Серьёзный разговор

Этим утром я проснулась от того,что внизу шло буйное обсуждение чего-то.Это даже обсуждением назвать сложно,они будто..ругались?Как бы мне не хотелось уснуть на вечно,мне пришлось встать с кровати,как минимум потомучто даже во сне я не чувствовала себя в безопасности.На вешалке перед кроватью уже лежало платье которое я должна была одеть,хотя будь моя воля я бы пошла прям в пижаме.Зайдя в ванную пропитанную ароматами разных эфирных масел и ароматических свечей мне стало спокойнее,хотя небольшая тревожность не покидала меня.Я включила горячий душ и медленно зашла под воду.Обжигающие струны делали легче.Так было больно на душе что физическая боль заглушала моральную.

Я провела под душем дольше, чем обычно. Горячая вода стекала по телу, смывая тревожные мысли, но не оставляя чувства облегчения. Казалось, каждая капля воды оживляла воспоминания, которые я пыталась забыть. Но прятаться от реальности больше было нельзя.

Вытеревшись и завернувшись в полотенце, я подошла к зеркалу. Пар от горячей воды затуманил стекло, скрывая моё отражение. На секунду я остановилась, будто боялась встретиться с собой взглядом. Провела рукой по стеклу, открывая свои уставшие глаза, тёмные круги под ними напоминали мне о бессонных ночах и вечном страхе.

На вешалке перед кроватью всё ещё висело платье. Тёмное, простое, без украшений — идеальное отражение моего состояния. Я надела его через силу, чувствуя, как ткань холодно обхватывает моё тело. Было странное ощущение, будто кто-то заставлял меня это сделать, будто я была просто куклой, чей каждый шаг уже запланирован.

Одевшись я дернула дверную ручку в отчаянной надежде что она будет открыта.На мое удивление дверь открылась,что было очень странно.Оливер всегда запирал дверь на ключ.Он был очень осторожен с этим,чтоб я не сбежала.

Решив воспользоваться моментом я вышла из комнаты и проходя сквозь темные карридоры подошла к лестнице.

Когда я спустилась вниз, шум усилился. Теперь я могла различить голоса. Они спорили — громко, срываясь на крик. Два человека. Один из них был Грейс, я узнала её голос мгновенно. Она редко теряла самообладание, но сейчас её голос дрожал, как будто она боялась, но пыталась это скрыть. Второй голос был низким, спокойным, но с ноткой угрозы. Я его тоже узнала. Этот голос принадлежал Уолтеру.

Я остановилась у лестницы, прислушиваясь.

— Ты обещала мне ответить! — кричала Грейс. — Если я рискую, то я хочу знать правду!

— А ты уверена, что готова её услышать? — спокойно ответил Уилиам. Его голос был пугающе холодным.

Я сделала шаг вниз, скрип ступени выдал меня. Оба резко замолчали, и через секунду их взгляды встретились с моим.

— Доброе утро, — тихо сказала я, чувствуя, как воздух в комнате стал ещё тяжелее.

Уилиам смотрел на меня с холодной отстранённостью, словно я была нежелательным гостем, которому позволили остаться здесь только по недоразумению. Его карие глаза не выражали ни капли тепла, лишь презрение, от которого внутри всё сжалось.

— Ты что-то хотела? — произнёс он ровным, но ледяным голосом.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Его манера говорить всегда заставляла меня ощущать себя лишней.

— Я услышала шум, — тихо ответила я, стараясь выглядеть спокойной, хотя голос едва не дрогнул. — Просто хотела узнать, всё ли в порядке.

— Здесь всё всегда в порядке, если тебя это беспокоит, — он сделал шаг вперёд, не отрывая от меня тяжёлого взгляда. — И тебе лучше оставаться там, где тебе положено.

Я молча смотрела на него, не зная, как ответить. Его слова всегда звучали как приказ, даже если он говорил их спокойно.

Грейс, стоявшая рядом, нервно потёрла руки, глядя то на меня, то на Уолтера. Её голос был тише обычного, почти извиняющимся:

— Уилиам, хватит. Ты её пугаешь.

Он резко обернулся к ней, бросив холодный взгляд, от которого, казалось, даже воздух в комнате стал ледяным.

— Грейс, это не твоё дело, — сказал он. — Твоя задача — выполнять свои обязанности, а не давать мне советы.

Грейс потупила взгляд, но я заметила, как её плечи напряглись. Она редко показывала свои эмоции, но сейчас я почувствовала, что её слова были попыткой защитить меня, пусть и не слишком уверенной.

— Если тебе так интересно, что здесь происходит, — снова обратился ко мне Уилиам, — то знай: это не твоё дело. Тебя здесь терпят только из-за Оливера.

Его слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я знала, что он меня не любит, но слышать это вслух было унизительно.

— Уилиам, может, хватит? — вдруг решилась сказать Грейс. Её голос был твёрже, чем раньше, но всё равно дрожал.

— Грейс, замолчи, — резко бросил он, не оборачиваясь к ней.

И тут я поняла-Грейс,не злой и высокомерный человек.Она просто выполняет приказы своего начальника так,как он велит.

Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Его отношение ко мне всегда было таким — высокомерным, унижающим. Но сейчас я уже не могла это терпеть.

— Почему вы так ко мне относитесь? — спросила я, смотря прямо ему в глаза.

На его лице мелькнула тень усмешки, но в ней не было ни капли тепла.

—Потомучто не ты должна быть на этом месте.Не ты должна спать на той кровати.Не ты должна находится в этом доме.И не ты должна стать невестой моего сына!—На последней фразе он грозно подошёл ко мне и стал грубо тыкать пальцем в мое плече.

Я отшатнулась назад, чувствуя, как его палец грубо впивается в моё плечо. Уилиам выглядел как человек, который окончательно потерял контроль, хотя его голос оставался всё таким же ровным и холодным. В его словах звучала такая ненависть, что мне стало не по себе.

— Вы думаете, я сама выбрала быть здесь? — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Думаете, я рада оказаться в этом доме, где каждый мой шаг под наблюдением, где меня ненавидят без причины?

Уилиам прищурился, его глаза метнули молнии. Но я не остановилась.

— Вы даже не знаете меня, — продолжила я, стараясь говорить твёрдо, несмотря на дрожь в голосе. — Вы ненавидите меня просто потому, что я здесь, потому, что кто-то решил за вас. Но я — не ваша игрушка, и не ваш враг!

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже Грейс, обычно язвительная и резкая, теперь стояла с опущенной головой, не вмешиваясь.

— Ты слишком много говоришь для того, кто вообще не имеет права голоса, — произнёс Уолтер ледяным тоном. Его лицо исказила злобная усмешка, а голос наполнился презрением.

Он отступил на шаг, но его взгляд оставался тяжелым, словно пытался раздавить меня одной только силой.

— Ты не понимаешь, что говоришь, девочка. Всё, что у тебя есть, — это милость моего сына. Но даже она не вечна.

Его слова пронзили меня, но я не отвела взгляда. Я почувствовала, как внутри что-то загорается — не страх, а гнев.

— Может, вы правы, — ответила я, сдерживая дрожь в голосе. — Может, я и не должна быть здесь. Но я не просила вас обо всём этом. И я не позволю вам обращаться со мной, как с мусором.

Уилиам нахмурился, но ничего не ответил. Его взгляд был полон злобы, но он молчал.

— Хватит, — неожиданно вмешалась Грейс, шагнув между нами. Её голос был твёрдым, но в нём слышалось напряжение. — Это ничего не изменит.

Уилиам бросил на неё холодный взгляд, но на этот раз промолчал. Затем он повернулся ко мне, словно хотел что-то сказать, но вместо этого только презрительно фыркнул и вышел из комнаты, оставив нас с Грейс наедине.

Она несколько секунд смотрела на дверь, потом повернулась ко мне. В её взгляде не было ни насмешки, ни злости, но и тепла я там не увидела.

— Ты хоть понимаешь, что только что сделала? — тихо спросила она.

Я молчала. Внутри всё ещё бурлил гнев, но я чувствовала, как медленно отступает, оставляя за собой только усталость.

Грейс тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. Её лицо было напряжённым, будто она сдерживала целую бурю эмоций.

— Ты, наверное, думаешь, что показала свою силу, что смогла ему противостоять, — сказала она, глядя на меня пристально. — Но с Уолтером это не работает. Он не из тех, кто забывает, а уж тем более прощает.

Я почувствовала, как моё сердце сжалось. Она говорила правду, но у меня не было сил сожалеть.

— Может, и не работает, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но я не могла молчать. Он постоянно относится ко мне как к грязи. Я больше не собираюсь это терпеть.

Грейс покачала головой, её взгляд стал мягче, но всё ещё оставался настороженным.

— Ты не понимаешь, с кем связалась. Уолтер — не просто строгий отец или властный человек. Он привык контролировать всё и всех вокруг. И если кто-то ему мешает, он убирает препятствие. Любой ценой.

Я не знала, что ответить. Её слова звучали как предупреждение, но я видела в её глазах что-то большее.

— Ты тоже его боишься? — тихо спросила я.

Она отвела взгляд, на секунду замешкавшись, будто не знала, стоит ли говорить.

— Я боюсь не его, — наконец произнесла Грейс. — Я боюсь того, что он способен сделать. Особенно ради своего сына.

Я замолчала, переваривая её слова. В комнате стало невыносимо тихо, казалось, даже стены слушали наш разговор.

— Почему вы работаете на него? — наконец решилась спросить я.

Она резко посмотрела на меня, и её лицо исказила смесь злости и усталости.

— Ты думаешь, у меня был выбор? — выпалила она. — Думаешь, я захотела быть здесь, терпеть его выходки и исполнять все его приказы? Уолтер держит нас всех на коротком поводке. И если ты этого ещё не поняла, то тебе стоит быть осторожнее.

Я почувствовала, как по коже пробежал холод. Грейс говорила с такой горечью, что я впервые увидела её настоящую. За маской холодности и язвительности скрывалась сломленная женщина, которая тоже была пленницей этого дома.

— Что мне делать? — прошептала я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, будто решала, стоит ли делиться своими мыслями.

— Не доверяй никому, — сказала она наконец. — И не думай, что можешь всё изменить. Здесь выживает только тот, кто умеет подчиняться.

Её слова были словно удар. Я хотела возразить, сказать, что я не собираюсь подчиняться, но в глубине души я знала, что она права.

Грейс подошла к двери, но перед тем как выйти, обернулась и добавила:

— И если вдруг решишь бежать, будь осторожна. Уолтер всегда знает больше, чем ты думаешь.

Она вышла, оставив меня в одиночестве. Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как стены начинают давить на меня. Всё вокруг казалось чужим, холодным, как и этот дом, который никогда не станет моим.

Мне нужно было успокоиться поэтому я пошла искать кухню.Дом казался безконечным.Безконечные коридоры как лабиринт и куча дверей,путающих меня.Наконец спустя минут 10 я нашла кухню и зайдя налила себе стакан чая.Когда я тревожилась мои близкие всегда наливали мне чай и садились со мной говорить.Это меня успокаивало,но сейчас...никого не было чтоб со мной побеседовать.Только я,гробовая тишина и чай.

Я сидела в тускло освещенной кухне,сидя за столом и уставившись в пустоту. Всё в доме было странным. Близкие уехали, а я осталась одна. Всё вокруг казалось таким чуждым — запахи, мебель, даже свет, который пробивался сквозь окна, был как будто не свой. Я сидела в тишине, и единственным звуком был мой собственный дыхание.

В это время я услышала шаги, и в дверях кухни появилась София.Это имя я слышала ещё вчера,когда вся семья собралась за столом. Она была старшей сестрой Оливера, и я не знала её слишком хорошо. Но её присутствие было как-то успокаивающе-природным. Она смотрела на меня с лёгким интересом, не пытаясь сразу вмешиваться в моё молчание.

— Привет, я София, — сказала она, подойдя к столу и протягивая мне руку. Голос её был мягким, но в нём чувствовалась уверенность. Я посмотрела на её ладонь, прежде чем пожаловать её, чувствуя, как она аккуратно и тепло закрывает мою руку в своей.С ее появлением в комнате стало пахнуть дорогими сладкими духами.Ее красиво уложенные,густые темные волосы аккуратно лежали на ее плечах.Темная одежда,золотые украшения и аккуратный макияж придавал ей оссобенного шарма.

— Мэй, — ответила я, пытаясь улыбнуться, но не зная, что сказать дальше.

София села напротив, её взгляд был тёплым и внимательным.

— Как ты? Всё в порядке? — спросила она, наклоняя голову, как бы давая понять, что готова выслушать.

Я не сразу ответила. Всё в голове было так запутано, что даже простые слова не могли передать того, что я чувствовала. Но её спокойствие, её присутствие, заставили меня почувствовать, что, возможно, не так страшно делиться.

— Всё немного сложно, — наконец сказала я, нервно перебирая пальцами чашку, стоявшую передо мной. — Слишком много всего, я не знаю, как справиться.

София внимательно слушала, и, как мне казалось, не торопила меня. Тишина не была напряжённой, а наоборот, она была словно поддержкой.

София немного замолчала, как будто подбирая слова. Её взгляд стал серьёзным, и я почувствовала, как напряжение растёт в воздухе. Она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде было что-то тяжёлое, скрывающее в себе страшную правду.

— Ты не первая у Оливера, — сказала она спокойно, но в её голосе не было жестокости. Было что-то почти отчаянное в её тоне. — Он пережил многое, и я хочу, чтобы ты понимала, с кем ты имеешь дело. Девушки, с которыми он был до тебя, не выдержали этого. Они стали жертвами его врагов.

Я замерла, не зная, что ответить. Эти слова, как удар, пробили мою защиту. Всё, что я знала о Оливере, теперь оказалось под вопросом. Его прошлое, скрытое за его уверенной улыбкой и манерами, казалось гораздо более тёмным и опасным, чем я могла себе представить.

— Они были убиты? — спросила я, пытаясь не выдать своего шока.

София кивнула, её лицо было серьёзным, почти печальным.

— Да. И Оливер об этом не любит говорить. Он всегда пытается защитить себя и тех, кого любит. Но это реальность, с которой ему пришлось столкнуться. Он не может просто забыть, и ты должна быть готова ко всему.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Оливер… его прошлое, его враги. Это всё казалось таким недосягаемым и страшным, но теперь я осознавала, что это часть его жизни, и, следовательно, часть моей. Я была не просто наблюдателем, я была частью этой опасной игры.

— Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое, — продолжила София, её голос стал мягче. — Но ты должна понимать, во что ввязалась. Это не просто романтические отношения, это борьба. И в этой борьбе люди теряют не только свою жизнь, но и тех, кто им дорог.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. София говорила правду, и это была правда, с которой мне нужно было научиться жить.

София сделала паузу, как будто давая мне время осознать всю тяжесть её слов. Но потом её взгляд стал ещё более серьёзным, а голос более твёрдым. чуть

—Я должна тебе сказать ещё кое-что, —продолжила она, тихо, но с явной решимостью в тоне.— Оливер не всегда контролирует себя. Когда его что-то действительно раздражает, он может... агрессивно реагировать. Ты должна понимать, что это тоже часть его характера. Он был с девушками, которые его раздражали, и... не всегда сдерживался. Он их бил.

Я ощутила, как у меня перехватило дыхание. Это было не просто пугающим, это заставило меня почувствовать, что я стою на краю пропасти. Всё, что я думала о Оливере, внезапно стало расплывчатым, и вместо того, чтобы быть уверенной в своих чувствах, я ощущала страх.

—Он может быть жестоким, когда его что-то выводит из себя, — добавила София, её взгляд был проникновенным. —Я не говорю, что это оправдано, но ты должна быть осторожной. Ты очень рискуешь, если будешь так огрызаться на него.

Я почувствовала, как в груди начинает закипать тревога. Это означало, что я была на грани чего-то гораздо более опасного, чем просто конфликт. Оливер мог быть опасен, и мои собственные реакции могли привести к непредсказуемым последствиям.

Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, — продолжила София, её голос был мягким, но полным заботы. — Но ты должна быть готова. В его мире нет места слабости, и если ты будешь продолжать так вести себя с ним, это может закончиться плохо

Я не знала, что ответить. Эти слова повергли меня в растерянность. Оливер, о котором я думала как о человеке, с которым можно строить что-то настоящее, оказался совсем не таким, как я себе представляла. Ия была не просто в опасности, я могла потерять всё, не осознавая этого.

Я сидела, пытаясь переварить слова Софии, но голова была пустой, а сердце будто сжалось от страха. Время как будто замерло, и каждый звук в доме казался громким, нарушая эту тишину. Внезапно дверь кухни распахнулась, и в проёме появился Оливер. Его взгляд сразу же остановился на мне, но его выражение было странным — напряжённым, с какой-то тенью в глазах, которая не обещала ничего хорошего.

София вздрогнула, как будто ожидая этого, и, несмотря на всё её спокойствие, я заметила, как её взгляд мелькнул к дверям, а потом обратно ко мне, как бы предупреждая.

Оливер не сказал ни слова, просто шагнул внутрь. Его присутствие было настолько мощным, что воздух вокруг казался плотным, как сжимающаяся пружина. Он стоял в дверном проёме, наблюдая за нами, а я чувствовала, как его взгляд пронизывает меня, заставляя кровь застывать в жилах.

Я не знала, что будет дальше, но в этот момент я поняла, что всё, о чём говорила София, было не просто пустыми словами. Я была не просто в опасности — я оказалась в центре чего-то гораздо более сложного и опасного, чем могла представить.

Оливер сделал шаг вперёд, и я замерла. Я не знала, что он скажет, но что-то в его глазах заставляло меня чувствовать, что наступает момент, который изменит всё.

— Мэй, — его голос был низким, почти бесчувственным, но в нём скрывалась угроза, которую было невозможно не заметить. — Мы поговорим. Сейчас.

В его словах не было вопроса, и я знала, что ничего хорошего меня не ждёт.

Оливер подошёл ещё ближе, и напряжение в воздухе стало почти ощутимым. Его глаза не отрывались от меня, и в них была такая решимость, что я почувствовала, как сердце колотится всё быстрее. Он посмотрел на меня, словно пытаясь оценить, готова ли я понять, что он скажет дальше.

— Есть одна вещь, о которой мы не говорили, — его голос был спокойным, но каждый его звук словно врезался в моё сознание. — Тебе нужно будет переписать наследство отца на меня.

Я застыла, не веря своим ушам. Эти слова были как гром среди ясного неба. Всё, что я думала о нашем общении, о его чувствах, теперь разлетелось в прах.

— Что ты сказал? — произнесла я с трудом, пытаясь понять, что происходит.

Оливер не спешил. Он стоял, почти спокойно, и продолжал:

— Твоя семья не будет рада этому, но если ты хочешь, чтобы всё было по-настоящему, ты должна сделать это. Ты и так ничего не получишь от своего отца, а я — это твой шанс. Перепиши всё на меня, и ты останешься в безопасности.

София стояла в стороне, её взгляд был тяжёлым. Она ничего не сказала, но её молчание говорило больше, чем любые слова. Я могла чувствовать её напряжение, словно она знала, что это было неизбежно, но не желала, чтобы я оказалась в такой ситуации.

Я не могла поверить в то, что он требовал. Это было не просто предложение — это был ultimatum, угроза, скрытая за его холодной маской. Моё наследство, то, что было связано с моим отцом, теперь стало частью игры, и я была всего лишь пешкой.

— Я не собираюсь этого делать, — выдавила я, ощущая, как в груди скапливается гнев. — Ты не можешь так поступать.

Оливер не изменил выражения лица. Он смотрел на меня так, словно знал, что я скажу это. Его лицо стало всё более бесстрастным, и в его глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Ты ведь понимаешь, что у тебя нет выбора, — сказал он, подступая ещё ближе, и я почувствовала, как воздух вокруг нас становился тяжёлым. — Это не просто угроза. Это реальность. Если ты откажешься, последствия будут… неприятными для тебя и для тех, кого ты любишь.

Я почувствовала, как внутри меня что-то протестует, но в глубине души я знала: он не шутит. Всё, что казалось мне нормальным и понятным, оказалось частью его планов, и я стояла на перепутье.

Что мне делать? Поддаться его давлению или найти способ противостоять этому безумному требованию?

Моё сердце билось так сильно, что я почти не слышала своих мыслей.