к чему.— Забудем о ней? — интересуюсь я. — Почему? Кто она такая?— Позже.— Опять позже? Мне уже осточертело ждать!— Потерпи, — серьёзно отрезает парень. — Выберемся отсюда — поговорим.— Потом ты или передумаешь, или вообще начнешь сожалеть о том, что связался со мной. Я же помню, каким счастливым ты был вчера в машине, когда сообщил мне, что…— Чужачка, пойдем. — Он хватает меня за руку и тянет к выходу. — Сейчас не подходящий момент для выяснения отношений.— А будет подходящий?Я фыркаю, вырываю кисть и отодвигаю парня в сторону. Хочу идти впереди.— Не истери, Лия! Я, твою мать, только что спас вам жизнь!— У меня всё было под контролем, — вру я.— Да, неужели? — нервно усмехается парень. — И это ты называешь под контролем?— Эй, — недовольно окликает Кира. — Успокойтесь. Что за разборки? У нас нет на это времени.— Скажи об этом ей.— Скажи об этом ему! — недовольно взрываюсь я и резко поворачиваюсь лицом к Максиму. У него глаза такие же, как и у меня: огромные, налитые злостью и обидой. — Не притворяйся невинной овечкой, Макс. Мы вчера едва не угодили в аварию по твоей вине, так что благодарить мне тебя не за что.— Там где ты, там и неприятности! — раздраженно протягивает парень. — Просто поразительно, как такая безобидная малолетка способна притягивать столько проблем!— Малолетка? — меня передергивает, и я решительно шагаю вперед. Теперь нас разделяют несколько сантиметров. — Как ты меня назвал?— Ради бога, — взвывает Кира и недовольно отбирает у Наташи нож. Рыжая до сих пор без сознания. — Если вы не прекратите, я уйду и оставлю вас здесь для дальнейшего выяснения отношений! Возьмите себя в руки! — Блондинка резко отталкивает сначала Максима, а потом и меня в сторону. — Позже подеретесь. Сейчас нужно выбираться!Я тяжело дышу. Борюсь с огромным желанием врезать парню по лицу, оставить там красный отпечаток, доставить ему боль, такую же, как он доставляет мне.Громко выдыхаю, и протираю руками лицо.Ну почему он так влияет на меня? Почему мне так плохо, когда он кричит, или злится, или когда пытается оттолкнуть меня, или что-то скрывает? Я с ума схожу от непонятной связи. Максим никто для меня. Чужой человек. Я его абсолютно не знаю! Так почему кровь стынет, почему хочется реветь от одного его обидного слова, почему я готова провалиться сквозь землю, только бы не видеть в его глазах разочарование или гнев. Почему когда уголки его аккуратных губ поднимаются, у меня сжимаются ребра, и почему его обычные на первый взгляд темно-синие глаза не дают мне и малейшего шанса оторваться от них.Я безнадежно падаю в какую-то дыру. Меня затягивают невидимые клешни в бездну полную необъяснимых странных вещей. Здесь нет звуков, слов, нет людей, нет кислорода. В этом мире я задыхаюсь от своих же чувств. В груди что-то взрывается, ошпаривает все органы, и заставляет или испытывать неимоверное удовольствие, или ноющую боль. Как избавиться от этих эмоций? Как вернутся в мир, где есть другие люди, есть нечто другое кроме глаз Макса, его губ и черных волос? Как задышать заново и оказаться на поверхности?— Лия, — Кира берет меня за руку. — Пойдем же.Киваю.Стараюсь взять мысли под контроль. Эмоции и, правда, мешают, отвлекая от главных проблем, от главных целей. Моё увлечение Максом не приведет ни к чему хорошему. Я знаю. Так что логичней было бы просто-напросто забыть про него, выкинуть из головы.— Я пойду первым, — тихо сообщает парень, открывает дверь, и у меня от его голоса мурашки несутся по телу. Такое дикое желание в груди злиться на Макса, ненавидеть его за те, слова, что он мне наговорил, но я не могу. Становится тошно. С каких это пор я стала такой сентиментальной и сопливой?Выпрямляюсь и уверенно следую за парнем по узкому коридору. Надеюсь избавиться от бешеного стука в груди и пота на ладонях.— Здесь так тихо, — замечает Кира, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть её лицо. — Разве это возможно? Шуметь должны хотя бы трубы, или сквозняк.— Мы в подвале, — сообщает Макс. — Трубы проходят с другой стороны, а все щели надежно скрыты. Единственное, что меня настораживает, это запах.— Запах?— Да. Чувствуете? — он недоуменно осматривается. — Пахнет газом.Блондинка поднимает подбородок, и её лицо становится серьёзным. Нахмурившись, она прикусывает губу.— Ты уверен?— Абсолютно, — парень вновь берет меня за руку. Только на этот раз гораздо уверенней. — Быстрей. Нужно смываться отсюда.— Что происходит? — я ничего не понимаю. — Максим.— У меня плохое предчувствие.— Только не говори, что ты считаешь, будто этот подвал хотят подорвать, — смеясь, протягивает Кира, на что парень не отвечает. У меня застывает кровь, а блондинка судорожно выдыхает. — Серьёзно? Но ведь это безумие!— А ты раньше не догадывалась, что имеешь дело с психами?— Но Макс! — противлюсь я. — Какой в этом смысл? Банде нужны деньги. Убив нас, они их не получат!— Они в любом случае ничего не получат, чужачка, — горько улыбается парень. — Вот и хотят замести следы.— Тогда почему мы ещё не бежим? — панически шепчет Кира и прибавляет скорость. Она вырывается вперед, и оглядывается. — Ну же!— Подождите, — растеряно протягиваю я и притормаживаю. Максим смотрит на меня так, словно я слабоумная и крепче сжимает руку.— Ты чего? — жестко чеканит он. — Нужно торопиться!— А как же Наташа?Мой вопрос приводит друзей в шок и недоумение. Кира фыркает, пожимает плечами.— По делам ей.— Как ты можешь так говорить? — возмущаюсь я. — Никто не заслуживает смерти.На этих словах я выдергиваю кисть из оков Максима, но парень ловко останавливает меня, ухватившись за плечи.— Стой, — командует он. — Ты никуда не пойдешь.— Мы должны вернуться за ней, Макс! Какой бы плохой и ужасной не была эта девушка, она не должна умереть.— Ты даже не представляешь, о чем говоришь.— Я как раз-таки, представляю. А вы, по-моему, решили, что можете жонглировать человеческими жизнями так, как вам заблагорассудиться. — Я стискиваю зубы и недовольно качаю головой. — Вы ошибаетесь.— Наташина судьба — не наша проблема!— Как ты можешь так говорить? — удивляюсь я, и разочарованно выдыхаю. — Я думала, ты другой.— Что? О чем ты?— Ни о чем.Я вновь пытаюсь вырваться из рук Максима. Но он лишь сильней сжимает мои плечи, становится поперек дороги, сопротивляется, и тогда я неосознанно выставляю вперед локоть. Кость ударяет ему по скуле, парень ошеломленно откидывается назад и врезается спиной о бетонную стену.Мне хватает нескольких секунд. Я решительно несусь обратно по коридору и вламываюсь в комнату, где стоят три стула: стул — для меня, стул — для Киры, и стул — для Астахова. Вижу на полу Наташу. Сажусь рядом и встряхиваю её за плечи.— Эй, — протягиваю я. — Нужно уходить.Девушка не реагирует, и я взволнованно выдыхаю.— Наташа, прошу тебя. Скорей, очнись.— Она не проснется, — недовольно отрезает мужской голос, и в проходе я вижу Макса. — Я ударил её по сонной артерии, и она уснула часа на три.Не дожидаясь моего ответа, парень подходит к Рыжей, поднимает её на руки и идет к выходу.— Не отставай, — просит он, и мы вновь бежим по серому, бетонному коридору. Запах гари усиливает, становится практически невыносимым, и я начинаю кашлять.— Чужачка?— Всё в порядке.— Прикрой рукой нос.— А как же ты?— Говори меньше, — командует он.— Подожди, а что с Кирой?— Я сказал ей не ждать нас. — Максим усмехается. — К счастью, она не такая безбашенная, как ты.Я киваю, и продолжаю бежать следом за парнем. Мы проходим мимо поломанного автомата с кофе и чаем. Затем я замечаю коробку с использованными лампочками, стопку пыльных стульев, диски, колонки и стол. Думаю, для чего все эти вещи, и пытаюсь понять, где мы находимся. Но мозг отказывается думать из-за обильного запаха газа. Через пару минут перед глазами начинают кружиться стены и падать потолок. Я хватаюсь руками за все, что находится рядом, не хочу отставать и ковыляю ногами. Кашель раздирает горло, и я мимолетно думаю о том, как сейчас тяжело Максу.Внезапно цепляюсь ногой за поломанную доску, и легкая боль обжигает голень.Я тихо стону, но бежать не перестаю. Наконец, мы выходим в какое-то большое помещение, напоминающее танцпол. Я уже не пытаюсь разглядеть всё досконально. Просто следую за парнем, и испускаю громкий вздох, когда мы оказываемся на свободе. Кислород сначала обжигает грудную клетку, я невольно сгибаюсь, но затем на смену коликам приходит облегчение, и на моем лице появляется улыбка.— Слава богу, — выкрикивает Кира. Она стоит около машины Стаса. Тот за рулем: видимо не хочет выходить на случай, если придется резко и быстро трогаться. — Я уже думала, вы заблудились!— Мы тоже так думали, — протягиваю я, и откидываю назад голову. Перед глазами до сих пор кружится небо.— Хорошо, что Макс прогадал с запахом, иначе мы бы сгорели заживо.— Но почему тогда в помещение никого нет? Почему нас никто не пытался остановить?— Может, они поняли, что это бесполезное занятие, — улыбается блондинка. — Боже, — протягивает она. — Как же я рада, что мы выбрались оттуда! Мне так страшно стало, когда Максим про взрыв заговорил. Я уже подумала, что…Не знаю, как это происходит.Оглушающий грохот врывается в мою голову, меня толкает невидимой волной вперед, и я грубо падаю на асфальт. Горячие потоки воздуха обжигают тело, несмотря на то, что оно прикрыто одеждой, обломки здания падают вниз, словно ливень, и я истошно кричу.Вижу, как Кира летит спиной к машине, как её припечатывает к двери ударная волна, вижу, как её золотые волосы становятся серыми, грязными от поднявшейся пыли. Вижу, как она скатывается по крылу автомобиля и оседает на асфальте.Собираюсь вскочить с места, подбежать к ней, но замечаю справа тело Максима. Рядом с ним Наташа. По лицу парня течет тонкая струя крови, а у Наташи порваны джинсы, и в ноге торчит какой-то безобразный небольшой обломок.Ору имя Бесстрашного, но он не слышит меня.Я не слышу себя.В ушах звенит, во рту пыль и грязь. Я чувствую прилив сил, однако не могу встать. Спина горит, будто на неё взвалили груду поджаренных на солнце камней, и я лежу припечатанная к холодной земле.Неожиданно вижу, как из машины выбегает Стас. Он хватается руками за голову и несется первым делом ко мне. Берет за плечи, кричит что-то. Я не разбираю слов. Сосредотачиваюсь на его губах, пытаюсь уловить смысл.Тщетно.Отпустив меня, Шрам бежит к Кире, проверяет её пульс, открывает дверь BMW. С легкостью поднимает блондинку на руки и кладет на заднее сидение. Затем бежит к брату.Испуганно кричит, бьет его щеки, но в итоге, ничего не добивается. Стаскивает с шеи черный шарф, обматывает им голову Макса. Затем аккуратно тащит его в салон машины, ненадолго задерживается там, фиксируя голову брата таким образом, чтобы она не ударилась, когда автомобиль сдвинется с места.Я смотрю на Шрама, и не могу сдержать слез. Мне хочется встать, мне хочется помочь! Но я могу быть лишь зрителем. Могу лишь беззащитно лежать, плакать и кричать, и при этом даже ничего не слышать.Когда Стас в очередной раз бежит в мою сторону, он ошарашенно прилипает к земле. Замирает. Смотрит перед собой, и не может пошевелиться.Я затаиваю дыхание, слежу за его взглядом и понимаю, что так он реагирует на тело Наташи. Почему?Неуверенно парень оседает рядом с Рыжей, и проводит руками по её лицу. Его пальцы дрожат. Я замечаю, как трясутся его плечи, как качается тело, и я недоумеваю. Почему он медлит? Почему не действует?Выкрикиваю: Стас!Он оборачивается, и вдруг я вижу его красные глаза. Его убитые горем глаза.У меня внутри вспыхивает пламя. Я смотрю на Стаса и буквально ощущаю всю его боль, чувствую его растерянность и обиду. Хочу сказать что-то, надеюсь, успокоить его, но не успеваю.Протерев руками лицо, парень всё-таки встает, поднимает Наташу и бредет к машине. Он сажает девушку вперед и пристегивает.Затем возвращается ко мне.Вновь начинает что-то говорить, и я улавливаю помехи в воздухе. Улавливаю некоторые слова.— … что….. твоя спина……нужно быстрей…..дай… мне.Абсолютно ничего не понимаю, но непроизвольно протягиваю вперед руку. Стас хватается за неё и кивает. Аккуратно помогает мне подняться, и тащит в сторону автомобиля.— Ты…..Кира и Максим… присмотри… я рядом, если что.Киваю, и сажусь рядом с блондинкой. Обхватываю её руками и, что есть сил, прижимаю к себе.Наблюдаю за тем, как Шрам оказывается за рулем, как заводит машину. Он поворачивается ко мне, проверяет, всё ли в порядке, и медленно трогается.Вскоре, ко мне начинает возвращаться слух. Я уже слышу, как работает двигатель автомобиля, слышу, как дышит Кира, и главное, я слышу, как стонет Максим.Почему это главное?Потому что это означает, что он жив. Что он ощущает боль, а, значит, не потерял чувствительность.Ещё потому что биение его сердца — самое важное для меня в жизни. Я не знаю, откуда эти эмоции, но уверена, что они правильные и искренние.— Стас, куда мы едем? — тихо спрашиваю я, и вижу удивленные глаза предводителя.— Тебе уже лучше? — интересуется он.— Да. Лучше.— Это хорошо, — он плавно поворачивает руль и выдыхает. — Мы едем домой. Ко мне домой.— А который час?— Без двадцати четыре.— Мне нужно позвонить маме, — растерянно отрезаю я. — Иначе, она будет волноваться.— Давай уже от меня, — предлагает парень. — Нам осталось ехать минут десять. Не больше.Я киваю, и поворачиваю голову к окну. Надеюсь что-то увидеть, но замечаю лишь смазанную картинку серого города.Внутри бушуют странные чувства. Я не верю в то, что только что оказалась в центре таких опасных и реальных событий. Не верю в случившееся. Нас хотели убить. Опять. Нас хотели подорвать, сжечь заново.Сглатываю, и испуганно прикрываю глаза. Стараюсь не показывать ужаса, прикусываю губу, сжимаю руки в кулаки, но всё равно ощущаю дикую панику. У меня голова кружится от того, что кто-то намерен избавиться от меня. И этот кто-то настроен серьёзно: он готов пробовать ни один раз, и он не успокоится, пока я не сыграю в деревянный ящик.— Лия? — опускаю взгляд вниз, и вижу, как Кира медленно открывает глаза. — Какого черта я опять без сознания?Усмехаюсь, и спокойно выдыхаю: хорошо, что с блондинкой всё в порядке.— Кажется, Максим не прогадал, — медленно тяну я. — То место взлетело на воздух через минуту после того, как мы выбрались наружу.— Невероятно, — заключает девушка и осторожно приподнимается. Она разминает шею и вытягивает вперед руки. — Надоело отрубаться. Чувствую себя идиоткой.— Я тебя прекрасно понимаю.— Кира? — Шрам смотрит на блондинку. — Слава Богу, ты очнулась. Всё в порядке?— Да. Я цела и невредима.— А что там с Максом?— Он дышит, — заключает девушка, аккуратно приспускает черный шарф с его головы и цокает. — У него рана на виске.— Большая?— Приличная. Идет кровь.— До сих пор?Кира кивает, и Стас крепко сжимает руль.— Не волнуйся, — уверенно отрезаю я, хотя на самом деле сама сгораю от нервов. — Он выкарабкается. Сейчас промоем рану, забинтуем…— А вдруг что-то серьёзное? Наверно, я должен отвезти его в больницу.— Это паршиво, когда пострадавший — наш единственный врач, — горько усмехается Кира и вновь смотрит на Макса. Он дышит неровно, прерывисто. Создается впечатление, что ему сильно больно. — Мы бессильны, как дети.— Мы и есть дети, — отрезаю я. — Не забывайте об этом.— Говори за себя, — спорит Шрам. — Я давно перерос тот возраст, когда желание посидеть в социальных сетях заменяет реальное общение.— А перерос ли ты беспомощность? По-моему нет.— Лия, что будем делать с деньгами? — неожиданно вспоминает блондинка, и все мои органы одновременно скручиваются в трубочки. — Сорок пять тысяч — это слишком много.— Не напоминай.— О чем вы? — спрашивает Стас, и Кира за несколько минут выкладывает ему весь разговор, прозвучавший в подвале. Удивляюсь безумной дикции подруги, но не нахожу ни одного изъяна.— То есть теперь ты, моя Любимица, залетела на сорок пять тысяч. — Он поджимает губы и внезапно нервно усмехается. — Повезло.— Я понимаю, что тебе очень смешно, Стас, но на самом деле — мне крышка. Когда мама узнает, что деньги пропали, она убьет меня.— Но с чего ты решила, что она обвинит именно тебя?— Это дело времени. Мама в любом случае узнает правду, а правда заключается в том, что я разорвала пакет на улице, и выкинула все наши сбережения, все, твою мать, скоро пять тысяч, в канализационный гребанный треклятый люк!В машине повисает тишина. Мы смотрим друг на друга, не знаем, что сказать, как выбраться из этого дерьма, что делать, и вместо того, чтобы придумать реальный план, попытаться разобраться, мы одновременно взрываемся диким хохотом.Смех не прекращается несколько минут. Я беру себя в руки, только когда Стас паркуется около высокой многоэтажки. Он громко выдыхает, и поворачивается ко мне. На его лице до сих пор играет улыбка, и я непроизвольно представляю внешность парня без шрама. Каким он был? И каким он стал.— Можешь не волноваться на этот счет, — неожиданно протягивает он, и я непонимающе хмурюсь.— В смысле?— В смысле, я дам тебе сорок пять тысяч.— Что? — я откидываюсь назад и начинают качать головой. — Я не возьму деньги.— Возьмешь.— Нет! Ты с ума сошел? Это же не три тысячи, и даже не десять. Я не смогу вернуть тебе такую сумму.— А я говорил что-то про возврат?— Стас…— Что? — Парень пожимает плечами и придвигается ближе ко мне. — Ты попала в такую ситуацию по моей вине, и я не позволю тебе пострадать.— О чем ты? Здесь нет твоей вины.— Есть.— Но где?— Как это где? Лия, если бы ты не была в нашей стае, если бы не эти чокнутые, — он косится в сторону Наташи и тяжело выдыхает. — Если бы не всё это дерьмо, ты бы не влипла так сильно.— Но я не смогу взять у тебя деньги.— Сможешь, иначе я приду к твоей матери и сам отдам их.— Ты не посмеешь.— Ещё как посмею! — заявляет он. — Выбирай.Я прикусываю губу, и недовольно смотрю на парня.— Я, конечно, благодарна тебе за то, что ты хочешь помочь, но это полное безумие. Твой отец сказал, что больше не станет спонсировать тебя деньгами. Отдашь мне сорок пять тысяч и останешься на мели.— Это уже мои проблемы.— Нет! Раз мы одна стая, значит это и мои проблемы тоже.— Перестань отпираться. Я всё равно не поменяю своего решения.— Но почему? — я удивленно смотрю на Шрама. — Почему ты так беспокоишься обо мне?— Потому что ты — это ты. Потому что ты, Лия, моя любимица, — с сарказмом поясняет парень, и на моем лице непроизвольно всплывает улыбка. — Так что закончим этот разговор.Стас выходит из машины, обходит её и открывает заднюю дверь.— Я понесу Макса, а вы вдвоем отвечаете за эту. — Он кивает в сторону Наташи.Отмечаю пренебрежение в словах парня, но быстро забываю об этом. — Справитесь?— Конечно.Выбираемся с Кирой из салона, и внимательно осматриваем друг друга. Блондинка устало протирает лицо, заправляет волосы за уши и выдыхает.— С тобой точно всё в порядке? — переспрашиваю я, вспоминая, как подруга ударилась о крыло автомобиля.— Всё отлично, — Кира выдавливает улыбку. — Бывало и похуже.— Разве?— Нас ещё, конечно, не подрывали, но я сильная девочка. Справлюсь как-нибудь.Киваю, и мы с трудом вытаскиваем Наташу из машины. Идем к оранжевой новостройке. Не успеваю разглядеть полностью всё здание, но ту часть, которую замечаю, считаю красивой. Мне нравятся балконы, широкие большие окна, и я ловлю себя на мысли, что не отказалась бы здесь жить.Рядом Стас на спине волочет брата. Он выглядит таким подавленным, что у меня зажимает в груди. Наверно, волнуется за Макса. А может, жалеет о том, что собрался отдать мне практически все свои сбережения. Прикусываю губу: не хочу быть в долгу, это не моя природа. Я не привыкла забирать у людей что-то важное и нужное. Это эгоистично, и как-то неправильно. Но разве у меня есть выбор? Конечно, я могу повести себя принципиально и отказаться от помощи. В конце концов, насильно Стас мне деньги не вручит, но есть ли в этом прок? Вернутся домой, рассказать маме правду, и что делать дальше? Смотреть на её слезы, на её обиду, на её разочарование и подавленность? Это вариант, но самый плохой, самый недопустимый. И что выходит в итоге?Выдыхаю.Кажется, придется поспорить со своей природой.Спрашиваю Шрама, на каком он живет этаже, и ужасаюсь, услышав ответ.К счастью в здании работает лифт, и нам не приходится подниматься на одиннадцатый этаж пешком.Когда мы оказываемся на месте, я удивленно осматриваюсь.Мне не впервой видеть богатую, современную обстановку. Например, дом Астахова огромный, шикарный. Его родители, оба, работают в Газпроме, и они смогли позволить себе и лужайку перед коттеджем, и зал, больше, чем вся моя квартира вместе взятая. Но у Стаса скомбинированы две поразительные вещи: красота и уют, и от этого мне становится так спокойно, так приятно и так трепетно, что я мгновенно забываю о боли в спине. Забываю даже о взрыве и о том, что кто-то пытался меня похитить. А это много стоит.— Прекрасная квартира, — с восхищением протягиваю я, и мы с Кирой опускаем Наташу на багровый, мягкий диван. Подкладываю под ногу девушки пакет, свою грязную сумку, чтобы ничего не испачкать, и вновь поворачиваюсь к Шраму. — Всегда мечтала о такой.— Правда? — Парень скрывается за одной из дверей и возвращается уже без Максима. — Я рад. Кстати, — он смотрит на меня. — Кровь у моего брата остановилась. Он даже говорил только что.— Говорил? — удивляюсь я.— Что-то про Сочи и шаурму…Улыбаемся, и я облегченно выдыхаю. Как же хорошо, что ему лучше.— Вы не против, если я приму ванну? — спрашивает Кира, и я удивленно поворачиваюсь к ней лицом. Такое легкомысленное поведение говорит лишь о том, что она частенько здесь бывает.— Конечно, — отрезает Стас.— Тогда вы знаете, где меня найти.Наблюдаю за тем, как блондинка идет по коричневому, мало освещенному коридору и выдыхаю: о такой раскрепощенности мне остается лишь мечтать.— Обожаю её, — улыбается Шрам, и я недоуменно разворачиваюсь к нему.— Кого её?— Киру. Она великолепная девушка. Никто не умеет справляться и переносить неприятности так, как это делает она.— Да. — Киваю. — Кира быстро обо всем забывает.— Нет-нет, — качается головой парень и снимает с себя свитер, оставаясь в одной лишь серой майке. Я замечаю его руки, и смущенно сглатываю. Отлично. Теперь мало того, что я согласилась взять у него деньги, теперь я ещё и увидела его полуголым. — Она всегда помнит каждое событие, каждую мелочь. Просто Кира способна держать все эмоции в себе. Перерабатывает их самостоятельно, ни на кого не выгружая. Это прекрасное качество, свойственное лишь ей одной.Стас достает из шкафчика аптечку, садится рядом с Наташей, и кладет её ногу к себе на колени.— Где вы нашли её? — тихо спрашивает он, закатывает штанину и аккуратно извлекает из икры обломок. Кровь покрывает его пальцы, и парень придавливает рану ватой.— Она была в подвале, — очнувшись, отвечаю я. — Кажется, именно Наташа руководила теми парнями, что пошли за Кариной.Стас выдыхает.В комнате повисает тишина. Парень обрабатывает порез спиртом, протирает его, вновь обрабатывает. Я наблюдаю за его действиями и не понимаю, почему тот молчит. Разве говорить и бинтовать лодыжку нельзя одновременно?— Я должна поговорить с тобой, — отрезаю я, и сажусь напротив. Вижу, как Стас бросает в мою сторону быстрый взгляд, но он мгновенно его отводит.— О чем?— Обо всем. — У меня столько всего накипело, что я начинаю заводиться. — Никто не хочет сказать мне правду, и из-за этого мы попадаем в неприятности. Я… я знаю, что ты не должен выкладывать передо мной все карты, что ты не вправе сказать мне то, что сказать должен другой человек, но Стас…. - наконец, парень смотрит на меня. — Стас, пожалуйста, помоги мне понять, что происходит.Шрам выдыхает и откладывает ногу Наташи в сторону.— Что ты хочешь узнать?От того, что парень позволяет мне задать вопросы, кровь в жилах резко подогревается. Я поддаюсь немного вперед, протираю лицо и убираю назад волосы.— Начнем, пожалуй, с того, почему те два качка и Наташа, назвали меня Коброй. Что это значит?Стас усмехается.— Все очень просто. Иногда в стае человеку дают прозвище.— Прозвище?— Да, за какие-то определенные действия. Я — Шрам, и как ты думаешь, почему? — парень горько улыбается. — Макс — Бесстрашный. Кирилл — Тощак.— Но почему я Кобра? Я такая же отвратительная? Я обижала людей? Делала им больно?— Ты думаешь совсем в другую сторону, Лия. — Парень сплетает перед собой пальцы и улыбается. — Ты была такой же смертоносной, такой же ловкой, быстрой и мудрой. Достаточно было одного удара, чтобы ты обезоружила противника. Всего лишь одного! Я всегда восхищался твоей силой. А люди… люди просто любили и уважали тебя.От его слов, мне становится неловко. Я ошеломленно смотрю на Шрама, и не верю в то, что он говорит. Меня любили? Я была сильной? Просто абсурд какой-то.— Ты серьёзно?— Можешь не верить, но это так.— Почему тогда меня никто не узнал, когда я впервые пришла за Кариной?— Состав стаи изменился после того, что с тобой случилось, — тихо отрезает парень. — Кто-то ушел, потому что испугался, а кто-то — потому что перестал в меня верить.— Но что произошло? Как я потеряла память?— Опустим этот вопрос.— Но Стас!— Или продолжаешь спрашивать что-нибудь другое, или заканчиваем интервью.— Ладно, — обижено отрезаю я, и тяжело выдыхаю. — Как на счет Наташи?— А что с ней не так?— Ни Макс, ни Кира не хотели её спасать, — серьёзно заявляю я, и вижу, как Шрам отводит взгляд. — Почему? Что она натворила?— Не думаю, что ответ на этот вопрос как-то прояснит данную ситуацию, — шепчет парень, и встает с дивана.— И это все? — возмущаюсь я. — Это все ответы, которые ты мне можешь дать?— А что тебе ещё нужно?— Ещё?! Ты мне ничего не сказал! Ни почему Наташа меня ненавидит, ни почему она хочет моей, нашей смерти! Что происходит, Стас? — я подхожу к предводителю, и смотрю ему прямо в глаза. — Почему нас пытаются убить?— Потому что мы связались с кретинами, Лия.— И как же мы с ними связались?— Ответ тебя вряд ли устроит.— Как? — напористо восклицаю я. — Скажи! Мне надоело находиться в постоянном неведении. Раз уж я член вашей стаи, так позволь мне быть в курсе дела.— Тебе не обязательно быть в курсе всех наших дел.— Стас! Скажи!Парень недовольно смотрит на меня. Его скулы напряжены, зубы стиснуты. Он собирается уйти, как вдруг резко выдыхает. Качая головой, он отрезает:— Ты — точка соприкосновения. Довольна?Я недоуменно хмурюсь.— Я? Причем тут я?— Ещё до того, как попасть в мою стаю, ты числилась в другой семье. В семье, где сейчас нашла себе пристанище Наташа.— Что? — удивляюсь я. — Шутишь, наверное. С чего вдруг я там числилась?— Спроси у другого человека. Не у меня.— Почему не у тебя? Ты же знаешь ответ.— С чего ты решила, что знаю? — Шрам усмехается. — Я на самом деле, понятия не имею, что ты там забыла.— Но разве семья, где сейчас Наташа, не образовалась позже вас?— Нет, — категорично отрезает парень и вновь смотрит на меня. — Ты перешла ко мне в конце сентября. Как сейчас помню этот день: на тебе было синее платье, пиджак и грязные кеды. Я подумал: какого черта эта низкая, слабая девчонка притащилась? Она ведь даже себя на ногах еле держит. — Парень улыбается. — Хорошо, что моё первое впечатление оказалось ошибочным.— Но почему же я перешла?— Не знаю, Лия. До сих пор, не знаю. Через несколько месяцев в нашей стае начали гибнуть люди. — Стас отходит от меня, садится за черный, овальный стол. Наливает себе воды и выдыхает. — Я не мог понять: что же происходит? Решил, что в стае предатель. Естественно, поиски начал с новичков. Опросил пятерых парней, двух девушек, проследил за ними, разузнал всю их подноготную. Пусто! Ни одного изъяна. Все обычные школьники, студенты. Все учатся, отдыхают дома, развлекаются с нами: ничего сверхъестественного и плохого. Был ещё один парень. Но его я быстро отбросил. Слишком уж он казался мне слабым и бесхребетным.— Так, и что? — я присаживаюсь напротив, и нагибаюсь чуть ближе, чтобы лучше слышать.— Осталась лишь ты одна. — Шрам горько улыбается и прокручивает на столе уже пустой прозрачный стакан. — За два месяца, ты стала не просто частью коллектива, ты стала частью моей семьи, и мне даже подходить к тебе с подобными вопросами было смешно. Хотя… хотя знаешь, в глубине души я, наверно, просто боялся услышать утвердительный ответ.— Неужели я могла предать вас? О чем ты говоришь? — я обижено сутулюсь. — Я не такая. Я бы не смогла так с тобой поступить.— После очередного парада, в стиле: предводитель произносит речь, и все мы весело танцуем около колеса обозрения, я подошел к тебе. — Продолжает парень. — Я взял тебя за руку, положил к себе на плечо и сказал: Лия. Мне нужна правда. И знаешь, что ты ответила? — Стас усмехается. — Ты сказала: мне тоже.Я ошеломленно смотрю наШрама, и вспоминаю свой сон. Вспоминаю, как уже видела то, что он мне описывает.— Боже мой…— Я тут же понял, что ты не можешь быть предателем! — горячо восклицает Стас. — Я посмотрел на тебя, и всё понял!— Господи, — я устало протираю руками лицо. — Как же сложно.— Сложно?— Да, сложно.— Что именно?— Как что? — я поднимаю глаза на Стаса и растерянно пожимаю плечами. — Посмотри в кого я превратилась! Посмотри! Я абсолютно ничего не помню, и я бесполезна. Я, словно атрофированная часть вашей стаи. Возможно, когда-то я была нужной, но сейчас…— Не говори так. Ты сильная, и ты со всем справишься.— Я сильная? Разве? По-моему, после потери памяти, я стала иной. Не такой, как прежде. Я больше не мудрая, не ловкая. Я не понимаю, что происходит, как выпутываться из данной, ситуации, в каком направлении двигаться. Я больше не Кобра, Стас! Я никто.— Девиз нашей стаи. Ты помнишь его? — неожиданно спрашивает парень.— Конечно.— Он был создан не под влиянием Белой Лошади, как может показаться, — усмехается Шрам и придвигается ближе ко мне. — Он олицетворяет наши сильные стороны. Олицетворяет то, что помогает нам побеждать, жить и действовать.— Слова ничего не значат.— Значат люди, из-за которых эти слова обретают смысл, — соглашается парень, трактуя предложение по-новому. — Не знаю почему, но меня всегда манило небо… — Стас мечтательно откидывается на спинке стула. — Я хотел стать независимым, самостоятельным, свободным. Не думаю, что мне уже удалось исполнить это желание, но я пытаюсь. Правда, пытаюсь.— И к чему ты это говоришь?— К тому, что наш девиз был создан не из воздуха. Четыре… — Шрам запинается. — Три предводителя, три слова.— Так четыре или три?— Три.— Свобода, бесстрашие и самоотверженность, — протягиваю я, пробуя существительные на вкус. Хочу перевести тему, так как не понимаю, к чему клонит предводитель. Но вдруг передо мной открывается новая дверь. Я ошеломленно поднимаю взгляд на Стаса и вновь повторяю. — Свобода, бесстрашие и самоотверженность! Черт меня подери. Как я раньше не додумалась.— Понятия не имею, — саркастически протягивает парень.— Свободу олицетворяешь ты. Логично, учитывая твою тягу к самостоятельности и к независимости. Макс олицетворяет Бесстрашие: проще простого. Кажется, у этого парня совсем не страхов.— Бесстрашный не тот, у кого нет страхов, а тот, кто способен их контролировать.Я киваю и хмурюсь.— Самоотверженность, — смотрю на Стаса и вижу его лукавую улыбку. Недоуменно опускаю взгляд на свои руки и вспоминаю тираду парня на кухне. Он говорил, что только единицы обладают самоотверженностью. Значит, ли это, что я отношусь к тем избранным единицам? Живот скручивает, и мне приходится сгорбиться. — Неужели я была предводителем? — Шепчу, рассматриваю черный стол. — Просто немыслимо.— Так и есть.— Почему ты не сказал мне раньше?— Потому что раньше я не был уверен в том, что ты вернулась окончательно.— А сейчас уверен?— Сейчас, да.— Три предводителя? — удивляюсь я. — Просто средневековье какое-то.— Вообще-то после несчастного случая, Макс отказался управлять. Он посвятил себя стае, наконец, стал её частью.— Да, он сказал, что главный ты и только ты.— Не говори так, словно это подарок свыше, — отрезает парень. — Ставить задачи и организовывать испытания — это не все мои обязанности. Я несу колоссальную ответственность за всех вас, и смерти, — это слово Стас выплевывает, и его лицо становится недовольным. — Все смерти впитываются в меня, словно в губку. Я слышу ночами голоса тех, кто умер, Лия. Я иногда вижу их на улицах, путаю с другими людьми, бегу в толпе, пытаясь догнать несуществующие фигуры. — Парень прикрывает глаза и крепко сжимает стеклянный стакан в руке. — Нет ничего хорошего в том, чтобы справляться с проблемами самостоятельно. Нет ничего хорошего в том, чтобы стать одиноким ради кого-то, ради жизни других людей.— Но у тебя ведь получается, — успокаивающе протягиваю я, и улыбаюсь. — Ты отличный предводитель, Стас.Мои слова звучат искренне. На долю секунды, я думаю, как же мне удалось так спародировать решительность в голосе? Но потом, вдруг понимаю: это правда. Я на самом деле уважаю Шрама и считаю его хорошим предводителем. Странно, но моё сердце уверено в его силе и отважности. Теперь я готова доверить ему свою жизнь.— Нет. Мне не хватает Бесстрашия Макса, и твоей Самоотверженности.— Но теперь мы рядом, — я кладу руку поверх его руки. — Я — здесь, Максим тоже. Ты не одинок.— Ты даже не представляешь, насколько я одинок, — приглушенно отрезает парень, и убирает руку. Он медленно встает, протирает лицо и горько улыбается. — Ты должна была позвонить маме.— О боже! — я резко подрываюсь. — Черт. Забыла.Парень усмехается и следит за тем, как я несусь к своей сумке. Вытаскиваю телефон, вижу несколько пропущенных звонков от Астахова, и набираю номер. Надеюсь, что мама не станет кричать.После нескольких гудков мама отвечает.— Да?— Привет, — протягиваю я и двигаюсь вдоль коридора. — Я задержусь сегодня, хорошо?— Задержишься? — удивляется она. — Почему?— Хочу погулять.— А дома ты ничего не хочешь сделать?— Что, например? — аккуратно интересуюсь, и сворачиваю в одну из комнат. Здесь темно. Я облокачиваюсь спиной о стену.— Ну, не знаю. Убраться, или сесть уроки. Считаешь, тебе не найдется дел?— Ну, мам. Чего ты? Я ненадолго.— Лия. Хватит бездельничать. Иди домой и приготовь ужин. — Слышу шум, на фоне чей-то смех и недоуменно хмурюсь.— А ты где?— Я у Кристины.— А, ну ясно. — Тетя Кристина — это мамина подруга по работе. Замечательно: то есть она ходит по гостям, а мне, значит, нельзя. — Пожалуйста, — протягиваю я. — Я не допоздна.— С кем ты собралась гулять? — выдыхает мама.— С Астаховым.— А разве у Леши сейчас не должно быть занятий по информатике?— Их отменили. — Боже, лгу и не краснею! Хотя, интересный вопрос: где же он сейчас, если не со мной, и не дома? — Ну, мам, пожалуйста. Хочешь, я буду звонить тебе?— Лия…— Я не долго! — воспользовавшись неуверенностью в ее голосе, обещаю я. — Серьёзно.— И сколько длится твоё недолго?— Не знаю… Может ещё час, два.— Очень не долго, — усмехается мама, и я слышу очередной раскат смеха. Видимо, в гостях у тети Кристины собралась вся больница. — Ладно. Не поздней девяти, поняла?— Да, конечно.— Всё, звони мне если что.— Хорошо, — я улыбаюсь и кладу трубку. До девяти ещё пять часов, а я ведь отпрашивалась всего на два.Рада, что мама не ставит меня в рамки. Это позволяет быть свободной.Или освобождает время для того, чтобы попасть в неприятности.— Чужачка?Я испуганно вздрагиваю. Понимаю, что нахожусь в спальне. Здесь задернуты шторы, свет практически не поступает в комнату, темнота покрывает книжные полки, длинный стол, комод. Слабое свечение подчеркивает таинственность серых стен и синего пола. Я улавливаю приятный запах. Запах мяты. Осматриваюсь, привыкаю к темноте и неожиданно вижу на кровати Максима. Он выглядит уставшим, больным. Ребра сдавливают сердце, и мне приходится глубоко вдохнуть. Подхожу к парню, сажусь рядом и кладу руку на его горячий лоб.— Ты как? — мой голос совсем не такой, как прежде. Он приятный, низкий, нежный. Иногда я удивляюсь, как тембр может меняться в зависимости о того, с кем и как ты разговариваешь. — Голова сильно болит?— Совсем не болит.— Ну, конечно, — улыбаюсь я, и аккуратно глажу волосы парня. — Надо промыть рану.— Какую рану? — Макс усмехается. — Тебе, наверняка, показалось.— К сожалению, не показалось.Я встаю, и иду к выходу.— Ты куда? Лия?Поворачиваюсь и чувствую такую дикую тягу к парню, что становится страшно.А Макс смотрит на меня. Ему плохо, уверена, сейчас единственное, что должно волновать его — это головная боль. Но нет. Он смотрит мне в глаза так растерянно и нежно, что в душе переворачиваются все мысли, чувства, желания. Я улыбаюсь.— Я вернусь через минуту.Так и происходит. Захожу в ванну, выслушиваю недовольные причитания Киры, нахожу небольшое полотенце, смачиваю его и возвращаюсь в комнату.— Приподнимешься немного, — Максим садится, облокачивается о деревянную спинку кровати и внимательно следит за моим лицом, хотя лично я смотрю на его рану. Боюсь опустить глаза ниже.— Как остальные? — тихо спрашивает парень. — С ними всё в порядке?— Да. — Я протираю кровь на его виске, и поджимаю губы. — Кира уже нежится в ванной, Наташа спит на диване.— А Стас?— Стас страдает от одиночества. — Я хотела пошутить, но выходит как-то плохо. Максим грустно выдыхает, и морщится, когда я придавливаю полотенце к ране.— Больно? Прости.— Нет. Всё нормально.— Я не хотела.— Всё хорошо, — уголки его губ приподнимаются, и я робко улыбаюсь в ответ. — Ну, а ты как?— Отлично, — наконец, я говорю правду, и это греет что-то внутри. — Ударная волна оттолкнула меня, но я удачно приземлилась.— Везучая ты, чужачка.— Так и есть. Кстати, — я убираю полотенце со лба парня, и всё-таки опускаю глаза ниже. Наши взгляды встречаются, и мне стоит огромных усилий продолжить говорить. — Я хотела извиниться за то, что устроила в подвале концерт. Ты спас нас, и мне не стоило кричать.— Ничего страшного. Я понимаю, как тебе трудно. Слишком многое свалилось на твои плечи, так что просить прощение не стоит.— Стоит, — твердо отрезаю я. — Трудно, не трудно — какая разница? Я повела себя нагло, эгоистично. Кто знал, когда взорвется подвал? А вдруг мы бы не успели выбраться и подлетели на воздух из-за того, что я решила поистерить? — Выдыхаю. — В любом случае, прости. Иногда я не могу себя контролировать.— Я тоже.В глазах Максима что-то загорается. Почему-то мне кажется, что парень имеет в виду свой порыв в баре, наш танец. В тот день никто не смог взять верх над своими эмоциями.— Тебе нужно отдохнуть, — заботливо шепчу я. — Поспи.— Не хочу, — отрезает он. — Правда, не хочу.— Макс, ложись, пожалуйста.— Я засну, и ты уйдешь.Меня цепляют его слова. Становится так приятно и так одновременно с этим неловко. Я смущенно улыбаюсь.— Я никуда от тебя не денусь, — обещаю и ласково глажу его черные волосы. — Поверь мне.— Но…— Максим, — помогаю парню лечь и укрываю его одеялом. Стеснительно поджимаю губы, наблюдая за тем, как он борется со сном. Неужели так не хочет прощаться? — Я всегда с тобой.— Не всегда, — шепотом отвечает он, проваливаясь в небытие. — Ты уже как-то раз ушла от меня, чужачка. Ты уже оставляла меня одного.Внутри разгораются странные чувства. С одной стороны я понимаю, что все слова парня связаны с его состоянием, с его сонливостью, болью и слабостью. Но с другой стороны…Выдыхаю, наклоняюсь и целую Максима в лоб. Очень нежно, едва касаюсь. Этот порыв необъясним. Я не успела обдумать свои действия, не представила, что будет после них. Но я это сделала. И сейчас ничуть не жалею.— Спи, — вновь повторяю я, наблюдая за тем, как парень засыпает. — Спи, и ни о чем не думай.Улыбаюсь.Как бы мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Сейчас я как никогда чувствую свою силу. Чувствую, может лживое, но всё-таки теплое ощущение принадлежности к этому человеку. Он ведь нуждается во мне. Он хочется, чтобы я была рядом.И я буду рядом.Даже если не физически, я всегда буду рядом с ним мысленно.Неожиданно голову пронзает судорога.Я морщусь и недоуменно горблюсь. Протираю руками лицо, встаю с кровати и иду вон из комнаты.Предметы кружатся перед глазами. Я хватаюсь рукой за стену и плетусь вперед. Иду. Медленно, коряво, неуверенно. Выхожу из комнаты, откидываю назад голову и громко вдыхаю воздух. Легкие сжимаются одновременно с тем, как виски вспыхивают от огромного давления.— Что же это такое? — шепотом жалуюсь я, и врезаюсь спиной в книжный шкаф. Протираю руками лицо, хочу вернуться в реальный мир, избавиться от боли. Выдыхаю, приподнимаю руки и давлю на виски.— Что ты здесь делаешь? — спрашивает меня Шрам, и я недоуменно поднимаю на него глаза. Красные, испуганные глаза. — Почему ты здесь, а не в комнате?— Я…Меня перебивает другой голос.— Там слишком много людей, — поворачиваю голову в сторону, и еле сдерживаю крик в горле. — А мне нужно поговорить с тобой наедине.Моя копия, с зелеными прядями подходит к Стасу и тяжело выдыхает.— То, что я хочу сказать, вряд ли тебе понравится, — предупреждает она, и я судорожно прижимаюсь к шкафу. Борюсь между тем, чтобы расплакаться от ужаса, или взять себя в руки, успокоиться. К удивлению, побеждает второе. Стискиваю зубы и делаю шаг навстречу копии. Хочу услышать каждое её слово.— Что-то случилось? — взволнованно спрашивает парень. — С твоим дружком?— Нет. Это касается Наташи.Стас удивленно вскидывает брови, и тут я вдруг понимаю, что на его лице отсутствует шрам. Его попросту нет!— Боже мой, — шепчу и прикрываю рукой рот. Не верю своим глазам. Здесь парень красив, идеален. Не изувеченное лицо пропорциональное, гладкое, очаровательное. Узнаю в нем Макса, и грустно выдыхаю: как жаль, что жизнь оставила такой грубый отпечаток, на таком красивом, мудром лице.— Касается Наташи? — переспрашивает Стас, и усмехается. — Серьёзно?— Да. — Моя копия неуверенно выдыхает и кладет руку на лоб. — Мне трудно об этом говорить, но, кажется, я знаю, кто предатель.Прежде, чем девушка заканчивает своё предложение, парень громко выдыхает и отступает назад.— Что ты такое говоришь? — возмущается он. — С ума сошла?— Но это правда!— Лия, прекрати. — Стас обижено хмурится. — Зачем ты так? Неужели ваше соперничество заставило тебя упасть столь низко?— Ты влюблен и слеп! — восклицает копия, и указывает на парня пальцем. — Дело не в глупом соперничестве, а в том, что я видела Наташу в «Святом Клубе».— И что ты там делала?— Я… — девушка расстроено выдыхает. — Я следила за ней.— Следила? Лия!— Что? Мы друзья, Стас. Ты мне, как брат. Но я не могу молчать.— Сестра не стала бы ставить мне палки в колеса.— Просто послушай меня.— Не собираюсь, — отрезает он. — Это глупо! Знаешь, как дорога мне Наташа и всё равно заставляешь выбирать между вами.— Я всего лишь хочу, чтобы ты меня услышал! — требую копия. — В стае проблемы, и ты об это знаешь. Если предатель не новичок, значит, он один из проверенных, старых лиц. Правильно?— Но почему Наташа?!— Потому что она ненавидит меня! Потому что ей надоело, что ты находишься со мной рядом, что я командую, что мне доверяют люди… Она попросту не выдержала давления, и решила отомстить всей стае, таким вот низким образом.— Это уже выходит за все рамки, — Стас прожигает девушку яростным взглядом, разворачивается к ней спиной и выкрикивает на ходу. — Тебе пора уходить.— Стас! Подожди!Но парень не останавливается. Я вижу, как он скрывается за углом, и слышу, как расстроено выдыхает девушка. Протерев руками лицо, моя копия откидывает назад голову и закрывает глаза.— Черт, — шепчет она. Замечаю, что ей очень плохо и трудно. Грудная клетка копии то и дело двигается, быстро, неравномерно. Обхватив себя руками, девушка потерянно открывает глаза и достает из кармана телефон. Набирает номер, тихо просит:— Забери меня, пожалуйста. — Прикусывает губу. — Как ты и сказал, он мне не поверил.Кивает, кладет трубку и начинает двигаться вдоль коридора. Доходит до поворота к входной двери, бросает взгляд в сторону гостей, и внезапно исчезает, превратившись в легкую прозрачную дымку.Я ошеломленно смотрю копии вслед. Не верю в то, что вижу, но уже не считаю правильным отрицать очевидное. Мои флешбеки реальны. Я вижу прошлое.— Твою мать.Хочу продолжить мысль, но недоуменно замираю.Меня отвлекает странное чувство. Тягучая горячая линия спускается по губам, подбородку, капает на кофту, и я раздраженно придавливаю нос рукой. Опять кровотечение.Несусь в ванну, врываюсь в помещение, замечаю Киру в полотенце, и резко закрываю за собой дверь.— Господи, — восклицает она, наблюдая за тем, как я склоняюсь над раковиной и начинаю промывать лицо. — Да, что с тобой такое? Уже второй раз.— Не говори никому, — прошу я. — Пожалуйста.— Но почему? — Блондинка закрепляет на себе полотенце и поправляет мокрые волосы. Она подходит ко мне, кладет руку на плечо и тяжело выдыхает. — Вдруг это последствие аварии?— Нет. Это нечто другое.— Что ты имеешь в виду?— Я не могу рассказать, — расстроено опускаю голову на край мойки.— Как это не можешь? — возмущается Кира. — Я здесь, и я готова слушать. Так что не тяни, и объясни мне, что происходит.Смотрю на подругу, придавливаю нос и разоблаченно выдыхаю.— Уверена, ты не поверишь в то, что я тебе сейчас скажу, — блондинка молчит, и я продолжаю. — У меня случаются иногда видения. Их сопровождает головная боль, а затем носовое кровотечение.Повисает молчание. Подруга садится на край ванной, и скрещивает на груди руки.— Так, — протягивает она. — Видения, говоришь.— Да. С каждым разом кровь не останавливается всё дольше и дольше, впрочем, как и сами отрывки из прошлого: они удлиняются. — Промываю нос теплой водой, и стою над раковиной. — Понимаю, звучит так, словно я сошла с ума, но это правда. В первый раз, я увидела себя же в больнице. Моя копия говорила с кем-то по телефону: она была расстроена, зла и озадачена. Возмущалась и кричала. Во второй раз, она появился в баре. Танцевала со свежей татуировкой дабл ю, — украдкой смотрю на свое тату и морщусь. — В третий раз, то есть сегодня, копия настигла меня в коридоре. Она общалась со Стасом, причем на его лице ещё отсутствовал шрам! Представляешь?— Лия, — Кира нерешительно пожимает плечами. — Я хочу тебе верить, но…— Знаю, это бред. — Грустно выдыхаю и устало поникаю. Кровь не прекращает течь, и силы начинают предательски испаряться. — Не нужно было тебе рассказывать.— Нет! Конечно, нужно! Просто… — блондинка встает и неожиданно обнимает меня. Я не ожидаю такого порыва, удивляюсь, но не отстраняюсь. Её крепкие руки помогают устоять на ногах, и это замечательно. — Уверена, что это не галлюцинации?— У меня в прошлом были зеленые пряди в голове?— Да…— Значит, не галлюцинации. — Заключаю, и испуганно моргаю. — Кровь до сих пор идет.— Максим проснулся? Может, его позвать?— Нет. Он спит.— Так разбудим его. Стас сказал, что он вроде как уже хорошо себя чувствует.— Кира, что ты такое говоришь? Максу нужно отдохнуть.— Он сильный мальчик. — Отрезает блондинка. — Я уверена, что он не против был бы помочь тебе.— Нет, будить мы его не станем в любой случае.— Но почему?— Потому что… — поднимаю голову и смотрю на подругу в отражении. Стесняюсь, краснею, но всё же продолжаю говорить. — Потому что, кажется, я поняла, что Макс очень много для меня значит, и похоже, я так же играю в его жизни не последнюю роль.— Алилуя! — восклицает подруга и улыбается. — Я рада, что ты, наконец, осознала это.— Наконец?— Конечно. Слишком долго ты вспоминаешь человека, за которого готова была умереть.— Всё так серьёзно? — я спрашиваю ради приличия. На самом деле, мне известен ответ.— Так серьёзно, что даже скучно, — язвит Кира и поджимает губы. — Только объясни мне, почему ты не хочешь поведать ему о своих таинственных видениях и кровотечениях из носа? Вдруг он сможет помочь.— И выставить себя дурой?— Ну, посвяти его хотя бы в то, что уже третий раз удачливо избегаешь обморока.— Рассказать ему о кровотечение, значит взволновать и озадачить. К чему парню лишние проблемы? — Выдыхаю. — Пусть лучше побеспокоится о своей ране на виске.— Ты всё такая же самоотверженная, — выдыхает подруга, и закатывает глаза к потолку.— Что ты имеешь в виду?— Как что? Макс — начинающий врач: может, он в состоянии помочь. Но нет: ты выбираешь тот вариант, который облегчит жизнь ему, но доставит уйму неприятностей тебе.— А ты как хотела? Жаловаться, не в моих правилах.— В твоих правилах рисковать и набивать шишки.Кира выдыхает, подходит к своим вещам и неожиданно достает из сумки маленькую бутылку с бронзовой жидкостью. Открывает её и жадно припадает к горлу губами.— О Боже, что это?Вытирает подбородок рукой.— Виски.— Откуда он у тебя? — ошеломленно спрашиваю я. — Не рановато ли для алкоголя? Ты же только утром жаловалась, что тебе плохо.— Самое время, чтобы выпить. — Блондинка вновь глотает жидкость. — Я хочу расслабиться.— Сумасшедшая.— Знаю.— Просто удивительно. — Тяжело выдыхаю, задумавшись над тем, что любовь Киры к алкоголю можешь привести к серьёзным последствиям. Пытаюсь откинуть эти мысли. Смотрю на свое отражение, разглядываю глаза, и вдруг осознаю, что вижу в них нечто новое. Словно меня, наконец, наполнили тем содержимым, которого не хватало на протяжении четырех месяцев. Приходиться признать, что в таком состоянии, я больше похожу на свою копию, чем на саму себя. — Знаешь, меня с самого начала потянуло к Максу, но я не понимала почему. Сначала думала, что манит его внешность, его ум. Но теперь я знаю, — улыбаюсь и прикусываю губу. — Знаю, что меня манил он сам. Манил тот факт, что в моем сердце кто-то есть… но кто? — Протираю нос, и усмехаюсь. — Черт меня подери, Кира. Как такое возможно? Я влюблена в человека, которого забыла. Разве это нормально?— В жизни всё возможно, — блондинка кладет подбородок мне на плечо. — Когда расскажешь ему о том, что всё вспомнила?— Я пока не вспомнила, — поправляю подругу, и выдыхаю. — Пока что, я лишь почувствовала.— Но он должен знать. Максим заслуживает правды.— Нет никакой правды, Кира. Мои предположения основываются лишь на том, что сердце выпрыгивает из груди, когда я его вижу, а живот скручивается в трубочку и провоцирует головокружение с тошнотой. Но вдруг всё это лишь игра воображения? — Хмурюсь, и радуюсь, что кровь остановилась. Промываю лицо, тянусь рукой к полотенцу и прикладываю его к носу. — Что если Максу плевать на меня? В конце концов, давай вернемся в прошлое и вспомним, как он избил меня, вспомним, как он кричал, что не хочет меня видеть в стае.— Ты смеешься? — возмущенно восклицает подруга, взмахивая уже полупустой бутылкой. Когда она успела её осушить? — Милая моя, раскинь мозгами. Он каждый раз спасал тебе жизнь, и не потому что хотел побить девушку, попасть под поезд или угодить в руки к ментам. Он рисковал многим ради тебя, лишь потому что дорожит твоей жизнью! Разве это не повод задуматься и перестань винить его во всяких глупостях?— Эта глупость не проходила на моем плече неделю, — обижено тяну я.— Лия, прошу, не выдумывай. Смешно слышать от тебя такое. — Блондинка отходит в сторону и придавливает мокрые волосы руками. — Я бы на твоем месте не теряла времени. Макс и так слишком долго тебя ждал. Не надо мучить его теперь, когда ты обо всем догадалась.— Я никого не мучаю. Я просто не знаю, как мне себя вести.— Не нужно знать! Просто подойди к нему и скажи, что он тебе дорог. Что в этом сложного?— Хватит, Кира. Всё не так просто, как кажется, — протираю руками лицо. — Посмотри на нас! Мы постоянно ссоримся. Вечно кричим друг на друга, спорим. Он абсолютно не понимает меня, а я не понимаю его. Иногда мне кажется, что это человек-камень! Да, он добрый, и его глаза очень, очень красивые. Но давай поговорим серьёзно. Максим иногда ведет себя слишком высокомерно. А мне не нравятся высокомерные парни, ясно? А ещё он считает меня маленькой, беззащитной, уязвимой девочкой, но я не такая. Я, может, совершаю ошибки и вечно попадаю в какие-то неприятности, но это не значит, что я слабая. А он именно так и думает! — недовольно взмахиваю руками. — Он не уважает меня, раз считает трусихой и слабачкой. И какие тогда могут быть отношения у таких людей? А? Скажи мне, какие? — Неожиданно подруга усмехается. Я сначала думаю, что мне показалось, но затем она вновь улыбается. — Что? Что смешного?— Ничего.— Ну!— Да, правда, ничего.— Кира! — Я выпрямляюсь и подхожу к девушке. — Сейчас же скажи мне, что заставило тебя рассмеяться, после такого трогательного эмоционального признания?— Это не важно. — Смиряю подругу недовольным взглядом, и та, поджав губы, разоблаченно выдыхает. — Просто я где-то уже это слышала.— В смысле?— В смысле, каждый раз, когда вы ссорились с Максом, а происходило это довольно-таки часто, поверь мне, я оказывалась твоим личным психологом, и выслушивала подобные жалобы, претензии. — Кира улыбается. — Ты всегда была недовольна тем, что Макс не доверяет тебе. Говорила: почему он не позволяет мне справиться с проблемой в одиночку? Я ведь смогу, я ведь сильная! — Девушка качает головой и мутно смотрит на меня. — Но на самом деле, его желание сделать тебя маленькой и беззащитной, было связано лишь с тем, что он за тебя волновался. Максиму всегда было спокойней, когда ты не ввязывалась в конфликты, стояла за его спиной. Так он контролировал ситуацию, защищал тебя.— Ты так говоришь, словно я постоянно влипала в неприятности.— Так и есть. Ты вечно набиралась проблем.— Да, ладно, — я удивленно присаживаюсь на край ванны. — И что же именно я делала?— Мне и вспоминать страшно! — блондинка садится рядом, глотает виски и задумчиво облизывает губы. — Как-то раз тебе не понравилось, что твой одноклассник, Женя, полностью передрал твою аттестационную контрольную работу по физике. Он, конечно, тот ещё придурок: списал всё, как скопировал. Учительница это заметила, и поставила тебе неудовлетворительно. А ты так готовилась, хотела угодить родителям, сказать: вот, я умею не только гулять до ночи и приносить тройки, но и шевелить мозгами. А в итоге вышло, что мама запретила нам видеться, тебя заперли под семью замками, и ты не попала на концерт Би-2, куда копила деньги с начала сентября.— Вот это да! — возмущаюсь я. — А я ещё говорила с ним после операции.— Удивительно, как решился заговорить с тобой он. — Кира горько улыбается. — Ты хотела натравить на него троих наших ребят, на что Шрам и Максим естественно отрезали твердое: нет. Расстроилась, обиделась, но руки не опустила. После школы заманила бедного парня в кино, а по пути избила так сильно, что он ходил две недели с шиной на руке.Я расширяю глаза, и недоуменно вскидываю подбородок.— О чем ты? — мне не по себе от её слов. — Я не могла так поступить.— Женя, конечно, никому не рассказал. Признаться, что его избила девчонка на голову ниже — это ведь так унизительно.— Но как я справилась с ним? — удивленно восклицаю и недоверчиво качаю головой. — Ты видела Женю? Помнишь, как он выглядит?— Ты же Кобра, Лия, — напоминает мне Кира. — Побить Женю было проще простого.Я встаю с края ванны и недовольно складываю перед собой руки.— Я бы никогда так не поступила.— Я как-то сказала тебе, что ты любишь рубить сгоряча, — вспоминает подруга и неуверенно пожимает плечами. — Так оно и есть.— Но это бред, — защищаюсь я. — Я избила человека? Я? Не говори глупостей. Я даже драться не умею.Кира вновь смеется, и мне приходится задуматься.Черт подери. Каким монстром я была год назад?— Ясно. Что ещё?— Хмм… — подруга пьяно хмурится. — Однажды, ты заметила, как два парня издевались над собакой. Они привязали беднягу к дереву, кидали в неё камнями.— Какой ужас, — Всегда злили люди, считающие, что издевательства над слабыми делает им чести. — Мерзкие идиоты.— Ты, конечно, вмешалась. Отвязала дворнягу, спасла ей и жизнь, но сама попала в непростую ситуацию: парни решили поиграть с тобой, — подруга грустно выдыхает, и я недоуменно хмурюсь. Не понимаю, почему она расстроена на этот раз. Если Женю я избила, сославшись на тупую злость, то здесь вполне уместна хорошая встряска мозгов для обоих ублюдков. — Лия, — Кира пьяно смотрит на меня, хотя пытается выглядеть серьёзно. — Один из них попал в больницу с сильным сотрясением мозга.— Так ему и надо, — немного испуганно отрезаю я. — В следующий раз будет думать, прежде чем решит поиздеваться над животными, или другими, более слабыми людьми.— Он умер.Словно приговор, звучат её слова. Я отхожу назад и с ужасом выдыхаю.— Что?— Кровоизлияние в мозг.— Ты ведь шутишь?— Такими вещами не шутят, — шепчет блондинка. — Он скончался спустя три дня, после операции.— Зачем ты говоришь мне такое? — с болью восклицаю я. — Зачем?— Ты должна быть в курсе.— В курсе чего? Что я монстр!— Успокойся, — легкомысленно выдыхает Кира. — Его смерть — не твоя вина. Говорят, он до этого подрался ещё с кем-то, много курил, почти неделю ходил с повышенным артериальным давлением. Так что инсульт был неизбежен.— Спасибо. Ты облегчила мои страдания. — Выдыхаю, и подавлено иду к выходу. — Мне нужно домой.— Подожди! — блондинка срывается с места, и останавливает меня. — Чего ты? Я не хотела обидеть тебя.— Ты не обидела меня.— Лия! Ну, прости. Я решила, что лучше ты узнаешь такие подробности от меня, чем от кого-то другого.— Так и есть. Но мне, правда, нужно домой. — Не правда, но я не хочу сейчас находиться здесь. Мне нужно подумать. — Позвоню, когда доеду.— Эй! Бронская! — тянет девушка и хватает меня за руку. Я поворачиваюсь и резко выдыхаю. — Ну, перестань. Я всё это сказала лишь потому, что считаю неправильным скрывать от тебя правду. Ты слишком долго была в неведении. Теперь пора наверстать упущенное.— И почему нельзя было начать навёрстывать упущенное с чего-то хорошего? Или я, на самом деле, такой монстр, каким меня видят родители, сестра?— Плохое было, Лия. И не нужно его отрицать. — Блондинка пьяно хмурится. — О хорошем ты и так узнаешь. Не лучше бы вооружиться своими прошлыми ошибками и не допустить их сейчас?Я недолго думаю.— Нет. Не лучше.— Но почему?— Потому что ты хотя бы могла постараться реабилитировать меня к жизни! Из моей памяти вылетел целый год, это сводит с ума, Кира. И знаешь, мне бы хотелось услышать что-нибудь хорошее, ободряющее, а не сразу же осведомиться в том, как я помешенно избивала людей! Или… или о том, как я их жестоко убивала! — Тяжело дышу и обижено хмурюсь. Мои глаза наливаются слезами. Я не верю и не хочу верить в то, что способна на нечто подобное. — Тебе не понять, что я сейчас чувствую. Да, я согласна: плохое было. Но почему ты начала свой рассказ именно с этого? Неужели, — я растерянно моргаю, прикусываю губу. — Неужели за весь прошедший год, я не сделала ничего хорошего, стоющего? Не сделала того, чем сейчас могла бы гордиться?— Лия…— Спасибо тебе, — смахиваю с глаз слезы. — Спасибо тебе, подруга.Вырываюсь из ванны, и стремительно направляюсь к выходу.— Ну, подожди, — воет сзади блондинка и бежит следом за мной. — Пожалуйста, прости. Я не подумала.— Теперь нет смысла брать свои слова обратно. Ты уже всё сказала, а я уже всё услышала.— Тот парень умер, да. — Тараторит блондинка. — Но это был несчастный случай! Ты не при чем. Твоей вины нет!— Нужно было говорить об этом раньше, а не сейчас, когда я уже успела себя возненавидеть.— Лия, всякое в жизни случается. И плохое, и хорошее. И как бы сложно не было это признавать, но все мы совершаем ошибки. Абсолютно все.— Да, спасибо, что просветила.— Не понимаю, почему ты злишься.— Потому что я не убийца! — резко развернувшись, кричу я. Не ожидаю от себя такой реакции, но не противлюсь дикой злости. У меня внутри горят все органы, горят глаза и ладони. Я судорожно выдыхаю. — Я не убийца.— Знаю, — шепчет Кира и испуганно замирает. — Я знаю это.— Тогда почему все, сказанные тобой слова, говорят об обратном? — обижено вскрикиваю я, и вновь протираю лицо. — Почему ты только что сравняла меня с землей, Кира? Почему?— Я лишь хотела сказать тебе правду…— Что здесь происходит? — неожиданно спрашивает Стас и выходит в коридор. Он недоуменно смотрит на меня. Видит слезы и растерянно переводит взгляд на Киру. — Что ты ей сказала?— Ничего, — защищается блондинка. — Ничего такого, что должно было её обидеть.— Ты не обидела меня, — ядовито чеканю я. — Ты просто-напросто убила во мне веру в себя!— Лия, — Шрам подходит ко мне и берет за руки. — Что случилось? Скажи мне, что?— Ничего.— Не закрывайся. Объясни мне.— Ты так говоришь, словно всё прекрасно понимаешь, — меня начинает колотить. Я чувствую, что слезы уже несутся по щекам, что ноги дрожат, что лицо покраснело. Но я не сопротивляюсь. — Да, Стас? Ты знаешь, какая я на самом деле.— Лия, прошу тебя, успокойся. Не суди себя за прошлое. Ты там больше не живешь.— Разве? Тогда почему мне кажется, что я никак не могу начать жить в настоящем?— Ты уже начала, — уверенно отрезает парень. — Сейчас, здесь, в этот самый момент ты вспомнила про те ошибки, которые когда-то уже успела себе простить. В этом нет смысла!— Как же нет? — испуганно спрашиваю я, и взрываюсь плачем. — Я чудовище, Стас.— Нет, конечно, нет! — Парень неожиданно обнимает меня, и сжимает в объятиях так крепко, что у меня перехватывает дыхание. — Я не знаю, о чем именно тебе рассказала Кира, но в любом случае прошлое позади. Ты уже пережила его, уже расплатилась за свои ошибки, усвоила их. Не заставляй себя заново страдать.— Но я не могу. Я не могу.— Тшш, — успокаивающе шепчет Шрам, и поглаживает мои волосы. — Ты справишься. Даже если тебе придется пережить это снова, ты справишься.Наступает тишина, которую прерывают лишь мои всхлипы. Я держусь за парня так крепко, что начинают болеть пальцы, полностью сводит руки. Мне очень плохо, и очень обидно. Я никогда не смогла бы даже подумать о том, что человек умер по моей вине. Это так отвратительно и мерзко. Плачу. Сильней вжимаюсь в Стаса и мысленно благодарю его за то, что он не отпускает меня.Людям свойственно ошибаться. Все мы когда-то говорим ни те слова, совершаем ни те поступки, приходим ни к тем выводам, или прощаем ни те вещи, которые дозволено прощать. Но есть определенный лимит.Солгать маме или сбежать с уроков, подставить друга или избить человека. У каждого действия свой процент неразрешимости. И если сложить все мои ошибки, суммировать каждый мой промах, заблуждение, недостаток или провинность, я превышу этот лимит. Я превышу допустимую норму, и окажусь в самом низу без родителей, друзей. Я останусь одна вместе со своими грешками, ложью, совестью. И это убьет меня. Я знаю, что это меня убьет.