21

- Но...Мама взяла меня за руку.- Милая, прости, если это расстроило тебя. Нам всегда казалось, что ты знаешь.- А как же двор? Почему дома мы убираемся, а там нет?Папа нахмурился и ответил:- Когда мы подписывали договор ренты, он заверил нас, что будет сам чинить забор, приводить в порядок двор и стричь кустарник. Очевидно, это никогда не произойдет. - Он покачал головой. - Ми не можем сами это сделать, новый забор стоит очень дорого. Я не могу вкладывать такие деньги в то, что нам не принадлежит. К тому же это дело принципа.- Но мы живем здесь, - прошептала я, - и все это выглядит так ужасно.Папа внимательно посмотрел на меня.- Джулианна, что случилось?- Ничего, папочка, - ответила я, но он понял, что эго неправда.- Милая, - шепотом попросил папа, - расскажи мне.Я понимала, что будет, если я расскажу, но не рассказать не могла. Он так на меня смотрел. Так что я собралась с силами и сказала:- Лоски все эти годы выбрасывали мои яйца, потому что из-за грязи на нашем дворе они боялись заразиться сальмонеллой.Папа заявил:- Но это же глупо!А вот у мамы перехватило дыхание:- Что? - воскликнула она. - Пэтси это сказала?Я опустила глаза.- Нет, Брайс.- Но они же, наверное, обсудили это всей семьей! Мальчик же не сам это придумал! - Мама сейчас выглядела так, словно ее вот-вот должны были казнить. Она закрыла лицо руками и сказала: - Я не могу так больше! Роберт, надо что-то делать!- Трина, ты же знаешь, я делаю все, что в моих силах. Мне жаль, что двор в таком состоянии, мне жаль, что все так сложилось. Я тоже не о такой жизни мечтал, но порой нужно приносить что-то в жертву благому делу.Мама посмотрела на него и сказала:- Но это вредит нашей семье. Твоя дочь страдает, потому что мы не можем привести в порядок наш двор.- Это не наш двор.- Как ты можешь так говорить? Роберт, очнись! Мы живем здесь двенадцать лет! Если мы хотим когда-нибудь иметь собственный дом, отдать детей в колледж или выполнить другое обещания, которые дали друг другу, мы должны перевести его в государственный пансионат.Папа вздохнул и прошептал:- Мы уже много раз это обсуждали, Трина. И ты всегда соглашалась, что для него будет лучше остаться в Гринхэйвене.Я хотела воскликнуть: «Подождите! О чем вы говорите? О ком вы говорите?» Но разговор принял такой серьезный оборот, что вмешиваться я не решилась. А вскоре они уже так ругались, что вообще забыли о моем существовании.И вдруг у меня в мозгу что-то щелкнуло. Все встало на свои места. Они говорили о папином брате. Моем дяде. Дэвиде.Для меня дядя Дэвид был всего лишь именем. Родители рассказывали о нем, но я никогда его не видела. Я знала, что папа навещает его, но не знала когда. Он никогда об этом не говорил.А еще папа считал, что мы не должны никому рассказывать о дяде Дэвиде, потому что он умственно отсталый.- Люди могут сделать неправильные выводы, - говорил он мне. - Они ошибочно могут решить, что и с тобой что-то не так. Поверь мне, я знаю.Так что мы об этом не говорили. Ни дома, ни с друзьями. Дяди Дэвида словно и не существовало.До сегодняшнего дня. Он вдруг стал таким реальным, и из разговора родителей я поняла, что именно из-за него мы не можем позволить себе собственный дом, именно из-за него у нас нет хорошей машины и модной одежды. Именно из-за него над моими родителями всегда витало какое-то смутное беспокойство.И зачем я заговорила про двор? Я никогда не видела, чтобы мои родители так ругались. Никогда. Я хотела вскочить и закричать: «Остановитесь! Прекратите! Вы же любите друг друга!» Но я только сидела и тихо плакала.Внезапно мама прекратила орать и прошептала:- Мы не должны делать этого при ней!- Прости, Джулианна, - сказал папа, беря меня за руку. - Не плачь. Ты ни в чем не виновата. Мы решим эту проблему, я обещаю.Вечером родители по очереди заходили ко мне поговорить. Папа рассказало своем брате, о том, как он любит его, и о том, как обещал родителям всегда заботиться о нем. Мама сказала, как она любит папу за его силу и доброе сердце, а еще она сказала, что нужно уметь ценить то, что имеешь. Я все время плакала, а потом мама поцеловала меня и прошептала, что больше всего она благодарна судьбе за то, что у нее есть я.Мне было жаль отца. И маму тоже. Но я была очень счастлива, что именно они мои родители.Утром, пока я ехала в школу на своем ржавом велосипеде, я дала себе обещание, что как только вернусь домой, сразу же займусь двором. Собственный или нет, это был наш дом, я и собиралась сделать жизнь в нем лучше.Однако одно дело мечтать, а другое - делать. Сначала мне пришлось полчаса рыться в гараже в поисках молотка, коробки с гвоздями, пилы и садовых ножниц. Следующие полчаса ушли на то, чтобы решить, с чего начать. Весь двор зарос кустарником, но как насчет того, что у забора? Выдрать его, или лучше просто подстричь? А что с самим забором? Снести его или починить? Может, стоит убрать его со стороны фасада, а по бокам забить досками?Чем больше я размышляла, тем безумнее казалась мне моя затея. Зачем стараться? Это ведь не наша собственность. Мистер Финнеган должен сам все починить.Но потом я вспомнила мамины слова. Какие-то кусты и дыры в заборе не остановят главное мамино богатство! Конечно, нет!И я принялась за работу.Через полчаса стало ясно, что подстригать кустарник совсем не так легко, как казалось. Чем дальше в глубь двора я продвигалась, тем толще становились ветки и тем тяжелее было их отрезать. Ломаясь, они издавали противный громкий звук. Было даже смешно. Куда же мне складывать отрезанные ветки?Когда мама вернулась домой, она попыталась отговорить меня от задуманного, но я не поддалась. Нет-нет-нет! Я уже подстригла два приличных куста, и скоро она убедится, что двор может выглядеть очень даже неплохо.- Это упорство у тебя не от меня, - сказала мама, а потом принесла мне стакан сока и поцеловала в щеку. Мне вполне достаточно!К концу первого дня я развела во дворе еще больший хаос. Если вселенная образуется из хаоса, то я была на верном пути. По крайней мере, я пыталась убедить себя в этом вечером, когда, смертельно уставшая, плюхнулась в кровать.На следующий день я с новым рвением старалась приблизить рождение моей вселенной, и тут услышала глубокий голос:- А ты всерьез взялась за дело, юная леди.Передо мной был дедушка Брайса. Я встретила его на улице лишь однажды, но не раз видела в окне гостиной или машины. Для меня он всегда был только темноволосым мужчиной за стеклом. И теперь, когда он стоял у нашего забора, у меня возникло ощущение, словно это герой фильма вышел из телевизора и заговорил со мной.