Оля

Действительно, я обошла небольшой дом и не нашла в нем ни чего. Заняться реально было не чем. Только готовить еду. За маленькими сплошными — мультяшными окошечками уже вечерело. Судя по тому, что похитили меня вечером и сейчас тоже вечер, то сегодня уже кончаются вторые сутки.

Делать было реально не чего, и я принялась готовить, изучив ассортимент продуктов, купленных явно кем-то без мозгов.

Огромный ящик спелых и нежных, сочных помидоров, явно не пролежит больше 3 дней. И найденная мною охлажденная курица в холодильнике окончательно поставили точку в выборе блюда на ужин.

Я выставила сковороду на огонь и махом разобрав тушку курицы на пазлы, вывалила ее на горячую, сухую сковороду. Пока курица подсушивалась на сковороде, я натерла огромную кастрюлю помидоров. Они были такие сочные что ушла всего то треть коробки.

Придется посидеть на помидорной диете пару дней, думала я, нарезая ароматный чеснок.Когда ужин был уже готов на запах ароматного блюда выполз сонный Глеб.

— Мм. Как вкусно пахнет! — он тут же уселся за накрытый стол.

Я выставила перед ним дымящуюся тарелку. Отсасывать за еду не заставил, покормлю, поухаживаю так уж и быть. И сев с такой же на против не смогла удержаться от того, чтоб не съязвить.

— Приятно подавиться! — и принялась с аппетитом есть глядя на его мрачное лицо.

— Вот что ты за человек такой Зайцева? Одна сплошная язва. — тихо возмутился, но все-таки принялся за ужин. — Мм. Как вкусно. Что это такое?

— Еда! — съязвила я.— Я понял, что не дерьмо! Как блюдо называется? — не унимался Глеб.— Чахохбили.— Что за название такое?— Грузинское.— Ты что грузинка?— При чем тут национальность? По-твоему, я должна есть только репу и закусывая луком запивать все квасом, раз я русская?

— Нет. Я не это имел в виду. Блюдо не обычное. Кто научил тебя его готовить?

— Когда я ем я глух и нем. — отрезала я, не желая что-то рассказывать ему о своей жизни.

Когда мы доели я долго убирала кухню. Отмывала посуду. Глеб все это время сидел молча на диване и буровил меня взглядом. Когда я закончила уборку он открыл рот.

— Готовить ты больше не будешь Вишенка. — и на мой немой вопрос добавил; — Нет ни телевизора, ни книг и готовить тебе теперь тоже нельзя. И про уборку забудь.

Я буду делать все сам. — оно смотрел на меня победно.

— Ну и отлично! Тогда я буду разглядывать потолок! — я сняла фартук и аккуратно и невозмутимо повесив его на крючок, ушла в свою комнату. Рухнула в постель и моментально уснула словно хомяк в спячке.