Сквозь огонь

Это место пахло деньгами.

Сложно описать этот аромат — смесь дорогого вина, новых машин, парфюма с названием, которое не выговоришь, и напыщенных речей. Мы стояли в огромном зале, освещённом теплыми люстрами, похожими на капли расплавленного золота. Музыка лилась фоном — мягкий джаз с живого рояля, который играл сам. Люди смеялись, кивали, чокались бокалами и обменивались взглядами, в которых прятались сделки, предательства и миллионы.

Мероприятие, как по нотам.

Женщины в платьях, которые стоили, как квартиры в центре города, мужчины — безупречно выбритые, с часами на запястьях, за которые можно купить остров. В зале были министры, дипломаты, владельцы мировых корпораций, актрисы с обложек журналов. Всё было идеально. Даже Оливер — сдержанный, ухоженный, опасно притягательный — будто был частью этого спектакля с рождения. Я шла рядом с ним, как тень, но внутри всё горело. Я не принадлежала этому месту. Но сегодня… была частью.

— Насмотрись, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Такие места не вечны.

Я хотела пошутить, но не успела.

Рекомендую к прослушиванию: Hans Zimmer - "Mombasa"

Резкий хлопок. Один. Потом второй. Громкий. Нервный. Как будто кто-то сбился с ритма. Звук выстрелов.

Музыка оборвалась, как перерезанная нить. Толпа замерла, и мгновенно — как сдетонировала паника. Кто-то закричал. Кто-то повалил бокал. Хруст стекла под каблуками. Звук упавшего подноса. Люди начали двигаться — резко, дико, будто сцена театра превратилась в поле битвы.

— Что происходит?! — кричала женщина рядом.— Угроза снаружи! Всем покинуть зал! — раздался голос из рации охраны.

Я схватилась за Оливера. Он стоял неподвижно. Его лицо стало другим — как будто выключили эмоции.

— Мы уходим? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Слишком быстро. Это нападение. Это не просто шум. Нас выманивают.

Мы отступили к стене. Толпа ринулась к главным дверям, охрана толкала их обратно. У кого-то из гостей был пистолет, он держал его дрожащими руками. Было видно — впервые.

— Сзади есть запасной выход, — сказала я, почти шепотом.

Оливер кивнул. Мы двинулись, быстро, уверенно. Но стоило открыть дверь — и всё стало ясно.

Там стояли.

Те, кто пришёл не на вечеринку.

Черные маски. Автоматы. Снаряжение. Они ждали. Не стреляли. Пока. Смотрели.

Я тут же захлопнула дверь, прижалась к стене. Оливер стоял рядом. Спокойный. Безмолвный.

— У тебя есть оружие? — спросил он.

Я кивнула. Достала из подола короткий нож.Украла его на кухне когда никого не было,теперь всегда ношу с собой.Он посмотрел на него с легкой ухмылкой.

— Это для утреннего тоста. Дай-ка я тебе что-то получше.

Он протянул мне пистолет. Тяжёлый, чёрный, холодный.

— Спасибо, — сказала я, и на секунду почувствовала себя героиней шпионского фильма. Только это не фильм.

Я резко скинула каблуки, уронила их на пол. Разорвала нижний край платья — так, чтобы можно было бежать. Колени открылись, свобода вернулась в тело. Сердце било в висках.

— Готова? — спросил он.

— Больше, чем когда-либо.

Мы снова открыли дверь. Сразу началась стрельба. Громкая, дикая. Я целилась в движущиеся силуэты, стреляла, будто делала это всю жизнь. Может, внутри меня всегда жила та, кто умеет выживать.

Мы пробились. Почти бегом выскочили к машине. Сели. Оливер завёл двигатель, и машина рванула вперёд. В зеркале заднего вида — фары. Много. Погоня началась.

— Надеюсь, ты умеешь водить под давлением, — крикнула я, перезаряжая пистолет.

Он ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул азарт.

— Добро пожаловать в реальность, Мэй.

Я перегнулась через спинку сиденья, распахнула окно. Ветер ударил в лицо, спутал волосы, но я уже была в другом режиме. Адреналиновом. Диком. Выживательском.

— Не тормози, — крикнула я Оливеру. — Я разберусь!

С пальцами, будто созданными для оружия, я подняла пистолет и прицелилась в лобовое стекло ближайшей машины, которая шла за нами почти впритык. Выстрел. Один. Второй. По центру стекла пошли трещины. Машина дернулась. Похоже, попала. Ещё одна — выстрел в шину. Завизжали тормоза. Водитель не справился с управлением — машину занесло, и она врезалась в столб.

— Где ты так стреляешь научилась?! — выкрикнул Оливер, почти смеясь от безумия момента.

— Папа учил, — коротко бросила я. — Говорил, пригодится. Не думала, что буквально.

— Он бы тобой гордился.

Но это было только начало.

Вдруг на горизонте вспыхнули фары. Несколько. Много.

— Чёрт, — пробормотал Оливер, убавляя скорость. — Это засада.

Впереди нас перегородили дорогу три чёрные машины. Стены металла. Без шансов проскочить. Мы замедлились. Сзади — тоже фары. Мы в ловушке.

Оливер остановил машину, выдохнул. Мгновение тишины. И только дыхание — моё, его, тяжёлое, резкое. Он повернулся ко мне.

— Прикрывай. Если что, стреляй не думая.

— А ты?

— Попробую договориться.

Он вышел. Я сдвинулась на его место и положила руку на оружие.

Из встречных машин вышли люди. Не в масках — в костюмах. Стильных, тёмных. Выглядели как политики… или киллеры с хорошим вкусом. Один из них подошёл ближе. Высокий. С платиновыми волосами. Ледяные глаза.

— Мартен, — сказал Оливер. — Не думал, что ты так быстро сорвёшь поводок.

— А я не думал, что ты привезёшь её на приём, — холодно ответил он, кивая на меня. — Ты что, решил сыграть в спасителя?

— Она — не твоя мишень. Забери свои машины и дай нам уехать.

— После всего, что она унаследовала от отца? — Мартен усмехнулся. — Ты сам знаешь, почему мы не можем.

Я прищурилась, пытаясь разобрать их разговор. Отец? Унаследовала? Что?

— Она не знает, — добавил он, глядя на меня. — Ты даже не рассказал ей, кто она?

Оливер молчал. Смотрел в упор. Молча. Мартен вздохнул.

— Тогда придётся объяснить силой.

В этот момент у меня внутри что-то сорвалось. Я открыла дверь и вышла. Пистолет был в руке, и хоть она немного дрожала — я знала, куда целиться.

— Кто вы? — спросила я. — И что вам от меня нужно?

Мартен сделал пару шагов ближе, глядя на меня как на шахматную фигуру, которую он вот-вот собьёт.

— Твой отец был не просто кем-то. Он был одним из основателей «Паноптикума». А ты — его наследница. А мы… просто пришли забрать то, что он нам задолжал.

— Я не его долги, — прошептала я. — И уж точно не ваша мишень.

— Тогда докажи.

Оливер шепнул:

— Дуй обратно в машину. На счёт три.

Я кивнула. Раз. Два…

Выстрел.

Треск выстрела отозвался эхом во мне, как удар по внутренним часам — время остановилось. Оливер резко схватил меня за запястье и потащил обратно в машину.

— Газуй! — крикнул он, садясь за руль. — Мы не выговоримся.

Я не спорила. Закрыла дверь, захлопнула окно, и в ту же секунду по кузову начали стучать пули — звонко, беспощадно, будто кто-то бил по металлу кулаками. Оливер выжал газ, колёса взвизгнули, и мы рванули вперёд — прямо сквозь град выстрелов.

— Мэй, держись, — прорычал он. — Слева!

Я не задумываясь подалась к окну, высунула руку с пистолетом, прицелилась — и выстрел. Один. Второй. Машина слева затормозила — похоже, попала в лобовое. Салон заполнился дымом, звуками гудящего двигателя и стрекотом автоматных очередей сзади. Пули били в багажник, оставляя вмятины, пробивая стекло.

— Нам нужно отбиться, — прошипел Оливер. — Сзади слишком близко.

Я перегнулась назад, вставая коленями на сиденье, и открыла огонь. Трассеры прорезали ночь, яркие, как молнии. Я попала в фару. Потом — в лобовое. И вдруг увидела — водитель рухнул вперёд. Машина пошла юзом и врезалась в другую. Вспышка. Дым. Но остальные не отставали.

— Справа! — закричал Оливер.

Я резко развернулась. Справа — ещё одна. Они нас зажимали. Адреналин разливался по телу, как яд — остро, но давая силу. Платье зацепилось за ручку двери — я рванула ткань, оторвав её до бёдер. Всё. Больше я не принцесса бала. Теперь — выжившая. Вооружённая. Злая. И чёртовски точная.

— Придержи руль! — закричала я.

— Что?

— На секунду!

Он резко убрал руки. Я перекинулась на него, высунулась через окно и открыла очередь. Я знала, куда целиться. В детстве папа ставил мне консервные банки на забор и говорил: «Быстро, Мэй. Только быстро спасает жизнь». Я слушала.

Пуля за пулей — и стекло трескается. Ещё выстрел — водитель роняет руки, машина уходит в кювет. Нас чуть не заносит, но мы продолжаем ехать.

— Назад, они сзади! — Оливер выбрасывает мне ещё один пистолет. — На!

Я хватаю его, кручу в руке и открываю огонь по заднему окну. Стекло давно вдребезги. Мне всё равно. Я не чувствую боли, страха, усталости. Только силу. Только цель. Только выстрелы.

Сзади слышен взрыв. Машина догоняющих взрывается, подкидывая огненный шар в небо. Но это ещё не всё.

— Впереди ещё! — Оливер почти рычит. — Они перекрыли дорогу!

Я смотрю. Да, впереди — ещё три машины. Стоят боком, создавая заграждение. Люди с автоматами. Нас окружили.

— Всё. Конец, — шепчет Оливер.

— Нет, — говорю я. — Я не закончу здесь. Мы выйдем. Ты со мной?

Он смотрит. Мгновение — и я вижу в его глазах то же, что и в себе: решимость.

— До конца, — говорит он.

Мы тормозим. Машина встала, будто замерла. Время остановилось.

— По сигналу — выходим и стреляем, — шепчет он. — Прямо по центру. Я возьму правый фланг.

— Я левый, — кивнула я. — Сначала они, потом уходим через лес.

— Готова?

Я киваю.

— Раз. Два…

Три.

Двери распахнулись, и мы выскочили в ночь, как волки, сбежавшие из клетки.

Пули вновь рассекают воздух. Металл визжит. Земля дрожит. Но мы бежим. Стреляем. Вижу, как один враг падает. Второй. Меня едва не задевает — Оливер тянет меня за локоть, разворачивает, и я стреляю в упор. Один. Второй.

— Быстрее!

— Лес!

Мы бросаемся в сторону деревьев. За спиной слышу: «Живыми!»

Они идут за нами. Но теперь лес — наша территория. Мы теряемся в темноте.

Мы рванули в лес, оставляя за спиной огонь, машины, грохот, идущих за нами вооружённых людей. Под ногами трещали ветки, холодный воздух обжигал лёгкие. Всё сливалось в один длинный, безумный звук погони — дыхание, выстрелы, крики, моё сердце, стучащее как мотор.

— Ещё чуть-чуть! — крикнул Оливер. — За теми кустами склон — спрыгнем и уйдём!

Я кивнула, но в ту же секунду услышала свист. Пуля. Ещё одна.

И вдруг — удар.

Глухой, как будто кто-то врезал мне кулаком в бок.

Я оступилась, в глазах вспыхнули искры, мир перевернулся — и я рухнула на землю. Всё сжалось внутри. Пылающая боль прошила левое плечо. Горячая. Мерзкая. Неотступная.

— Мэй! — Оливер тут же вернулся, встал надо мной. — Ты где ранена?

Я зажала плечо, сквозь пальцы пошла тёплая, липкая кровь. Дышать стало трудно. Всё шумело. Но я всё ещё держала оружие. Я не собиралась умирать здесь.

— Плечо… — прохрипела я. — Левое. Не грудь. Я могу.

Он выхватил что-то из кармана — ткань, быстро зажал рану, перевязал как мог.

— Придётся потерпеть. Мы должны уйти. Ты сможешь?

Я кивнула. Поднялась. Ноги дрожали, но держали. Глаза застилал туман боли, но я всё ещё целовала этот воздух, я всё ещё дышала, и у меня был пистолет в правой руке.

— Пошли, — прошептала я. — Я могу стрелять одной рукой.

Оливер прикрыл меня сзади, мы пошли быстрее, спотыкаясь, пригибаясь. Позади слышался топот, вспышки света — фонари, может, прицелы. Псы, если им повезло. Нам нужно было исчезнуть.

Я споткнулась снова, но он поймал. Рука скользнула под мою талию. Мы были как одно целое — две тени в темноте, один бой, один шанс.

— Вон там, старая хижина, — прошептал он. — Мы можем спрятаться и перевязать тебя лучше.

Я ничего не ответила. Только кивнула. Потому что знала: это ещё не конец. Это только начало охоты.

Хижина была старая, заброшенная, с покосившейся дверью и заплесневелыми стенами. Оливер вломился внутрь первым, осмотрелся, вырвал старое покрывало с дивана и уложил меня на пол.

— Тише, тише… — шептал он, как будто боялся, что мой стон сломает его. Он работал быстро: вытаскивал из рюкзака бинты, спирт, нож. Всё, что мог найти.

— Будет больно, Мэй. Потерпи, родная, я с тобой.Он разорвал моё платье в области раны — аккуратно, с таким трепетом, будто касался шёлка, а не окровавленной кожи.

Он вытащил пулю. Всё внутри меня сжалось, дыхание перехватило, глаза закатились, но я не закричала. Только сжала зубы.

— Всё, всё… я сделал. Ты умничка. — Его лоб коснулся моего. — Осторожно. Всё позади.

В этот момент за окном что-то хрустнуло.

Шаги.Голоса.

— Они здесь… — прошептала я.

Оливер поднялся.

В его взгляде что-то поменялось. Всё человеческое, нежное, всё, что было для меня — исчезло. Осталась только тьма.

Он подошёл к двери и вырвал одного из них, прежде чем тот успел прицелиться. Второго он застрелил в упор, в лоб, как будто это не человек, а мусор. Третьего ударил прикладом, повалил и затащил внутрь.

Я молча наблюдала. Пуля в плече больше не болела. Мне было страшно.

Оливер связал его. На лице была кровь. Он кашлял, дергался, пытался говорить. Оливер смотрел на него как на мясо.

— Ты стрелял в неё?— Я… я не знал, клянусь…— Значит, ты просто тупой. Это даже хуже.

Он взял нож.— Нет, пожалуйста! Я скажу всё!— Мне не нужно «всё». Мне нужно, чтобы ты почувствовал.

Он резал медленно. Не убивая сразу.— Она могла умереть… ты понимаешь? — шептал он, не моргая. — Моя Мэй могла не дышать.Каждое слово сопровождалось вспышкой боли на лице врага.Крик вырывался, бился о стены, исчезал в ночь.

Я не отвела глаз. Потому что знала: это делается ради меня.

Когда всё закончилось, Оливер вытер руки, вернулся ко мне. Сел рядом.Он снова стал тем, кто гладит мою щёку. Кто целует мои пальцы.— Ты в безопасности, Мэй.— Ты монстр… — прошептала я.Он усмехнулся, тише ветра.— Только если кто-то трогает тебя.

Мы не сидели там долго. Я чувствовала, как меня клонит в сон, но Оливер не позволял мне закрыть глаза. Он сидел рядом, держал за руку, прижимал к себе. На его коже всё ещё пахло кровью и порохом.Но для меня он был безопаснее любого ангела.Он не отводил взгляда.— Потерпи ещё немного, помощь едет. Я вызвал своих. Это лучшие. Нам осталось только дождаться.

Через минут десять я услышала шорох колёс. Где-то внизу, у лесной тропы, остановилась машина. Фары выхватили стволы деревьев, как будто освещали сцену для финального акта.Оливер встал. Пошёл к двери, выглянул.— Свои. Всё чисто.

Двое мужчин вышли из машины — одетые в чёрное, лица закрыты, движения точные, военные. Один сразу подбежал ко мне, присел, быстро осмотрел рану.— Неплохо обработано. Выживешь, девочка, — хмыкнул он. — Сейчас мы тебя вытащим отсюда.

Я не сопротивлялась. Даже не дрожала. Мой страх остался в том моменте, когда Оливер пытал врага. Всё остальное — уже было безопасно.Меня подняли на руки, как куклу. Аккуратно. С уважением.

В машине было тепло. На заднем сиденье лежал чистый плед, бутылка воды, аптечка.Оливер сел рядом, укрыл меня, а сам — всё ещё с окровавленными руками — откинулся и закрыл глаза.— Ты была невероятна, — прошептал он. — Я горжусь тобой.— Я чуть не умерла.— И я бы сжёг весь чёртов мир, если бы ты умерла. Без тебя — мне ничего не надо.

Машина тронулась. За окнами мелькали деревья, ночь и красные отблески — отдалённые, но знакомые.Погоня, казалось, осталась позади. Но сердце знало: это не конец. Это только следующая ступень.Те, кто на нас охотятся, знают, что мы живы. А значит — вернутся.

— Всё будет хорошо, Мэй. Пока ты со мной — никто не посмеет…

…и я поверила ему.