Глава 3

Влад надкусил помидор, потряс над ним дорожной фарфоровой солонкой в виде белого мишки, заел бабушкиным бутербродом и запил сладким чаем из термоса. Завтрак в лесу и непривычная обстановка его ничуть не смущали. Болтая ногами от удовольствия, мальчишка поглядывал на родителей, удалившихся за деревья. Мама сердилась, а папа жестикулировал, в чём-то убеждая её.— Я не понимаю тебя, — сухо говорила Катя, — ночью ты уверял, что мы сегодня же поедем к мосту и попытаемся вернуться домой, а сейчас ты городишь такую чушь! Для чего нам здесь оставаться? И как ты объяснишь всё Владику?— С Владом как раз всё просто. Скажу ему, что мы приехали в новый город, которого он никогда не видел. Пусть посмотрит, как жили... живут в СССР, увидит Рудники с трамваем, попробует газировки из автомата, посмотрит Олимпиаду по телевизору... Это же такое приключение! Деньги у нас есть.— Проход закроется... если уже не закрылся. Ты не просто так не торопишься уезжать. Какая причина?.. Отец?Олег прислонился к дереву, прикрыл глаза:— Да, отец. Я хочу с ним увидеться, поговорить... предостеречь, чтобы внимательнее относился к здоровью.— Да он тебе не поверит, — фыркнула Катя. — Представь: сидит человек, пьёт чай и смотрит телевизор. Вдруг заявляется к нему взрослый мужик и говорит, что он Олег, его сын. А сын-то рядом в машинки играет. Кому он поверит: тебе или своим глазам?Олег молчал.— Я не могу принять реальность происходящего, — продолжила Катя. — А вдруг те парни пошутили, обманули тебя? А отец вовсе не отец, а просто похожий человек, — цеплялась она за соломинку.— Это легко проверить. Сейчас поедем в город, я попрошу в киоске сегодняшнюю «Правду», заплачу медяком из альбома и посмотрю дату. Впрочем, всё станет ясно уже в момент расплаты тремя копейками. Даже раньше, достаточно будет взглянуть на город при свете дня.— А поехали!Это были Рудники, знакомые Олегу с той поры, когда он бегал в коротких штанишках. Те же построенные после войны дома, звенящие трамваи с номерами маршрутов вверху, советские машины, среди которых попадалось немало «запорожцев», и водителям этих малолитражек ещё не приходило в голову стыдиться своих железных лошадок. Проезжали автобусы, торопились на работу скромно одетые люди: ни тебе модных джинсов, ни коротеньких юбок и шортиков; спешили на рынки и в магазины домохозяйки, не было намозолившей глаза рекламы сетевых магазинов, газированных напитков и чипсов, катили на велосипедах мальчишки без касок и наколенников.— Какая древняя машина! — восхитился Владик, углядев в окно бежевый ЗИС. — Пап, а когда мы уже домой приедем? Всё едем, едем — и никак не доедем.— Сейчас, сейчас... — рассеянно ответил Олег, останавливаясь недалеко от газетного киоска с вывеской «Союзпечать». — Посидите здесь.Он вынул из ячеек альбома несколько монет и вышел из машины, заблокировав двери.Стеклянные витрины киоска были заполнены всевозможными газетами, журналами, книгами, брошюрами, блокнотами, открытками, от которых рябило в глазах, конвертами, значками, шариковыми ручками...— Сегодняшние газеты есть? — пригнулся к маленькому окошку Олег.— Да, вам какую?— «Правду»... Сколько стоит?— Три копейки.— Ну, что? — нетерпеливо спросила Катя, когда он уселся на своё водительское место и развернул газету, пробегая взглядом заголовки.— Хорошо раньше жили... «Комбинат расправляет плечи», «Сделано отлично», «Больше овощей и фруктов»... Деньги приняли, три копейки стоит.Катя впилась глазами в дату, просмотрела первую полосу и отбросила газету на панель. Сказала жалобным, не своим голосом:— И что нам теперь делать?— Сейчас попробуем прорваться домой, ты права: нам нельзя здесь находиться, слишком много внимания, вон даже пальцем показывают.— А если не получится?— Если не получится, тогда приступим к плану Б.***— И какой у нас план Б?Олег остановил «форд» у обочины и вышел наружу. Страшно захотелось курить. Он вынул из кармана пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой. Катя поправила помявшийся сарафан, протянула руку:— И мне дай...— Ты ведь бросила.— А сейчас снова захотела начать... — Она жадно затянулась. — План А провалился. Каким будет план Б?Они стояли на том самом месте, где в будущем появится элитный дачный посёлок, на который сейчас не было ни малейшего намёка.— Мы попробуем устроиться в гостинице. Будем говорить, что мы из Польши, машину поставим на гостиничную стоянку.— А документы? Нас не поселят без паспортов.— Вот с этим проблема... — нахмурился Олег. — Но есть маленькая надежда, что к иностранцам администратор будет лояльнее. Скажем, что мы туристы, паспорта у организаторов. Не оставят же они бедных, несчастных поляков на улице?— А если откажут?— Откажут — попытаемся снять квартиру. На остановках раньше клеили всякие объявления об обмене и аренде.— Ну хорошо, допустим, нас примут в гостиницу, — кивнула Катя. — А дальше что? Сколько нам здесь жить: день? неделю? год? Господи, мне так страшно, Олежка... Вдруг мы здесь застряли навсегда? Что будет с Владькой, с нами?Олег страдальчески поморщился, вытянул вторую сигарету.— Тогда у нас нет другого выхода, как обратиться за помощью к родителям. Влад — моя копия в детстве, какие ещё нужны доказательства?Они замолчали, рассеянно разглядывая кусты и чахлую траву вдоль обочин.— Мам, а когда мы приедем домой? — высунулся в окно Владик. — Я уже устал.Олег посмотрел на сына, что-то обдумывая, и открыл заднюю дверь:— Сынок, иди сюда... У нас будет незабываемое приключение! Мы попадём в фантастический город, в котором ты никогда не был. Мы будем иностранными шпионами, это такая игра, понимаешь?У Владика округлились глаза:— Шпионами? А пистолет дадут?— Обязательно.— Здорово... Меня будут звать агент 007.— Нет, это имя уже рассекречено. Лучше, если ты останешься Владиславом, легенду я тебе придумаю чуть позже. Ну как, идёт?— Ещё бы!— Нам надо переодеться в шпионов. Тащи свою сумку!Через час, спрятав подальше документы, смартфоны и российские деньги, они вошли в здание четырёхэтажной гостиницы «Рудник», волоча за собой сумки на колёсиках. Троица была наряжена в джинсы, с выставленными напоказ лейблами, кроссовки и яркие майки с английскими надписями. Владик немедленно забрался в кресло рядом с фикусом и выдул пузырь из жевательной резинки.— Джень добры! — Олег широко улыбнулся молодой администраторше за небольшой изогнутой стойкой, рядом со скучающим видом остановилась Катя, распространяя аромат французских духов. — Мы приехали из Польша... турист.Девушка невольно повела носом:— Да-а, я вас слушаю...Коверкая русские слова и вставляя время от времени польские, он начал объяснять, что они с семьёй опередили туристическую группу и остались без документов, но хотели бы пожить в этой чудесной гостинице несколько дней. Это ведь не составит сложностей?— Но товарищи... я не могу заселить вас без документов... да и мест у нас нет... почти нет, — поправилась администраторша. — Вы ведь не бронировали номер.— О, нет проблема. У меня есть удостоверение, — радостно сообщил Олег и вытащил пластиковую клубную карту, найденную перед отъездом. — Вот, здесь имя — Казимир Янковский — это я. А это моя жена Анита и сын Владислав.— Я спрошу у директора... — заколебалась девушка и сняла телефонную трубку. — Имейте в виду: у нас остался только двухместный полулюкс за пять рублей шестьдесят копеек.Олег заявил, что согласен на всё, достал из кармана приготовленную тушь для ресниц (счастье, что у Кати в косметичке нашлась новая) и протянул администраторше.— Пожалуйста. Презент.— Ой, ну что вы! — засмущалась та, но приняла и «удостоверение», и тушь, оформив полулюкс на неделю.Олег заплатил пятидесятирублёвой купюрой, забрал со стойки сдачу и выданный ключ.Полулюкс оказался просторным однокомнатным номером, со своей прихожей, балконом, санузлом, телевизором и маленьким холодильником. Две кровати, застеленные неброскими покрывалами, бежевые кресла и журнальный столик в углу.— Пап, ты здорово играл, совсем как настоящий шпион. А на каком языке ты разговаривал?— На польском. У меня в детстве друг был оттуда родом. Нахватался немного слов, типа: здравствуйте, спасибо, до свидания... Можете умываться, переодеваться и делать всё что хочется... в рамках закона. Я договорюсь насчёт машины, а потом мы пойдём куда-нибудь пообедать.Он вытащил из кошелька десятку и исчез за дверью.