16. К чёрту план

Сбоку от пары, наконец, щёлкнула камера, фиксируя именно тот момент, ради которого всё и затевалось. Но даже когда «миссия» была выполнена, они не остановились. Тела, как и губы, всё ещё были плотно прижаты друг к другу. Лукас сильнее сжал её талию, вторая ладонь скользнула выше по спине, ощущая под пальцами мягкую ткань платья и тепло её тела. Он жадно и настойчиво углубил поцелуй, выплескивая всё напряжение, накопившееся за последние дни. Пальцы Мейв сами собой сомкнулись на вороте его кофты, сжимая ткань слишком крепко, будто до сих пор не веря, что это снова происходит с ней. Шум зала, чужие взгляды, даже гул крови в висках сместились на второй план. Остались только он, она и их жадная близость, по которой они оба так сильно скучали с той самой ночи.

И только звук прочищенного горла в нескольких метрах от них заставил резко отпрянуть друг от друга. Рядом стоял довольный и улыбающийся Тадас, скрестив руки на груди:

— Должен признать, ребята... убедили. Даже слишком.

Оба моментально смутились. Мейв и Лукас неловко переглянулись, пытаясь скрыть раскрасневшиеся лица за волосами.

Мужчина, наблюдая за парой, чуть наклонил голову, с нарочитой серьёзностью добавив:

— Если что, интервью для прессы обычно без возрастного ограничения. А то так придётся ставить пометку "18+".

Оба молчали, уткнувшись в пол, будто в нём внезапно оказался самый интересный объект во всём зале. Тадас, прекрасно видя их состояние, усмехнулся, но смягчился и снова заговорил:

— Ладно, прошу извинить меня, молодёжь. Не хотел мешать, но, Лукас, тебя уже ждут на интервью.

Мейв с пунцовыми щеками осторожно подняла взгляд на парня и тут же заметила, что его губы испачканы её бордовой помадой. В горле запершило, и она торопливо прочистила его, пытаясь набраться решимости, чтобы заговорить:

— Подожди...

Она неловко порылась в своей сумочке, достала пачку влажных салфеток и шагнула ближе. Её руки подрагивали, но она старалась как можно аккуратно вытереть алые следы с его лица. Лукас застыл, послушно позволяя ей возиться с собой, а Тадас, скрестив руки на груди, наблюдал с откровенным довольством, словно наблюдал за романтической сценой в прямом эфире.

— Вот... всё, — пробормотала Мейв, быстро отстраняясь на шаг назад.

Лукас благодарно кивнул ей и, попрощавшись, ушёл вместе с Тадасом. Мейв осталась стоять на месте, всё ещё сжимая в руках испачканную салфетку, и смотрела вслед двум фигурам, удаляющимся по коридору. Спина Лукаса скрывалась за поворотом всё дальше, а внутри неё всё ещё разливалось непонятное ощущение из смеси смущения, тепла и лёгкого шока от того, что только что произошло.

Она вздрогнула, когда на её плечо легла чья-то ладонь. Обернувшись, увидела Марию, которая округлила глаза и чуть не вскрикнула:

— Боже ж ты мой... что у тебя с губами?! — она опустила взгляд на использованную салфетку в её руках и тут же забрала её себе, чтобы выбросить.

И, не теряя ни секунды, вытащила из сумочки свежие салфетки и ловко, но аккуратно принялась вытирать её губы.

— Ты что, с блондинчиком целовалась? — протянула она с прищуром.

Взгляд Мейв стеклянно уткнулся в пол, а губы не посмели издать ни звука. Её молчание оказалось красноречивее любых слов. Мария остановилась и ахнула:

— Реально целовались?!

Девушка медленно отлепила глаза от пола и коротко кивнула. Мария прижала ладонь к губам, чтобы не взвизгнуть на весь зал.

— Ты серьёзно?!

Мейв поспешно прошептала, всё ещё краснея:

— Это был наш план...

Мария, с трудом удерживая улыбку, поджала губы:

— Снова ваш план? Ну-ну...

Визажистка всё ещё теребила грязную салфетку в ладони и смотрела на Мейв с хитрым прищуром, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Девушка, чувствуя, как жар снова ползёт к щекам, тяжело вздохнула и пробормотала:

— Мы договорились разобраться в своих чувствах уже после шоу...

Она нервно дёрнула плечом, будто пытаясь оправдаться перед девушкой и самой собой.

— Но... похоже, не одной мне не терпится...

Мария даже моргнула пару раз от удивления, будто не ожидала от Мейв такой прямоты. На лице в ту же секунду расцвела тёплая улыбка:

— Ого... Такую откровенность от тебя услышать — редкость, — протянула она. — Смелеешь на глазах, дорогая.

Визажистка ободрительно хлопнула Мейв по плечу, заметив, как та смутилась ещё сильнее, и уже серьёзнее добавила:

— Но, знаешь, ты правда будто расцветаешь на этом шоу. Оживаешь, я бы сказала, — Мария улыбнулась ещё шире. — Хоть мы с тобой знакомы не так долго, как ты с Александром, но я вижу твои изменения. Я очень рада, что ты делишься со мной таким. Честно.

Мейв благодарно улыбнулась ей, ощущая, как её смущение постепенно оттаивает от слов поддержки своей визажистки. Мария тут же деловито достала помаду и аккуратно вернула яркость её губам:

— Обожаю тебя, — поблагодарила её девушка, когда она закончила.

Отведя взгляд в сторону, она краем глаза заметила Йокубаса у кулера с водой. Он стоял совсем один, поглядывал то в телефон, то по сторонам, будто кого-то ждал.

В памяти Мейв всплыло:

Браслет.

Она нервно прикусила губу, быстро порылась в сумочке и нащупала на самом дне маленький, тонюсенький предмет. Сжав его в ладони, она подняла взгляд на Марию:

— Сейчас вернусь.

Визажистка вопросительно приподняла бровь, но так и ничего не сказала. Мейв подошла к Йокубасу и негромко поздоровалась:

— Привет, ещё раз.

Он тут же улыбнулся, кивнув ей:

— Привет.

— А ты чего один? — спросила она, скользнув взглядом по коридору.

Йокубас чуть усмехнулся и пожал плечами:

— Жду кое-кого.

Она не стала уточнять — и так догадалась, кого именно. Подошла к кулеру и, стараясь выглядеть максимально непринуждённо, наполнила пластиковый стаканчик водой. Сделав пару шагов в сторону, она остановилась сбоку от парня.

— Ну, поцелуй у вас вышел весьма реалистичным, — негромко заметил Йокубас.

Мейв сделала глоток и тут же поперхнулась. Вода чуть не пролилась из стаканчика, она торопливо прикрыла рот ладонью, кашлянув.

— Ой, прости, — быстро сказал Йокубас, виновато приподняв ладони вверх.

— Всё нормально, — выдохнула девушка, допив воду и выкинув пустой стаканчик в корзину.

Он склонил голову набок, разглядывая её лицо:

— По правде говоря... — протянул парень после короткой паузы, — я никогда не видел Лукаса настолько живым.

Мейв нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

— Тем более, чтобы он сам себя записывал на камеру и выкладывал в интернет, — продолжил Йокубас и усмехнулся. — Не верю, что вы играли.

Но, наблюдая за её выражением лица, он вдруг быстро добавил:

— Извини... Лишнего сказал. Не хотел тебя смущать.

Девушка натянула слабую улыбку, махнув рукой:

— Всё в порядке. Спасибо, что поделился.

Она уже собиралась уйти, но вдруг вспомнила:

— А, чуть не забыла...

Мейв протянула ему сжатый кулак. Тот, не понимая, зачем, машинально стукнул по её кулаку своим.

Она прыснула от смеха:

— Нет, протяни ладонь.

Йокубас послушно раскрыл ладонь, и девушка осторожно вложила в неё браслет. Поднялась на носочки и шепнула ему на ухо:

— От этого "кое-кого".

Парень нахмурился, глянув в ладонь, а затем перевёл непонимающий взгляд на Мейв. Но она лишь коротко кивнула ему, давая понять, откуда этот подарок, и, не дожидаясь его реакции, развернулась и зашагала обратно к Марии.

Похоже, не только между нами с Лукасом что-то есть...

И спустя пару минут к нему зашагала Тинна — нарядная, уверенная, в чёрном блестящем платье, которое ловило каждый отблеск света. На её запястье сиял такой же браслет, что она только что передала Йокубасу. Парень тоже успел надеть свой и теперь, покрутив запястьем прямо у лица Тинны, что-то шептал ей на ухо и хихикал. Девушка улыбалась во все тридцать два, но, заметив Мейв чуть поодаль, метнула в её сторону благодарный взгляд и едва заметно кивнула ей. Девушка улыбнулась ей в ответ, разделяя её секрет без слов.

Рядом с девушками появился Александр. Он приобнял обеих и негромко сказал:

— Солнце, пора. Тебя ждут на интервью.

Троица направилась к журналистам. Первой, к кому обратилась Мейв, оказалась высокая девушка на каблуках и с микрофоном в руке. Девушка тепло поприветствовала её, и уже через секунду камера была направлена прямо на лицо Мейв. Ей задавали привычные вопросы: как она себя чувствует перед финалом, следит ли за соцсетями, за кого бы отдала "двенадцать баллов". Второй интервьюер спрашивал, что думает о флешмобе, который так неожиданно поднялся вокруг её персоны, и знает ли она, что идею первым подхватил Лукас. Мейв старалась отвечать уверенно, хотя волнение ощущалось в каждом её слове.

И от третьего по счету интервьюера последовал вопрос, который она уже почти предвидела — и от которого напряглась только сильнее:

— Скажите, а как вы относитесь к обвинениям в женоненавистничестве, которые неоднократно звучали в адрес Лукаса?

Мейв задержала дыхание на секунду и вспомнила их с ним договор. Она понимала, что интервьюер говорит о Лукасе, но почему-то в груди стало тяжело, будто обвинение прилетело прямо в её адрес. Как будто ставили под сомнение её собственный выбор, её доверие, её близость к нему.

Она посмотрела прямо в камеру и твёрдо произнесла:

— Я знаю Лукаса. И могу уверенно сказать: он не такой. За всё время, что мы работаем и общаемся, я ни разу не почувствовала ни неуважения, ни предвзятости к себе как к девушке. Наоборот — он один из самых милых и честных людей, которых я встречала. Я доверяю ему.

Журналист чуть подался вперёд, не выпуская микрофон из рук:

— То есть, вы говорите это потому что, как сейчас утверждают в сети, вы вместе? Это личное оправдание или объективное мнение?

Мейв сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в потные от нервов ладони. Однако злость придала голосу неожиданную для неё твёрдость:

— Если бы мои слова что-то значили только потому, что мы вместе, то это означало бы, что любая девушка, которая доверяет мужчине — автоматически предвзята. Но я говорю это как коллега, которая видела его в работе каждый день.

Выговорившись, она тяжело выдохнула и вдруг заметила движение позади журналистки. За ней в толпе стоял Лукас и смотрел прямо на девушку. Её губы тронула ободряющая улыбка, будто говоря ему, что она справляется, и всё под контролем. И в следующую секунду она снова перевела своё внимание на журналистку:

— И, знаете, я слишком уважаю себя, чтобы покрывать человека, если бы он действительно оказался тем, в чём его обвиняют.

После этих слов Мейв выдохнула и завершила свою речь:

— А теперь, извините меня...

Она быстрым шагом обошла женщину перед собой и стала протискиваться к Лукасу. Камеры последовали за ней, фиксируя каждый её шаг. Когда она подошла ближе, парень молча приобнял её за плечи, и они вместе, синхронно, зашагали прочь от пристального внимания журналистов и множества камер.

Лукас, обнимая её за плечи, склонился ближе и негромко прошептал прямо в ухо:

— Спасибо.

Мейв покачала головой и так же тихо ответила:

— Не стоит... Ты и так слишком много сделал для меня. Это мелочи.

Она опустила взгляд в пол, и мысли тут же рванули к их недавнему поцелую. Щёки в очередной раз вспыхнули, ладони вспотели. И молчание Лукаса только подтверждало: он тоже вспоминал об этом. Мысленно она тысячный отругала себя за нетерпеливость. Ведь обещала и себе, и ему, что они обсудят всё, что происходит между ними, только после шоу.

— У тебя ещё интервью? — тихо спросила Мейв, будто желая разогнать вязкое напряжение между ними.

— Нет, — покачал головой Лукас.

— Отлично. Я хочу вернуться в репетиционный зал. Мне всё ещё нужна практика. И... если хочешь, то можем вместе.

Он кивнул, соглашаясь, и они оба набрали сообщения своим менеджерам, предупредив, куда уходят. Затем вместе поднялись на лифте наверх.

Чтобы разрядить обстановку, Лукас вдруг кивнул на её тяжёлые кожаные ботинки на огромной платформе и хмыкнул:

— Такими можно и убить.

Мейв проморгала с недоумением на лице, но затем, поняв, о чём он говорит, громко рассмеялась, прикрывая рот ладонью:

— С удовольствием бы прописала ими той журналистке.

— Тоже теперь недолюбливаешь их?

— Это изматывает, — она скривилась. — Сегодня бы не отказалась от выпивки после шоу.

— Согласен, — без раздумий откликнулся он. — Я тоже.

— А у тебя что?

Двери лифта открылись, и они вышли в коридор, направляясь к репетиционному залу.

— Очень назойливый журналист попался, — вздохнул он. — Задавал вопросы обо мне, тебе, о нас...

Зайдя в зал, Мейв взяла свою гитару со стойки и накинула на себя ремень.

— О нас? — она подошла к комбоусилителю и включила его в сеть.

Лукас кивнул, смущённо усмехнувшись:

— Да. Видимо, всем уже интересны не наши песни, а мы.

— Ну... может, это не так уж и плохо. Пусть обсуждают, лишь бы никого не травили.

— Я не против, если обсуждают "нас".

Мейв почувствовала, как по коже прошёлся жар. Она нервно поправила микрофон, стараясь скрыть довольную улыбку за волосами:

— Ты иногда говоришь так, будто забываешь, что всё это — лишь план.

— А может, иногда я и правда забываю.

Слова сорвались с губ прежде, чем Лукас успел их обдумать, и повисли в воздухе густым, но одновременно сладким, опасным туманом. Он прикусил губу, сам себе досадливо усмехнувшись от того, что опять совершил ту же ошибку. Но внутри уже кипело — он устал от того, что каждое их действие или фраза прятались за словом «план».

Он зашагал и встал прямо напротив неё. Мейв, перебирая струны, замерла, когда приподняла голову.

Глубоко вдохнув и выдохнув, Лукас наконец выдал:

— Знаешь, заебало.

Она растерянно спросила:

— Что?..

— Всё это, — он расставил руки в стороны. — Прятаться за "планом", делать вид, что ничего не происходит.

Мейв судорожно сглотнула, пальцы крепче сжали медиатор:

— Но мы же сами решили...

— Да поебать, что мы решили, — перебил он резко. — Мне плевать на этот сраный "план". Я задыхаюсь от того, что должен делать вид, будто мне на тебя похуй.

Мейв дёрнулась, хотела что-то сказать, но он перебил:

— Я хочу быть с тобой. Не после шоу. Сейчас, блять. Потому что я уже схожу с ума от мысли, что каждый раз, когда ты рядом, я должен держаться и говорить себе, что мы договорились обсудить всё позже.

Она опустила взгляд, боясь утонуть в его голубых глазах. Но он протянул руку, почти касаясь её дрожащих пальцев на грифе гитары, и продолжил, уже спокойнее:

— Я не обещаю, что со мной будет легко. Ты сама это знаешь. Может, я долбаный эгоист, но...

Мейв резко шагнула вперёд, и её горячие губы грубо прижались к его губам, заставляя замолкнуть. Гитара, зажатая между ними, скользнула и повисла у неё на спине на ремне. Со звоном покатился на пол микрофон, но до них долетел лишь приглушённый звук. Она вцепилась пальцами в его волосы, прижимаясь к нему так близко, будто хотела стереть любые границы между ними.

И он ответил ей с тем же желанием. Руки обвили её талию, слегка приподнимая вверх. Он целовал её, словно пытался доказать что-то ей, себе и всему миру. Без камер, зрителей и этого проклятого «плана», с которого всё это и началось.

Они отпрянули друг от друга почти одновременно, но их вспотевшие лбы всё ещё соприкасались, губы были приоткрыты, позволяя их дыханию смешиваться друг с другом.

Лукас сжал её подрагивающие холодные пальцы, ещё не решаясь отпустить, и полушёпотом продолжил:

— ..но постараюсь... быть лучше.

Мейв, всё ещё запыхавшаяся, с влажными от поцелуев губами, медленно расплылась в улыбке. Она переплела с ним пальцы, будто подтверждая, что верит в него, верит в них.

Весёлый гул голосов, раздающийся из коридора, вернул их в реальность. Мейв и Лукас вздрогнули, неловко разомкнули пальцы и одновременно отстранились друг от друга, резко поворачиваясь спинами к вошедшим ребятам, словно их застукали на месте преступления. Щёки горели, дыхание никак не приходило в норму.

Литовская группа вместе с Тинной и её братом Абором одновременно застыли, глядя на вздымающиеся спины пары, стоявшей посреди зала рядом с валяющимся микрофоном на полу.

Аланас, громко присвистнув, прыснул:

— Пубертат никого не щадит.

Эмилия тут же ткнула его локтем в бок, шикнув на него, а затем, переведя взгляд обратно на бедную пару, извинилась:

— Не вовремя мы зашли. Мы... э-э, вернёмся чуть позже.

Она еле сдерживала смех, прикрывая рот ладонью и шагая к выходу из зала, а Йокубас и Тинна, переглянувшись, так же поспешно покинули комнату, как и все остальные.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Мейв и Лукас одновременно расхохотались, не выдержав абсурдности ситуации.

— Какой ужас... — Мейв прижала ладонь к лицу, глядя на парня. — Они всё поняли.

Она подошла к своей сумочке, лежащей на столике, вытащила пачку влажных салфеток и, взяв одну себе, протянула остальное Лукасу. Тот поблагодарил её кивком головы и приблизился вместе с ней к зеркалу во всю стену. Встав бок о бок, они начали наспех стирать с лиц следы только что случившегося, а именно размазанную помаду на губах, заодно торопливо приглаживая взъерошенные волосы.

Лукас, выбросив использованную салфетку в урну, достал телефон и быстро набрал сообщение Эмилии. И не прошло и минуты, как дверь снова приоткрылась, и в зал с нарочито невинными лицами вошла литовская тройка вместе с Тинной и её братом.

— Привет, — бодро поздоровался Абор, словно минутой раннее и не было витавшей в воздухе неловкости. — И Мейв, спасибо тебе за российские сладости. Я теперь фанат ваших шоколадок!

Девушка одарила его тёплой улыбкой и поздоровалась с Абором, кивнув ему, как и Лукас.

— А вы чего ушли оттуда?

Аланас без капли смущения развёл руками:

— Чтобы тебя посмущать.

Лукас, посмеиваясь, кинулся на него, схватил в слабый удушающий и другой рукой взъерошил волосы так, что они встали дыбом. Аланас заорал, отпихиваясь и хохоча, остальные ребята тоже начали смеяться над парнями, а Йокубас даже присоединился и стал щекотать уже атакованного Аланаса.

Эмилия, воспользовавшись тем, что мужская часть её группы увлеклась дурачествами, тихонько подошла ближе к Мейв и спросила:

— Как себя чувствуешь?

Мейв, повернув к ней голову, на секунду задумалась, но затем искренне улыбнулась и ответила:

— Хорошо. Намного лучше.

Эмилия скрестила руки на груди, дружелюбно улыбаясь:

— Ну, по тебе видно. Глаза у тебя светятся.

Мейв смутилась, уткнувшись взглядом в гитару, уже стоявшую у своих ног:

— Ты всё знаешь, — утверждала она.

— Да, — спокойно подтвердила девушка и с теплотой во взгляде посмотрела на Мейв. — И я очень рада за вас обоих. Я давно не видела Лукаса таким живым.

— Это из-за Юстины он был таким... таким... — Мейв замялась, подбирая слово, но никак не могла найти подходящее.

Эмилия закончила за неё:

— Потухшим. Да, отчасти из-за неё. Но не только. Он ведь ещё и мастер сам себе жизнь усложнять, — она издала смешок. — Постоянно говорит про себя всякие гадости.

Мейв молча кивала, сжимая гриф гитары, и Эмилия продолжила, уже серьёзнее:

— Лукас — замечательный человек. Но когда он был с Юстиной... он будто был сам не свой, и нам не рассказывал, что с ним происходит. И после неё было то же самое.

Девушка нервно дёрнула плечом.

— Вечно делал вид, что у него всё под контролем, хотя на самом деле сжирал себя изнутри. Мы знали, что ему плохо, но он же никогда в жизни не признается, пока совсем не прижмёт.

Мейв кивнула, опуская взгляд:

— Заметила, что иногда он говорит так... будто заранее готовится облажаться.

Эмилия грустно улыбнулась:

— Вот. В этом весь Лукас. Он часто верит, что всех подведёт. Но, — она подошла чуть ближе, — с тобой он другой. И мы все это видим.

Мейв робко улыбнулась, но уголки её губ слабо подрагивали, выдавая её неуверенность.

— Иногда я сама боюсь, что всё это слишком... Словно всё хорошее, что происходит между нами, вот-вот сорвётся, и я опять останусь ни с чем. Чуть что — и внутри становится тревожно. Я думаю: а вдруг однажды он решит, что я для него лишний груз? Что я такая же, как Юстина?..

— Вы с Лукасом чем-то похожи, — покачала головой девушка. — Ты тоже боишься облажаться.

Эмилия осторожно дотронулась до её плеча, успокаивая:

— Просто дайте себе шанс, — заключила она. — Не оглядывайтесь на прошлое и не загадывайте на десять лет вперёд. Просто живите настоящим. А там... время покажет.

Мейв благодарно улыбнулась Эмилии.

— Спасибо...

— Вон, берите пример с Йокубаса и Тинны, — подшутила девушка, кивнув в сторону рядом стоящей Тинны. — У них всё намного проще.

— А... Теперь, это не секрет?..

— Да они, вот, не больше часа назад перед нами раскололись, — она пожала плечами. — А вообще, я ещё раньше заподозрила. Так забавно за всеми вами наблюдать...

Мейв, колеблясь, раскрыла руки, словно спрашивая у неё разрешения на объятия. Девушка охотно кивнула ей, и они крепко прижались друг к другу, медленно качаясь из стороны в сторону.

В этот момент Тинна, стоявшая рядом с ними, обернулась и протянула с игривой интонацией:

— О-о-о, какие милые!

Дурачившиеся парни остановились, глядя на девушек, и повторили их действие, чем вызвали смех у всех присутствующих в комнате. Постепенно компании снова вернулись к репетициям: Тинна и Абор вышли вперёд и исполнили свою конкурсную песню для участников двух стран, сидевших у стены на полу напротив них.

Лукас и Мейв устроились рядом, плечом к плечу. Он наклонился ближе к ней и шёпотом спросил прямо у её уха:

— О чём разговаривали с Эмилией?

Девушка резко повернула лицо вбок и смутилась, что его губы оказались так близко. От его близости её снова окатило горячей волной смущения, а по коже пробежала приятная дрожь. Он находился настолько близко, что если бы она наклонилась ещё на сантиметр — их губы коснулись бы друг друга.

Мейв в панике отвела взгляд, спрятавшись за занавеской собственных волос, но ощущение его дыхания у своего лица всё ещё жгло кожу. Лукас напрягся не меньше. Он сам не заметил, как наклонился слишком близко, и теперь его сердце колотилось так же быстро, как у неё. До него дошло, что он смотрит на её губы дольше, чем положено, и поспешно выпрямился, кашлянув и делая вид, будто ничего не произошло.

— Просто поделилась своими личными переживаниями, — негромко произнесла она, глядя на выступающих брата и сестру. — Всё хорошо.

Парень задержал взгляд на её профиле, но спорить или выпытывать подробности не стал. Кивнул и вернулся к просмотру репетиции.

Время близилось к финалу Евровидения. Коридоры за кулисами гудели, как улей: делегации-финалисты сновали по залу, журналисты ловили каждого участника на короткие комментарии, стафф метался туда-сюда с гарнитурами и различными декорациями для выступлений. Отовсюду слышались отрывки репетиций, щелчки камер, приглушённые голоса организаторов, переговаривающихся в рации.

Мейв сидела в гримёрке перед большим зеркалом с круглыми, яркими лампочками. На её коленях лежали сцепленные ладони, а в отражении — слегка напряжённое лицо, на котором старалась удержать спокойствие. Позади неё стояла Мария и ловко колдовала над её причёской: зачёсывала пряди, фиксировала невидимками и сильно пахнущим лаком для волос, от которого слезились глаза.

Александр стоял сбоку, опершись о стену, и снимал всё на телефон. Иногда он отпускал короткие комментарии, от которого Мейв то и дело закатывала глаза, но иногда даже не могла сдержать улыбки. А сама она, пытаясь отвлечься от напряжения, протянула руку к своему телефону и открыла ленту в соцсетях. Большинство постов и комментариев были про одно и то же: фото, видео и сотни обсуждений их с Лукасом поцелуя.

Губы Мейв сами собой растянулись в смущённой, но безмерно счастливой улыбке.

Теперь мы — вместе, — пронеслось у неё в голове сладким эхом.

Мария, ловко вплетая в волосы очередную невидимку, подколола девушку:

— Любуешься своими подвигами?

— Отстань, — фыркнула Мейв, едва сдерживая улыбку.

Она снова уткнулась в телефон. Но постепенно, словно ядовитая дымка, среди восторженных комментариев начали проступать гневные посты:

ДА ОНА И ВПРЯМЬ ПСИХИЧКА

АЛЛО?? Дурка звонит. Это тебя, Мейв

Улыбка медленно сошла с её лица, сменилась лёгкой дрожью в уголках губ, а пальцы становились дубовыми. Она листала дальше, и с каждым новым комментарием внутри разливалась до дрожи неприятная тошнота.

В эту же минуту в дверь постучали. Вся троица вздрогнула и замерла на месте. Дверь через секунду открылась, и на пороге возник смуглый мужчина с разноцветным бейджем на груди. Это оказался один из помощников организаторов:

— Прошу прощения за вторжение, — его голос был неестественно ровным, официальным. Он перевёл взгляд на Мейв. — Мне поручено проинформировать вас. В настоящий момент на рассмотрении оргкомитета находится вопрос о дисквалификации российской участницы с конкурса. В связи с... новыми обстоятельствами.