ultimo ritardo*

*последнее опоздание____________________________________________

— Ваш билет. — преспокойно ответила дама.

— Сейчас!.. — я порылась в сумке и вытянула бумажку в блестящем помятом файле.

— Паспорт. — холодно продолжила она.

— Вот. — протянула ей документ в красной обложке.Голубые глаза девушки, подкрашенные в тёмные тона, механически скользили по строчкам.— Минуту. — процедила она, переводя свой требовательный взгляд с меня на стоящего позади юношу в форме. Оба внимательно рассмотрели мои документы.

— Что там?.. — не дыша, затрепетала я, боязливо вглядываясь в их эмоции.Стальные лица ничего не выражали. Зато юркие глаза переметнулись на мою сжавшуюся фигуру, прожгли меня насквозь.

— Подождите. Нужна проверка.

Дама, не сводя с меня глаза, ушла к стойке. Перегнулась через гладкую поверхность, обратилась к диспетчеру. Юноша держал меня в поле зрения, но усердно делал вид, что непричастен.— Какая проверка… — почти бесшумно прошипела я, зашуганно ожидая своего приговора.«Что они во мне такого нашли? Сто лет на меня внимания никто не обращал, а тут…»Телефон задребезжал в кармане. Это Итан, я знаю.— Меня проверяют. — сразу же доложила.

— Что такое? — обеспокоенно взметнулся голос. — Почему проверяют?

— Не знаю. Может, кто-то орудует. Вас повторно проверяли?

— Нет… Всё в порядке? Нам спуститься?

— Не надо, я думаю, обойдётся. Сколько до отлёта?..

— Пять минут… — расстроенно сообщил Итан. В груди неприятно зажгло.

— Чёрт. Ладно, я постараюсь.

— Следующий заезд во Францию, представляешь? — восторжённо, почти на распев припомнил Итан. — Там даже концертов штуки три от силы, а всё оставшееся время мы будем бегать по улицам, есть и пить. Пить только самое утончённое и редкое. Ты знаешь эту культуру лучше меня, поэтому будешь мне всё показывать. А я буду тебя слушать и навсегда запоминать твои рассказы.Я неосознанно улыбалась от появившейся приятной теплоты. Хотелось рассмеяться и расплакаться одновременно, но я лишь улыбалась дрожащими губами. Этот уголок искренности вновь во мне ожил, напоминая о тех приятных моментах, которые удалось пережить бок о бок с этим человеком.— Спасибо. — трепетный шёпот сорвался с моих губ. — Я… Рада, что в твоих мечтаниях есть место для меня.

— Ты и есть мечтание, Тея.Я поджала губы, в глазах засвербило. Блестевшие на свету слёзу пришлось смахнуть рукавом. Прикрыв ладонью динамик, словно боясь, что отнимут этот разговор, я протараторила:— Итан, я вернусь. Я обязательно выберусь.Остальные слова застряли в горле, я прерывисто улыбалась, в итоге рассмеялась, смахивая слезинки с глаз.— Что бы ни случилось, — у Итана тон более спокоен. — мы друг другу слишком близкие, ничто не способно разделить. Слышишь?

— Слышу. — решительно выдохнула я. — Ты был прав тогда. Нельзя стирать воспоминания. Мы и есть вечная память друг друга.

— Да… — шепнул он.Я подняла свой затуманенный взгляд. Дама с холодным взглядом направлялась ко мне, звонко отстукивая каблука и каждый шаг.— Я сейчас…- оставив Итану короткий шорох, отняла телефон от уха, уставилась на девушку. — Что там?Она лишь кивнула, переводя взгляд на взлётную полосу.— Подождите минутку.Я глянула на время. Осталось как раз две минуты до отлёта. Набравшись смелости и решимости, я протянула:— Ну.ну что это такое?! Зачем вы меня задерживаете? Поясните хоть что-нибудь.

— Сейчас. Погодите. Терпение. — продолжала она строго и твёрдо. Юноша смотрел на меня очень пристально и внимательно, от чего становилось не по себе. Опустив бегающий взгляд, я вновь заговорила с Торкио:

— Они меня извести хотят. Держат до последнего.

— Не беспокойся. — словно по щелчку проинструктировал тот, — Наверняка, пилот предупреждён и без тебя мы никуда не полетим. Не показывай своего волнения.Я закивала. Итан перестал говорить, я услышала возню в салоне. А сама пронаблюдала за подозрительными работниками.— Чего мы ждём? — более уверенно процедила я.На меня словно не обращали внимания. Я расправилась, с вызовом глянула на молодых людей:— Вы меня игнорировать собрались? За билет заплатили. Почему я обязана здесь ждать?Сквозь тучи прорезался солнечный свет, но капли продолжали спускаться по окнам, оставляя причудливые дорожки. Казалось, рассвет только начинается. Я переводила взгляд на таблоиды с расписанием. Электронные красные цифры заявляли, что осталась всего одна минута до отлёта.— Да перестаньте молчать! У меня самолёт улетает, а вы стоите, как памятники, разве это нормально?

Женщина бросила на меня взгляд, призывающий замолчать. Это вызвало во мне новую волну возмущения.

Затем это взгляд переместился мне за спину. Я уже набрала воздуха для развёрнутого ответа:— Гражданка Точилина. — раздалось строгое у меня за спиной. Я обернулась. Полицейские без эмоционально рассмотрели меня.

— Я. — испуганно просипела.

— Пройдёмте.

— Что такое?..

— На вас было подано заявление. Надо проехать в участок.Мои глаза округлились. Сердце пропустило несколько ударов. Я продолжила рассматривать их каменные, не выражающие лица в поиске ответов.

— Какое заявление? — почти бесшумно я зашевелила губами. — Когда? Кто, в конце концов?

— Избиение.

— Кого? Я не…- в памяти всплыла пощёчина. Я шокировано глядела в пустоту, мой рот так и не закрылся. Неужели свершилось… Как полоумная я выпучивала глаза, не осознавая реальность событий.

— Проедемте, пока вы можете обойтись без задержания.

— А это разве не задержание?

— Добровольно-принудительно.Я глянула на взлётную полосу сквозь пелену перед глазами. Дама сжимала в руках мой несчастный билет. Мне казалось, она улыбается. Я опустила голову, бессильно втянула воздух через приоткрытые губы.— Я её не избивала. — безнадёжно доложила.

— Разберёмся.Он постарался взять меня под локоть, я препятствовала. Это на мне плохо скажется.— Я сама. — так и не придя в себя, поникше выдавила я.Поняв, что сжимала в руке телефон, я вновь взялась за него, бесцветно сообщила Итану:— Меня задерживают.

— На сколько? — сразу же отозвался юноша.Вся моя безэмоциональность исчезла бесследно. В груди защемило, ком собрался в горле.— Итан, меня задерживает полиция. Я не полечу уже… Никуда.

— Почему? Что случилось?Я, дрожа, выдохнула. Проморгалась от слёз.— Они на меня заявление подали. За избиение, понимаешь?

— Кто?.. — прошелестел юноша.Я уже не могла сдержаться от слёз. Вместе с его словами ко мне приходило осознание неизбежного провала.— Соседи мои с коммуналки, вот кто. Рассказывала ещё. Я вас задержала. И отняла время… И.

— Что ты такое говоришь? — он впервые меня перебил. — Ты никогда не станешь виноватой настолько, насколько сама себя оцениваешь.Я шмыгнула носом, мне стало стыдно. Протёрла лицо рукавом, в итоге вжалась в локоть, пытаясь незаметно выплакать хоть что-то.— Простите…

— Всё хорошо. Хорошо. — ровным тоном говорил Итан. — Испытания невозможно избежать. Если они посылаются — нас готовят к чему-то очень важному.

— Спасибо, что поддерживаешь меня. Я понимаю твоё состояние. Прошу, прости меня за всю мою трусость перед тобой.

— Но ты…

— Пожалуйста, Итан, вдруг у меня…- я быстро сглотнул ком, слеза всё-таки спустилась по щеке. — не будет больше возможности… Спасибо. Я сказала, что никогда искренне не отблагодарю тебя. Но именно сейчас… Настал этот момент. Я благодарна тебе, пусть не могу ничем отплатить.

— За такое не платят. — выдал он. Вновь приступ гордости прокатился по моей грудной клетке.

— И ещё. Итан… — я набирала воздуха в лёгкие, пока полицейские направляли меня к выходу сквозь поток людей. В ответ из телефонной трубки раздался сдавленный хрип, оповещающий о том, что они уже взлетают. Мне стало стыдно за нерасторопность. Я опять не успела. — Может, может ты меня уже не слышишь… Но я… Желаю тебе счастливого пути. И ещё…Я вновь сглотнула. Вдруг всё прекрасно слышно, и я себя просто обманываю?«К чёрту, бояться мне уже нечего. Я уже пропустила свою жизнь. И всё, что можно, пропущу.»— Итан, ti amo. — прошептала я сквозь слёзы. Уверенно и твёрдо. Вся сила испарилась, когда я полностью осознала потерю какой либо связи. Надеясь, я продолжила повторять связку, которую выучила буквально вчера вечером, более трепетно и не спеша.Не знаю, услышали ли. Меня сажают в большую, почти квадратную машину. По обеим сторонам соорудили сотрудниками. Для слежки, видимо. Я ничего не чувствую. Пустота внутри. Зато мои глаза наверняка размазаны.— Разве за пощёчину пишется заявление? — как я уже поняла, терять мне действительно нечего, потому решилась позволить себе такую дерзость, пока люди в форме хлопали дверьми.

— Пощёчина? — снисходительно усмехнулся полицейский. — Сейчас это так называется? А если поножовщина была, это бы за царапину приняли?

— Не понимаю вашего юмора. — строго процедила я, поднимая тяжёлый взгляд на работника.

— Я тоже. По пощёчинам заявления, правда, не пишут. А здесь — избиение. Самое настоящее.

— Бред. — выплюнула я, отворачиваясь к окну. — Никого я не избивала. Они меня подставляют наверняка.

— Всё будет. Разберёмся.

Мы окончательно тронулись. Обиженно глядя на отъезжающие и приезжающие машины, я стала потихоньку вспоминать злосчастный денёк. Я не могла никого избить в мясо. Тем более…«Так, у меня же… Нет доказательств…»Я тогда твердила о диктофонной записи. И сама поверила. Хотя ничего подобного включено не было. Холодом изнутри проникся живот, глаза отрезвели. Мой острый, потерянный взгляд следил за симпатичным утренним пейзажами, впитывая лишь малую часть происходящего.А солнце постепенно вылезло из-за свинцовых облаков. И почему-то подкрашивалось едва заметным персиковым оттенком, хотя было уже поздно. Поздно для начала нового дня.__________________________________________вот и сбылось всё, что пророчилось, как говорится, получилось слишком даже реально, ведь именно так всё и заканчивается.