22 глава

22 главаГлеб, вернувшись из командировки и вырвав меня из тёплой постельки общежития, мчал на всех парах к себе. Заведя машину он ничего объяснять не стал, сходу начал приставать, лез целоваться и пытался расстегнуть камуфляж. Но там всё продумано и это не так просто. К тому же, я аккуратно отбивалась, пытаясь дотянуть до квартиры и спальни. До постели мы всё же не дотянули. Сума сошли сначала в холле на полу на моём курсантском бушлате. Потом в ванной, на кухне и потом уж — в спальне. Он рассказывал о поездке, я о своих курсантских буднях. Мы целовались, жевали, говорили и любили… Кто скажет после этого что это нормально?!На подъёме я была уже в общежитии. Глеб готов был послать всю армию к чертям, но я принципиально не желала. Он выглядел очень серьёзно. И насупившись, чтоб выглядеть ещё серьёзнее попросил:— Ириша, будь серьёзнее нам надо поговорить.Догадываясь, что речь пойдёт о переводе на гражданское отделение (дело действительно серьёзное), я отрезала:— А как же, поговорим, но не раньше чем через четыре года.Глеб тяжело вздохнул и махнул рукой. Значит, смирился и будем жить, как и жили.Отцы командиры рано начали считать кавалеров Марины. К концу недели появился третий. Брат школьной подруги, тот самый, что наскакивал в ночном клубе на майора. Парень вёл себя нагло даже не прося, а требуя отпустить с ним Марину в ночной клуб. Взводный немедленно сообщил курсовому. Базар мог прекратить только он. У него ловчее и солиднее в таком деле получалось. Но появление майора только прибавило накала. Узнав друг друга, мужики напряглись. У каждого родился моментально свой рассказ.— Понятно, — цедя сквозь зубы, напрыгивал на майора парень, — понятно…— Но раз тебе так всё понятно, чеши отсюда и, чтоб я тебя здесь больше не видел, — реагировал майор, выпроваживая парня из общежития.Ставя чайник, взводный заметил:— Вы что знакомы?Глупее вопроса не придумаешь и ситуации тоже, морщится Богуш.— Тебе показалось. Чует моё сердце, эта красотка ещё доставит нам хлопот. И пока это только цветочки, но будут ещё и ягодки.— Тьфу, тьфу, постучать надо по дереву. — Поискал взводный деревяшку.Сдав с горем пополам строевую. Мы расслабились. Но это нам досталось не просто. Причём нас три раза заставляли перепевать. Подполковник каждый раз кричал зычно: — Громче. Не слышу. "Кто виноват, что он глухой", — ворчали девчонки и шли на новый круг. Мы искренне возмущались: сколько можно? Правда, последние круги уже про себя.— Курсант Кучер, вы в строю или на прогулке, — тут же орал он.— В строю, — мямлила Наташа.— Разговорчики в строю.— Вот чего орёт, чего орёт, — морщилась Вика, — оглушил.— Командный голос вырабатывает, — хмыкнула Лена.Все дружно захихикали.— Отставить смех. Веселушки, а ну ещё на круг. — Скомандовал подполковник.— Всё, затыкаемся, — шепчет Вика, — а то неделю будем ходить.— Курсант Браун, что вы виляете бёдрами, как непристойная женщина…— Товарищ подполковник, откуда вы такой пошлости набрались, — срывается Марина.— Из нашего кино. Классика между прочим. Но разговорчики в строю. Пошли на новый круг.— Есть!— Зачем столько страданий и пыхтений, обучили бы по ускоренной программе говорить нас "есть и так точно" и хана. Больше-то в армии ничего не требуется. — Бормочет Лена.Отмучившись, побежали в корпус погреться и договориться Маринке о пересдачи уставов. Осень подходила к концу. Вовсю ей наступала на пятки зима. Перепутать нельзя. Ей просто пахло в воздухе. Но снег, не смотря на лёгкий морозец, не торопился выпасть. И от этого стояла неплохая погода. Однако торчать на плацу со строевой было всё равно не комфортно. Чтоб задавить того гада коллективом, решили идти все пять. На разведку отправилась Вика. Вернулась хихикающая.— Что?— Он пьяный спит. Вумат. За столом. Девчонки это наш час. Нельзя сидеть сложа руки.— Предлагаешь что?— Наказать. Обольём клеем башку. Пусть умнеет.— Придумала, где ты его сию минуту возьмёшь.— Дёргаться не надо. Он там у него на столе и стоит.— Так, подруги, —возбуждённо заговорила Марина, — это моя проблема. Значит, рисковать мне. Вы на шухере и не в курсе.— Так не честно, давай хоть я помогу, — сунулась Вика.— Нет. Идём.Разделись: бушлаты, шапки, внизу на вешалке и отправились за приключением. Всё прошло не хуже чем в кино. Маринка выскочила возбуждённая и пряча трясущиеся руки в карманы прошептала:— Еs! Я сделала это. Скотина, он почешется.— Уносим ноги. Нас тут нет. Мы в университете. — Хихикает Лена, первая несясь вниз.О происшествии мы узнали, вернувшись в общежитие, как обычно с занятий вечером. Сам преподаватель хоть и лопался от злости и грозился убить, как найдёт, но не очень обнародовал то дело. Только заставшие его в таком виде коллеги растрезвонили о нерядовом событии на весь институт. Когда стриженый под нулёвку преподаватель вошёл в аудиторию, раздалось хихиканье. Народ не мог сдержать веселье. Нарвавшись на такой всплеск видимо уже не в первой, он, насупившись, сдержал эмоции не прореагировав. Мы, подталкивая подругу к столу, подсунули ему зачётку. Не тут-то было. Зачёт у Марины, посверлив нас водяными глазками, опять не принял.— Придёшь одна, а не с сопровождением. — Бросил он ей зачётку.Когда мы вышли, державшаяся молодцом Марина расплакалась. Вывернувшийся на нас Богуш, удивлённо поднял брови.— Что за беда?Маринка отвернулась, она чувствовала себя дико обиженной, но ябедничать не хотела, а Ленка рассказала. Надо как-то исправлять ситуацию. Курсовой потрепав своё ухо, забрал из её рук зачётку и пробормотав:— Сейчас он получит индивидуальную сдачу. Будет он и я, — отправился к преподавателю.Вернулся он через двадцать минут. Как всегда невозмутимый. Отдал зачётку и велел ехать в университет на занятия. Больше «уставник» с нами не связывался.