19

В коридоре, когда моё оцепенение отступает во тьму, когда хватка шока и разочарования слабеет на моём горле, я начинаю злиться. За злостью поднимается ярость от предательства.Я была терпеливой и спокойной, делала всё, что они хотели.Позволила заковать себя в кандалы и играть, как с марионеткой.Позволяла обнимать меня, наряжать как куклу и кормить меня обещаниями.Терпела боль и заботилась о Николае, чтобы потом его так глупо зарезали в собственной кровати.Мои кисти всё ещё обильно покрыты кровью Николая, поэтому я вырываю одну руку, сдирая кожу с запястья. Мне чертовски больно, но ярость сильнее, когда я бью одного охранника локтем в лицо, второго намеренно бью между ног. Специальная защита его спасает от серьёзных увечий, но не от боли, и он сгибается. У третьего я выхватываю кинжал и раню его в руку. Этот коридор недостаточно просторный, чтобы нам развернуться; вижу, как бежит больше солдат навстречу. Они со всех сторон, я горько усмехаюсь своей повторяющейся судьбе вновь быть убитой во дворце.Я не могу себя заставить убивать солдат, чьи лица уже запомнила, с кем здоровалась ещё несколько часов назад. Поэтому я уклоняюсь, раню не смертельно, одного бью головой об стену, и он теряет сознание. Я продолжаю бороться, зная, что выйти отсюда мне не удастся. Мне стоит просто остановиться, пусть бросят меня в темницу или пусть вернут меня в могилу, хуже, чем было, со мной уже не случится. Но я не могу остановиться, моё сердце колет и сжимается от разочарования, и я не могу унять эту боль. Кто-то хватает меня сзади, сдавливает мне шею, приподнимает над полом, перекрывая воздух. Кто-то, кто знает меня достаточно хорошо, чтобы знать, что воздух не имеет значения, но я, как и обычный человек, имею чувства. Паника от удушья накрывает меня, и перед глазами пляшут чёрно-жёлтые пятна. Держащий выворачивает мне руку с кинжалом, я роняю его и цепляюсь за сдавливающий моё горло локоть. Из глаз льются злые слёзы, когда я слышу холодный голос Аарона:– Успокойся. Ты нужна принцу живой.Я вспоминаю, как он впервые сказал, что мне здесь ничего не угрожает, как массировал мою ладонь, зная о моих приступах паники. И его я ненавижу больше всех, потому что доверилась легче, чем кому-либо в этом дворце. Доверила ему свои слабости. Я тянусь руками назад, желая пальцами выдавить его изумрудные глаза, но успеваю только коснуться его подбородка и губ, он сдавливает горло сильнее, и тело становится ватным, а я проваливаюсь в темноту.

Мара и МорокЯ прихожу в сознание, находясь в мрачной темнице, не зная, сколько времени прошло со дня смерти короля и Николая. Со дня, когда Даниил, Аарон и Елена показали свои истинные лица и намерения. Моя камера небольшая, но, к счастью, достаточно чистая и сухая. Холодный каменный пол покрыт свежей соломой, есть узкая койка с покрывалом из грубой шерсти. Они оставили мне небольшой таз с ледяной водой и тряпкой, чтобы я могла смыть с себя кровь. У моей камеры нет охранников, но я слышу их тихие голоса и шаги где-то вдалеке.Даниил теперь король, и он поместил меня куда-то под землю. Здесь нет ни одного окна, я не могу разобрать, день сейчас или ночь. И чем больше будет проходить времени, тем сильнее я потеряюсь в сутках, а потом и в сезонах. Здесь вообще мало света, за исключением того, что дают одинокие факелы где-то в стороне. Напротив и по бокам меня ещё камеры, но все они пусты.

Они специально посадили меня как можно дальше ото всех. Чтобы я не могла ничего понять или узнать. И неизвестно, сколько они продержат меня здесь. Я холодею, а ладони покрываются потом, когда понимаю, что не старею и Даниил может продержать меня так бесконечность, пока не добьётся от меня полной покорности или пока я не сойду с ума. Уверена, что однажды я начну умолять о солнечном свете. Или меня сюда посадила Елена в качестве мести за мою дружбу с Аароном. Поставила ли она кого-то следить за мной, чтобы узнать, что мы стали ближе, или просто догадалась?Я смываю с лица и рук кровь принца, о котором заботилась. Промываю глубокую ссадину на лбу и содранные участки кожи на запястье. Здесь холодно; закончив, я забираюсь на скрипучую кровать и кутаюсь в тонкое одеяло. Я вжимаюсь в угол в самые тёмные тени, вспоминая каждое событие, анализируя, что я упустила. Был ли момент, когда Даниил показывал свои истинные намерения, а я просто не разглядела его плана? Или изначально он не планировал убивать брата, а Елена пошла на поводу у эмоций?Но чем больше я думаю о том, с какой лёгкостью девушка вогнала нож в сердце человеку, что читал ей сказки перед сном, тем больше злости клокочет во мне. Её так много, что меня трясет. Я останавливаю себя, только когда замечаю, что скриплю зубами от жажды сломать хрупкую шею принцессы собственными руками.Может ли война быть причиной всему этому? Всё шло к убийству Северина. Я хотела этого. Елена хотела этого по той причине, что он её отверг. Даниил тоже хотел, но почему, я не знаю. Какова его причина ненависти к Серату? Король и Николай войны не хотели изначально. И тут на руку отравление старшего наследника, тут как раз нашли сератианца, что признаётся в покушении. И вот король Дмитрий тоже желает смерти Северина и хочет уничтожить Серат.Но всё рушится, когда в себя приходит Николай, утверждающий, что Северин ни при чём. Николай, который категорически против войны. Он был бы в состоянии убедить отца не трогать последнего из рода Ласнецовых. Это ли причина? Яростное желание Даниила стереть Серат с лица земли, пройтись по их землям войной, проливая кровь? Или он так сильно хочет отомстить за то, что Северин отверг Елену?Я трясу головой, чувствуя, словно в темноте шарю в поисках верного ответа. Он где-то рядом, я чувствую его присутствие, но никак не могу ухватить. Все предположения подходят, но все кажутся какими-то недостаточными.Я что-то упускаю.Сам ли Даниил отравил Николая? Но ради чего? Чтобы склонить отца к войне или добиться выделения денег на план, где он хотел поднять меня? Я зачем-то ему нужна, но его планы подпорчены несдержанностью сестры.Под весом вопросов, на которые у меня нет ответа, я проваливаюсь в дрёму, а потом засыпаю глубоким сном.Я просыпаюсь всё в той же темноте. Вокруг стоит тишина, которую изредка нарушает потрескивание факелов и звук капель воды. Похоже, они падают в соседней камере. Кто-то приходил, потому что таза с окровавленной водой больше нет. Я не знаю, сколько проспала, потому что вокруг ничего не изменилось. Теперь я тщательно ощупываю и обыскиваю свою клетку, пытаясь найти какое-то оружие, одежду, подсказки, шатающийся камень, хоть что-нибудь. Но ничего не нахожу, кроме грязных тряпок под кроватью и нескольких деревянных щепок. Они настолько непрочные, что даже не подойдут, если я захочу ранить стражника в глаз. Я дёргаю свою решётку, ощупываю замок, но не нахожу никакого решения.Никто не приносит мне еду, зная, что она мне не нужна, и из-за этого я не могу ориентироваться в сутках даже по такой мелочи. Я теряюсь в реальности очень быстро.Сплю, бодрствую, думаю, злюсь и опять сплю.Мои волосы и руки становятся грязными, ссадины заживают. Но я всё равно не понимаю, сколько прошло дней, хотя могла пройти даже неделя, и я бы не поняла. Иногда я вспоминаю о Мороке, думая, что они ему скажут. Приехал ли он, разозлится ли, узнав о моём пленении, или поверит в рассказы Даниила, что я – убийца Николая?Вначале я надеюсь, что он не станет глупить и пытаться меня вытащить. Если он человек, как и я, то его смерть будет отличаться от любой другой лишь тем, что по его душу придётся отправить больше убийц. Мне всё равно, что моя жизнь оборвётся вместе с дыханием слуги Тени, но я не хочу, чтобы сам Морок погиб. Но после бесконечно одинаковых дней иногда я начинаю ловить себя на надежде, что Морок убьёт их всех, чтобы найти меня.Я думала, что буду рада, когда вновь услышу человеческие голоса, но как только я услышала тихий шёпот и шаги по своему коридору, то забилась в самый тёмный угол. Однако потом поднялась с места, замечая, как отражается оранжевый свет от её золотистых волос. Принцесса выглядит такой хрупкой на фоне трёх охранников, с её тонкими пальцами и запястьями. Оказывается, не нужно иметь сильные руки, чтобы убивать родных. Хватит и гнилой души.– Выйдите, – тихо приказывает она.– Но, ваше высочество, король приказал...Король. Значит Даниила уже короновали.

– Всё будет хорошо, поэтому подождите меня за дверью.Стражи неуверенно топчутся на месте, но потом всё-таки подчиняются. Я дожидаюсь, пока раздастся щелчок задвижки с той стороны, когда охранники уйдут. И только потом дёргаюсь к решётке, чтобы удавить Елену, но моя протянутая рука ухватывает лишь воздух в пяти сантиметрах от её лица, а та даже и бровью не ведёт. Она знает о безопасном расстоянии.– Ещё не поняла, что я поумнее тебя?Дрянь.

Я перестаю пытаться и просто обхватываю решётку руками.– Что тебе нужно? Вы же уже добились своего. Даниил новый король.– Просто пришла насладиться твоим сломленным видом, – равнодушно бросает она, отряхивая нежно-розовое платье. – Ты мне, кстати, никогда не нравилась.– В отличие от твоего брата, – парирую я.– Даниил переживёт. Без тебя ему будет лучше.– В чём дело? Аарон не замечает тебя, скучая по мне?Её безразличие идёт трещинами, а губы кривятся в отвращении.– Даниил уже сказал ему, что он станет моим мужем. Даниил – король, и его слово закон. Так что не смей упоминать имя моего будущего мужа и забудь о нём, Мара.– Тяжело забыть о вкусе его губ, – я растягиваюсь в злой ухмылке, зная, где у неё больное место. – Вряд ли ты знаешь, насколько горячи его руки, когда он держит за талию.У меня по телу проходит дрожь от ярости, что клокочет внутри, и от непрошеных воспоминаний, что всплывают в моей голове после этих слов.Рот Елены приоткрывается, я жду, что она сделает неаккуратный шаг вперёд, и тогда я выдеру ей все волосы, потяну на себя и разобью её милое личико о прутья, но она встряхивает локонами и делает растерянный шаг назад. Однако я всё равно продолжаю улыбаться, зная, что причиняю ей хоть такую боль.– Закрой рот, Мара. Ты лжёшь.– О-о-о, – я специально переигрываю с удивлением, – неужели твои шпионы смогли уследить за нами только в саду и на кухне? Всё самое интересное происходило за закрытой дверью моей спальни, принцесса.Я догадываюсь, что моя ложь может аукнуться Аарону, но он тоже меня предал, поэтому пусть пожинает плоды.– Теперь даже мой брат не встанет между мной и моментом, когда я прикажу отрубить тебе голову, – зло цедит девушка.Я равнодушно пожимаю плечами, добивая её:– Смотри, Елена, как бы однажды Аарон не простонал моё имя, будучи наедине с тобой.Она так стремительно уходит, что я начинаю хрипло хохотать ей вслед. Я никогда не была такой. Злой, ядовитой лгуньей, выплёвывающей слова, словно желчь. Но я совсем одна, и я устала, что все вертят мной, будто пешкой на шахматной доске. Я не просилась в эту игру, это они меня в неё втянули.Следующие дни одиночества тянутся ещё дольше. С какого-то момента я начинаю бесцельно нарезать круги по камере, чувствуя панику, я говорю сама с собой, запуская руки в волосы, а потом помню, как кричу у решётки, проклиная всех Рахмановых. Иногда я лежу на полу, истерично смеясь глупости своего положения, а потом тихо плачу, понимая, что Даниил заживо запихнул меня в новую могилу. Только в той я хотя бы спала и ничего не знала, а здесь я всё время одна и в сознании.А однажды у моей камеры появляется Инна. Это происходит так неожиданно, что я и не верю вначале в её реальность, решив, что у меня начались галлюцинации. Откуда моя служанка могла здесь появиться?– Приведи её в порядок. Это можно сделать дальше по коридору.Голос Аарона тихий и далёкий, он стоит где-то справа, дальше по коридору, и я не могу его увидеть. Я поднимаюсь на ноги, обхватывая руками прутья.– Хорошо, – отвечает ему Инна, а потом немного отодвигается от моей решётки, увидев, во что я превратилась. – Госпожа, как давно вы здесь?!– Аарон... – мой голос хриплый, но спокойный, я утыкаюсь лбом в прутья и слышу что он замер, хотя видеть его по-прежнему не могу. – Сколько я здесь?– Почти три недели. Сейчас Инна тебе поможет помыться, но не пытайся сбежать, иначе она ответит за твой побег головой.Мне кажется, я ослышалась. И первая, и вторая фраза похожи на сумасшествие. Даниил держит меня взаперти три недели. Я прихожу в себя, только когда Аарон уходит, а замок моей камеры щёлкает, открываясь.Я с недоверием смотрю на открывающуюся дверь, как на обман, ловушку в моём сознании, но Инна протягивает ко мне руки и ведёт в противоположную сторону от выхода. Служанка отводит меня в купальню. Здесь пахнет плесенью и затхлостью, но здесь есть вода и старая медная ванна. Окон всё так же нет, но здесь светлее благодаря зажжённым свечам на стенах. Пока девушка помогает мне снять уже поношенные кафтан, рубашку и штаны, я замечаю, как трясутся её руки.– Не бойся, я не стану бежать или, тем более, причинять тебе боль.– Я знаю. Я сама вызвалась помочь, хотя немного нервничаю. – Она натянуто улыбается, помогая мне забраться в ванну.– Спасибо. – Я обхватываю себя руками, опускаясь в прохладную воду, и меня тут же начинает трясти от холода.– У нас мало времени, госпожа, но если есть вопросы, то самое время, чтобы их задать.Я удивляюсь этой отважной девушке и по-настоящему благодарна ей за доброту. Инна начинает поливать меня водой, оттирая грязь. Она даже принесла моё лавандовое мыло, от запаха которого меня мутит, потому что его подарил Даниил.– Сейчас утро? – задаю я первый вопрос.– Нет, почти ночь. Все легли спать.– Морок вернулся?– Ещё нет, но говорят, что уже скоро он прибудет.– Даниил – хороший король?– Кажется, да. Во дворце мало что изменилось, но люди поговаривают о войне с Сератом. Ходят слухи, что вы убили принца Николая по науськиванию Ласнецовых. – Я фыркаю в ответ на её слова, но Инна спокойно продолжает: – Но Даниил пытается сдерживать эти слухи, говоря, что во дворец проник убийца, а вы просто были рядом.– Ты веришь, что я убила Николая?– Нет! – сразу отвечает Инна, и я расслабляюсь. – Я знаю, как много вы за ним ухаживали, знаю, что он выздоровел благодаря вам.– Что случилось с королём Дмитрием?– Лекарь сказал, что у него отказало сердце, поэтому он умер так внезапно. Не выдержал напряжения. Хотя иногда шепчутся, что это тоже Северин, поэтому мы потеряли и короля, и старшего принца в один день, – шёпотом заканчивает девушка, намыливая мне волосы и оборачиваясь на дверь.Конечно. Наверняка очередной яд.

Она промывает мне волосы трижды, пока они вновь не становятся чистыми, а я успеваю вся покрыться мурашками и продрогнуть от холода в этом помещении.– Что с Еленой?– Принцесса убита горем, часто плачет. Говорят, у неё шок после увиденного тела брата.Вот же стерва.

– Принц... Король Даниил принял решение принцессу выдать замуж за Аарона и отправить обоих в какую-нибудь другую усадьбу, желая дать время сестре отойти от травмы, которую она получила во дворце. Его величество думает, что любящий человек и время вдали от дворца пойдут ей на пользу.Я едва не смеюсь. Значит, Даниил пытается отправить сестру подальше, пока и он сам нож под рёбра от неё не получил.– А Аарон?– Он... – Инна задумывается над ответом, – такой же, как и всегда. Может, только более серьёзный, но у него прибавилось работы. Сейчас он начальник стражи короля, в остальном ничего не изменилось.Я сжимаю кулаки, пока девушка вытирает мои волосы грубым полотенцем. Она помогает мне переодеться в чистые чёрные штаны и рубашку, а чтобы я согрелась, помогает надеть на меня новый алый кафтан с чёрной вышивкой.– Меня к чему-то готовят? – задаю я свой последний вопрос, прежде чем вернуться в камеру к своему одиночеству.– Я не знаю, госпожа. Возможно. Но Аарон просто пришёл ко мне и Марине с просьбой помочь, он не объяснил подробнее. Я согласилась.Она напоследок сжимает мою ладонь, пытаясь поддержать, с сожалением на лице запирает мою клетку и уходит, вновь оставляя меня одну.

Мара и МорокУдивительно, что может сделать знание о времени, холодная вода и чувство свежести на коже и волосах. Я вновь могу думать, подкатывающее отчаяние отступило, позволяя рассудку вновь начать анализировать.Они помыли меня неспроста. Скорее всего, меня желает видеть Даниил или Елена приготовила мне встречу с плахой.К моей удаче, я узнаю всё скоро, через несколько дней. Не знаю, сколько точно прошло, но спала я три раза за этот период, просто я не уверена: сплю ли я раз в сутки или чаще.Я просыпаюсь от того, что мне на руки надевают толстые кандалы. Я распахиваю глаза, сталкиваясь с внимательными зелёными глазами Аарона, дёргаюсь, чтобы ударить его металлической частью своих оков в лицо, но он предвидел подобную попытку, и мне едва удалось двинуть руками, потому что парень крепко держит цепь.

На нём плотные чёрные штаны, поверх рубашки чёрная кожаная броня, в которую местами вшита кольчуга. Руки также закрыты кожей и наручами, а плечи кажутся шире из-за наплечников с серебром. За спиной длинный чёрный плащ с капюшоном. Его волосы стали немного длиннее, но он так же носит их распущенными. Лицо непривычно отстранённое, с тенями под глазами, и на мгновение я думаю, что, скорее всего, он отведёт меня на казнь.Что придумала для меня Елена? Петля, топор, смерть от стрелы в сердце? Но почему-то мне кажется, что после сказанных мной слов об Аароне она сожжёт меня на костре как ведьму, и там даже Морок не сможет восстановить моё тело.Я усмехаюсь своим мыслям. Аарон непонимающе смотрит на меня.– Что смешного?– Гадаю.– О чём?– О том, какую смерть мне приготовила стерва принцесса.К моему удивлению, Аарон тоже усмехается.– Негоже мужу смеяться над своей женой, – выплёвываю я с мрачной улыбкой.– Не жена, а всего лишь возможная невеста, – равнодушно отвечает он, дёргая за мои кандалы, заставляя меня подняться с кровати.Значит, свадьбы ещё не было. Тогда могу продолжать издеваться над принцессой, если она решит ко мне заглянуть. Я поддаюсь предвкушению сладкой мести, и, чтобы вывести Елену из себя, пальцами цепляюсь за край его нагрудника у самой шеи, тяну его вниз, заставляя парня нагнуться ко мне, и пока Аарон не успевает ничего сделать, касаюсь его губ своими. Но из нас двоих я удивляюсь больше, когда он сразу отвечает на поцелуй, обхватывая меня руками, прижимает к себе так крепко, что у меня начинают болеть рёбра. Он целует меня сам, раздвигая языком мои губы. Жадно, поспешно, будто этого хотел именно он, и хватается за возможность, пока она есть. По телу разливается жар, и я забываю, ради чего всё это начала, пока он забирает мой воздух, забываю, что ненавижу его и где мы вообще находимся. От него пахнет металлом и кожей, и я втягиваю носом эти запахи, наслаждаясь чем-то новым, помимо затхлого подземелья.Он отстраняется первым, отпуская меня из объятий, но вновь ухватывается за цепь на кандалах.– Ты намекнула Елене, что мы с тобой спали вместе. – Уголки его губ едва дёргаются, когда он старается скрыть улыбку.– И много времени тебе понадобилось, чтобы это опровергнуть? – слегка наклонив голову, интересуюсь я.– Нет.– Что «нет»?– Я не опровергал.Мои брови удивлённо взлетают вверх, когда его губы растягиваются в мрачной улыбке.– Я сказал, что мне понравилось.