#8

- И как ты докатился до такой жизни? – спросил Люциус, подливая вина новоприбывшему в ряды Пожирателей смерти. Клаус потупил глазки, в душе завидуя роскошным волосам собутыльника. - Не поверишь, - вздохнул Клаус. - Я верю всему! – Волосы Люциуса как назло блестели в лучах солнца. Клаус хряпнул винца, закусив ритуальной малфоевской закуской – килькой в томате, и начал свой милейший монолог. - Да, не скрою, у меня были коварные планы по захвату мира…- Это святое, - понимающе кивнул Люциус, уронив кусочек кильки на свежепостиранную Хвостом белоснежную скатерть. - Но решил с этим завязывать, нихрена ж не вышло. А нужно было только одну бабу прибить, и все. Так нет, с ней два отморозка ходят все время, лишь бы Еленочка в какое дерьмо не вляпалась! Клаус грозно ударил кулаком по столу, разломив столешницу. - Все, жил последние месяцы нормальной жизнью, - продолжил он. – Вот представь, июнь, солнце, дача…красота! Лежу я в гамаке, сестра с братом помидорки удобряют, на консервацию, сам понимаешь. Лежу значит я, планы обдумываю: пчеловодством хотел заняться, баньку на даче достроить, потом, сестру надо замуж выдавать, мне ж племяшки нужны! А то она у меня старая дева – семьсот лет, а незамужняя. - Ничего, подождем, пока мой сын школу закончит, и решим проблему с твоей сестрой, - икнул Люциус. - Ой, хорошо бы, - согласился Клаус. – Так вот, мечтаю я, думаю, и вдруг грохот. Глаза открываю, смотрю, влетели на мои несчастные пять соток ошалелая баба Елена, брат ее ебнутый, с болгаркой и какая-то негритянка. Мне как сердце той болгаркой полоснули! Калитку выбили, кабачки потоптали, грязные руки свои о пижаму мою вытерли, которая сушилась на веревке. И орут: «Мы убьем тебя, Клаус, молись!»- От уроды, - прошипел Люциус. – Прямо по кабачкам прошлись? - Нелюди, - подтвердил Клаус. – А корнишоны мои болгарские? А петрушечка? Все вытоптали! Как тут злым не стать? - За корнишоны, не чокаясь, - траурно произнес Люциус.