Глава 16

Ехать на велосипеде, не держа руль, но крутя педали — бесценное «удовольствие» для Эйдена. Его перебинтованные руки слишком ослабли, чтобы уверенно управлять старой махиной, так что эту задачу взяла на себя Андреа, сидя позади и следя за дорогой из-за мужского плеча. Не сразу, но они привыкли так ехать по дороге, рассекая фарами ночной покров. Молчали, собирая кружево из вороха мыслей, и, не перекинувшись ни словом, добрались до родных комнат.

Андреа разогрела вчерашние сырные лепёшки (наконец-то Эйден поел дома) и разлила по стаканам молоко. Плотный поздний ужин получился, но после него и напряжение спало, и настроение поднялось.

— Думаю, с Кейси всё обойдётся, — выдохнул Эйден, набив желудок. — Всякое происходило — и хоть бы хны. Даже я не настолько крут.

— Это точно, — хихикнула Андреа. — Там в ванной мазь для заживления ран есть. Возьми.

— И когда ты успеваешь покупать всё для дома и за кафе следить?

— Женский секрет. Спокойной ночи.

«Спокойствие — то, что нужно» — выдохнул Эйден, сидя на краю ванны и разбинтовывая руки. На ладонях осталось несколько чешущихся порезов — не очень глубоких, но, разгибая пальцы, тянущая боль тянулась от них по нервам. На ступне разрез выглядел похуже — сгустки крови облепили шов.

«Отпадно-потрясное лето выдалось». Промыв, обработав последствия бурной — точнее, бурной после другой бури — ночи, он, прихрамывая, добрался до кровати, упав головой на холодную подушку. Раньше он и подумать не мог, что тишина может успокаивать лучше любого коктейля и музыки; обычно, ему случалось избегать её гнетущее давление. Но один голос — Кейси — стал самым желанным звуком, и ему отчаянно хотелось услышать его снова. Он отмахивался от страшных видений, повторяя вновь и вновь: «Всё будет хорошо», — пока тревожное сознание не накрыл мирный сон. Ни кошмаров, ни воспоминаний на прокрутке. Цунами оставило его в покое.

И наступило новое августовское утро — ясное, солнечное, воодушевляющее. То, что нужно, чтобы восполнить силы. Эйден впервые за долгое время проснулся раньше сестры (наверное, та забыла завести будильник). После лёгкой зарядки — раз уж бег на сегодня отменили — он обновил повязки, радуясь, как ребёнок, что боль притупилась, и даже на ногу ступать — не по раскалённым углям ходить. Когда ему удалось пожарить подобие пышных блинчиков (ловкость к рукам пока не вернулась), Андреа уже привела себя в порядок и спустилась на первый этаж, учуяв ароматный медовый запах.

— Ух ты.

Её мини-праздник — когда она не у плиты. Завтрак пришёлся ей по вкусу, несмотря на небрежные края теста. А Эйден вдруг помрачнел, поглядывая на телефон.

— Ждёшь звонка? — поинтересовалась Андреа, закидывая чуть подгоревший блинчик в тарелку. — От Шейлы?

— Она так и не позвонила. Даже не написала.

— Может, занята?

— У неё отпуск.

Андреа отложила приборы.

— У неё могли появиться дела. А тебе надо потратить энергию не на переживания, а... ну, скажем, на работу. Ты же не передумал поступать в колледж? Тебе нужны деньги. А с Кейси, наверное, сейчас его мама сидит. Может, Шейла тоже там, помогает?

Эйден пожал плечами. Сидеть в неведении, без возможности что-то сделать, — угнетающе.

— Да... лучше работой займусь. Отвлекусь хоть.

— Тогда одевайся.

***

Тёплая погода стряхнула хмурость с лица. Но для общего спокойствия, Андреа взобралась на холм, осмотрела город с высоты. Эйден, опешивший от её поступка (но не отговоривший), с замиранием сердце наблюдал, как та вглядывалась в юго-восточные улочки, а потом скатилась на кроссовках со склона.

— В общем, кажется, участок оградили лентой. Там стоит одна полицейская машина. А ещё зеваки собрались...

— Надеюсь, они собирают улики, а не закапывают их, — покачал головой Эйден. — Ладно, погнали в кафе.

Он поправил лямки рюкзака и зашаркал в сторону моря. Андреа — рядом. И, несмотря на светлое доброе утро, душа трепыхалась, страшилась неизвестности. Вскоре в «Магнолию» подтянулись сотрудники, открылись двери для гостей, вычищенный зал наполнился тихой мелодией. Эйден, глядя на весёлые лица, поймал себя на зависти; хорошо жить, когда единственная забота — сколько сахара в напиток добавить или где встретиться с друзьями после работы.

Такой жизнью и он довольствовался.

— Мне не стоит расспрашивать, где ты нарвался на неприятности?

Освободившись от клиента, Ленни сочувствующе посмотрел на руки Эйдена, пока тот пил шипучую крем-соду через трубочку. «Интеллигентная голова...».

— Занятное рандеву приключилось.

— Интересные у вас с Кейси игры...

Эйден метнул взгляд и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Алкогольные пары вредят даже светлым умам.

— Неужто это Деби?..

Эйден прыснул, и взбитая пена фонтаном разлетелась по столу. Но возмущался он недолго; осмотревшись, сразу посерьёзнел и заговорил тише:

— А где она, кстати?

— Со вчерашнего дня не появлялась, хотя у неё смена. На звонки не отвечает.

— На звонки, хм... Вы ведь, когда устраивались, приносили документы?

— Сразу видно, кто владелец кафе... Да, наверняка, Андреа хранит копии у себя. А что тебя заинтересовало?

— Проверить надо.

— Только мою анкету не смотри! — крикнул Ленни вслед Эйдену. — Она накладывает порчу на всех, кто её прочитает. Кроме администратора.

Эйден усмехнулся. Для Ленни это лето в кафе — последнее. И, наверное, они уже не поработают вместе и даже не увидятся. Тоскливое ощущение закралось в сердце... но выдохнув, он подошёл к шкафу, который никогда не открывал: всеми важными вопросами занималась сестра.

У него вскружило голову — и как в десятке стопок бумаг найти анкеты? Архивные записи, декларации, счета и чеки... в глазах поплыло от мелкого текста.

— Вот ты где, — он победно схватил (и прикусил язык от кольнувшей боли) красную папку с пометкой «Сотрудники» и свежими документами внутри.

Эйден рассыпал всё из первого файла и искал что-нибудь любопытное. Попался лист с ксерокопией паспорта.

«Деби Блаймер, 1997г.р.».

— Не Викрид? — Но это не последнее, что его удивило. — Город Лоушер? Что за?..

Он отчётливо помнил слова Шейлы: Викриды жили в Канерберге и, судя по её реакции от новости о сменившемся местоположении, не покидали его. Информация мисс Ливенделл внушала доверие — не зря же она терпела Скотта во времена их отношений. Деби устроилась в кафе ради слежки? Её мотивы — как спутанный клубок, внутри которого прощупывался шип. И как не подбирайся к нему — не распутать.

Эйден кинулся к ноутбуку. Мозг не соображал — сообразит Интернет. Попутно он набрал номер Шейлы; отсутствие весточки от неё — дурной знак.

Поиск по ключевым словам. Первая ссылка — мимо. Вторая — тоже. Остальные — даже не близко к разрытому делу. Сплошь однофамильцы Блаймер. Ничего полезного. «Неужели студентка вообще не мелькала даже в соцсетях?».

...Стоп. А вдруг... вдруг никакой студентки по имени Деби Блаймер не существовало?

< Запрос: Викрид Канерберг

Как и ожидалось, новостной ресурс заполнился полицейскими сводками, где значилось имя Скотта. Но Эйден не сдавался, проверяя каждый сайт, каждый отчёт, цепляясь за слова, которые могли навести на след девушки. И, внезапно, новость в один крошечный абзац, закинутая в конец огромной разгромной статьи про разложение умов школьников.

«...Деби В., ученица класса 2-3...

Драка с одноклассницей... обе попали в центральную больницу г. Канерберг...

Ответственные за рассмотрение дела — старший офицер, С. Викрид, врач-хирург Ш. Ливенделл. Апрель 2017г.»

Эйден отъехал на стуле и замер. Его шокировал не возраст Деби, — пятнадцать-шестнадцать лет, судя по классу, — и даже не то, что Деби жила по поддельным документам. Ключевые фигуры — Шейла и Скотт. Что бы там ни случилось, врач знала их секреты. Знала и молчала, пока вседозволенность её бывшего не достигла апогея. И если она надумала пригрозить донести сведения, что Викрид — наверняка он — помог Деби оформить фальшивый паспорт, а то и в придачу рассекретить другие махинации...

На очередной звонок мисс Ливенделл не ответила.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Без паники.

Эйден смахнул все бумаги на место и ринулся к двери — дорога каждая минута, если Викрид надумал избавиться от лишних для его миссии людей. Но, внезапно, ручка не поддалась. Эйден бочком навалился на дверь — и та лишь дрогнула.

«Кто-то с той стороны мне блокирует выход?» — догадался он и прислушался. И в этот момент тихий щелчок — и Эйден смог выглянуть в щель. Два полицейских у входной двери беседовали с Андреа и, судя по их лицам, не комплиментами они перекидывались.

— Потише, — шикнула официантка, загородившая собой дверь.

Два раза просить не пришлось. Эйден боялся, что офицеры задержатся надолго. К счастью, через несколько минут проход освободился.

— Они за тобой пришли, — предупредил Ленни.

— Хотели в участок на допрос отвезти, — сказала Андреа, тяжко выдыхая. — Но я сказала, что понятия не имею, где тебя носит. А ты что такой ошарашенный?

— Нет времени, — собравшись с духом, старался отчётливо говорить Эйден. — Ливенделл угрожает беда, возможно, и Кейси... и тебе тоже. Я в больницу. Если не вернусь через час — бейте тревогу.

— На такси поедешь? Я с тобой!

— Нет... такси заметнее, и ждать придётся чёрт знает сколько. Велик возьму. А ты оставайся. Здесь безопаснее.

Эйден сжал сестру в объятиях — сам не зная, почему, но ничего хорошего в затее он не видел. Для себя. И он не мог позволить снова кому-то впутаться в личную проблему и пострадать. Один раз ему пришлось довериться — и ничего путного не вышло, Кейси пал жертвой, которую можно и нужно было избежать. Вторую ошибку Эйден не допустит.

Он бежал, забыв про боль. Выкатил велосипед, тронулся с места — руки и ногу обожгло. Но ценна каждая секунда; тратить их на зализывание ран — насмешка над теми, чью жизнь покалечили. Эйден выехал на короткий объездной путь по заросшей траве, подальше от машин, среди которых виднелась полицейская, скрываясь в тени склонов и домов. Колёса бешено вращались на спицах, подпрыгивая на камнях. Цепь скрежетала на крутых поворотах. И, наконец, скоро показалась знакомая асфальтированная тропа с круговым заездом на автомобильную стоянку маленькой Лоушерской больницы. К концу поездки бинты протёрлись, побагровели. Накатила тошнота. Бросив велосипед у велопарковки, Эйден, выровняв сбившееся дыхание, попал в прохладный коридор больницы. Ни Викрида, ни Ливенделл поблизости не оказалось.

— Здравствуйте, — обратился он к улыбчивой медсестре на ресепшене. — Я бы хотел навестить Кейси Уэлтиса, он поступил сегодня ночью.

— Ваше имя?

— Эм... Эйден Халдер.

— Сожалею, — она подняла на него взгляд, — но время для посетителей закончилось. Приходите завтра.

— Чего?.. Так, допустим. Но он же в порядке?

— Да, всё хорошо, он отдыхает.

— Отлично... не подскажете, — Эйден, скорчив жалобную мордашку, посмотрел ей в глаза, — где туалет? Я ехал почти полчаса, и что-то живот прихватило...

— Коридор налево, поворот налево.

Поблагодарив, он отправился по указателям. Больные не разгуливали, врачи засели в кабинетах — самое время творить беззаконие. Юркнув в пустующий мужской туалет, пропахший дезинфекторами, он осмотрелся и нашёл заветное окно между туалетными кабинками и раковинами.

«Время закончилось... тьфу, наверняка Викрид кляузу сунул ей, чтобы не пустить меня... ну и пускай».

Он набрал на телефоне номер Кейси. Только бы сотовый при нём оказался, только бы ответил...

— Эйден?..

Мягкий голосок теплее солнца. На миг Эйден почувствовал, что растворился в переполнившем его счастье, пока снова не услышал своё имя.

— Да, я тут... привет. — Он смахнул слёзы. — У меня тут проблемка одна... не подскажешь номер палаты и этаж?

— Четвёртая. Это на первом этаже, правый коридор.

— Жди, сейчас приползу.

— Ой, надо и мне надо туда вернуться...

Не задумываясь, Эйден вытряс мусор из одного ведра в другое и ловко подпёр пустой бак к стене. Взобрался, открыл широкую форточку, аккуратно перекинул рюкзак, чтобы тот не улетел дальше видимой траектории. Затем и сам полез в отверстие, снеся ногой импровизированный табурет. Чуть не застрял в плечах, но всё же, со скрипом, извертевшись, оказался на воле.

Следующей трудной задачей оказалось ползти вдоль стены. На четвереньках, чтобы подозрительный пациент, решивший полюбоваться видом на город, не вызвал охрану. То ещё испытание. В один момент Эйден потерял бинт — тот попросту порвался. Порезы отозвались жгучей болью, раздираемые травой, но это не остановило на пути к цели. Вдруг оконные рамы распахнулись над головой. Эйден уже готовился вылететь из больницы прямиком в лапы полиции, но...

— Фух, успел... чуть не пропустил.

Он поднял голову — на него в ответ смотрел Кейси: улыбчивый и беззаботный, с лучащимся золотом в радужках глаз. На лице россыпью заживали царапинки — не такие страшные, когда они кровоточили. Обычно струящиеся по щекам волосы собрали в хвостик на макушке, открывая лоб — основной удар пришёлся по нему, судя по шву.

— Залезай.

И Эйден перелез, стараясь ни к чему не прикасаться. Не успел он выпрямиться, отряхнуться, как получил нежные и крепкие объятия. Эйден словно заново родился, преисполненный небывалым восторгом к миру, в котором его любимый — живой и радостный. Будто окровавленные гардении — иллюзия, сотворённая кошмарным сном и развеянная поцелуем.

***

Эйден уставился на ладони, заботливо перебинтованные; не положено кровью плескать по вымытому полу. Он рассказал, в какую игру их закинули, и что хэппи-энд на горизонте не маячил. Бедняжка Кейси, подколотый лидокаином, боролся с онемевшим языком и скомканным произношением. И всё же, включившись в диалог, живо интересовался пропущенными им событиями. А после рассказал историю в стенах палаты.

Помимо Эвин, просидевшей у постели сына до утра, его навещала мисс Ливенделл. Рекомендовала ничего не пить из чужих кружек, даже если уверяли, что напиток — исцеляющий нектар. И как кстати, после неё заглянули два офицера — Викрид и Гельберт, купившие по дороге в больницу кофе для себя и свежевыжатый сок для Кейси. Удивительное совпадение — впрочем, кому, как не Шейле, разбираться в методах отравления, особенно во времена, когда враг повсюду.

— Я не пил, — указал он на фирменный стаканчик на прикроватном столике.

— А что полицейские сказали?

— Ничего особенного. Отдали вещи и пожелали лёгкого выздоов... выздоровления. Скорейшего. Девушка хотела спросить о преступнике, но Викрид её перебил. И они ушли.

У шкафа лежал рюкзачок. Эйден нахмурился — давно полиция переняла курьерские обязанности? И к чему затыкать Лоушерскую коллегу? С позволения Кейси, он осмотрел увесистую сумку. Не нашёл ничего особенного ни внутри, ни снаружи; карманов лишних не подшили, компромат на дно не закинули. Напоследок подёргал подшитые значки и брошь. И последняя вещица его смутила.

Эйден снял гардению с сумки — и не ошибся. Она тяжелее; не настолько, что рука под весом опускалась, но с момента покупки вес изменился. Встряхнул брошку — не почувствовал, что держит полый деревянный цветок.

— Ты в неё что-то запихнул? — И Кейси в ответ изумлённо покачал головой.

В нижней части лепестка остались неровности — полосочки вдоль проклеенного шва. И тогда Эйден, пораскинув мозгами, схватил ножницы. Кейси ошарашенно наблюдал, как брошь под давлением острия разломалась на две части. Как из внутренней части, должной быть пустой, вывалилось миниатюрное, размером с ноготь, пластмассовое круглое нечто.

Парни замолчали. Эйден не остановился на этом — и доломал, как ему показалось, записывающее устройство. Разрезал каждый проводок, расцарапал поверхность матрицы, вынул аккумулятор-таблетку. Такую штуку не купить на рынке...

— Это Деби сделала... вот о каких записях шла речь. Поэтому Викрид мог с точностью узнать, где ты и с кем, чтобы разработать план. Чтобы...

Эйден опустился лицом на истерзанные ладони.

— Я идиот. Доверял ей, не хотел расстраивать...

— Посмотри на это с другой стороны. — Кейси соединил половинки гардении. — Теперь подарок такой, каким ты его задумывал. И только от тебя.

Уголки губ дрогнули. Выпрямившись, Эйден взглянул на «лодочку» с вложенным украшением — покарябанным и по-прежнему памятным, некогда хранившим тайну чувств. Разбитая безделушка, ставшая ценностью в руках влюблённого. И как не усомниться в том, что звёзды освещали путь, когда по-настоящему истинный мрак развеивало сияние человека? «Всё будет хорошо» — вспомнились слова детского заклинания. И Эйден, пообещав вернуться с цветами, оставил Кейси непоколебимую надежду.

«Что ж, может, Андреа права, и Ливенделл срочно вызвали по работе?» — обходя здание, рассуждал он. Вдруг ничего, кроме важных дел, не скрывалось за десятком пропущенных звонков? Эйден, убедившись, что охрана не кинулась его искать, проскочил мимо главного входа и подобрал несчастный велосипед, брошенный второпях. «Перенял выносливость хозяев» — ласково потрепав металлический скелет с редкими вмятинами, подумал Эйден. Он сел поудобнее и, разглядев с высоты крышу кафе, неспешно двинулся на юг, в родные места, надеясь вскоре отправиться туда с Кейси.

И в одну минуту — одну из шестидесяти, роковую — мысли улетучились вместе с ощущением резинового руля и жёсткой сидушки. Мозг поздно спохватился, что на высокой скорости неслась машина. От бокового удара тело перекатилось, наткнулось на дикие кусты. Ощущения притупились. Лёжа на боку, вдыхая горячий смрад асфальта и крови, забившей рот, Эйден пытался подняться на разодранный локоть. Он не верил, что до сих пор сердце билось; только нога обессиленно подогнулась, выглядела неважно...

Вдруг его насильно потащили в сторону — нет, не вглубь растений, вниз с холма, а к машине. Белой машине, обклеенной полицейскими знаками. Пока Эйден соображал — отбиваться или позволить офицеру без здравых принципов добить его, — он оказался запихнутым на заднее сидение. Рюкзак сорвали со спины.

По соседству с ним сидела — вернее, бездвижно лежала с прикрытыми веками — Софи Гельберт. В ослабевших пальцах — пустой стакан с крышкой, копия того, что стоял в палате Кейси. Скотт Викрид, видимый из лобового стекла, скинул велосипед в низину рассаженных деревьев. Грохот цепей и спиц заставил вздрогнуть. Чудесным был друг, несправедливо отправленный на тот свет.

Эйден прижался лбом к спинке переднего сидения — его вдруг в жар бросило, а от каждого вдоха в груди отзывалась острая боль. Он пощупал место, где растекался синяк; в рёбрах покалывало. Затем сместил руку на колено; он не эксперт, но кости не повылазили, а это уже успокаивало.

Хотя о каком покое думать, когда рядом —свихнувшийся страж порядка?