14

Ещё недостаточно поздно, чтобы надеяться, что все готовятся ко сну, поэтому по замку я передвигаюсь тихо, почти крадучись, не желая столкнуться с Даниилом. Сейчас я слишком устала, чтобы слушать его сладкие речи, и тем более не в настроении вежливо отвечать. Вначале я отношу вереск и ягоды к лекарю, завтра я приготовлю отвар. А после воровато выглядываю в коридор и, не заметив никого, кроме нескольких стражей, направляюсь в свою комнату.

Оказавшись у себя, я прикрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной, закрывая глаза на какое-то время, давая себе время передохнуть. Затем зажигаю свечи, прямо на пол сбрасываю с себя верхний плащ и с трудом стягиваю кафтан, стараясь не тревожить руку. Оставшись в одной рубашке и штанах, я с сожалением смотрю на одежду, лежащую на полу. Три дня назад это были красивые наряды, но теперь у кафтана нужно перешивать рукав, а плащ вообще вряд ли можно спасти.Я присаживаюсь на край мягкой кровати, чтобы снять повязку и заняться повреждённой рукой, как дверь комнаты резко распахивается, и я вздрагиваю.– Прости, не хотел тебя пугать, – Аарон уже тише прикрывает дверь, замечая моё нервное движение.– И не напугал бы, если бы ты помнил о манерах и сперва постучал.Парень резко замирает на пути ко мне и потом с недоумением оборачивается на дверь, будто впервые слышит, что в неё нужно стучать. У него в руках я замечаю миску с водой и чистые куски материи.– Что ты мне принёс?– Для твоей руки, – он кивает на моё предплечье, которое всё замотано куском моей мантии. За время путешествия ткань стала грязной, на ней появились пятна земли и крови. Морок несколько раз предлагал перебинтовать руку, но мне не хотелось этим заниматься, поэтому я всегда отказывалась. К тому же раны нужно было промыть и почистить, а тратить воду Морока я не хотела, её и так оставалось немного.– Как ты узнал?Аарон хлопает ладонью по мягкому стулу, прося меня пересесть.– Нам доложили. Ты, может, и крадёшься по коридорам, но королю, Даниилу и мне солдаты рассказали, что ты вернулась. Один из стражей сказал, что видел у тебя перевязанную руку.Я пересаживаюсь и протягиваю ему руку, позволяя заняться ранами. Сама я собиралась просто снять старую повязку и в лучшем случае промыть руку водой, но раз Аарон предлагает помощь, то не вижу смысла отказываться. Парень ставит миску на столик и для себя подтягивает второй стул поближе ко мне. Он садится так близко, что одно моё колено оказывается заперто между его ногами. И куда бы я ни пыталась его переместить, оно постоянно соприкасается то с одной его ногой, то с другой.– Не дёргайся, – заметив мои метания, Аарон просто сжимает мою ногу коленями, лишая меня выбора.Я открываю рот, чтобы как-нибудь его задеть, но только шиплю, когда он отдирает кусок ткани, что прилипла к ране.– Вас в храме не учили, что нужно менять повязки? – недовольно встряхивает головой парень, швыряя первый кусок грязной ткани на стол.– Решила не отнимать работу у своей няньки. А то ради чего Даниил тебя ко мне приставил?Я вновь зло шиплю, когда он резко дёргает последний прилипший край. Хочу вырвать руку, но Аарон сильно сжимает пальцами запястье, не отпуская.– Всё не так плохо. Ты, как всегда, заживаешь, но, похоже, в твоём теле стало больше крови. – Он крутит мою руку, осматривая некрасивые рваные раны.Он прав, в прошлый раз, несколько недель назад, повязки так не прилипали. Аарон смывает запёкшуюся кровь и грязь, а потом молча перевязывает руку чистой тканью.– Даниил с отцом на собрании Сената, но он попросил привести тебя в кабинет на встречу с королём, – говорит парень, когда затягивает последний узел.Я громко и недовольно вздыхаю, понимая, что мой заслуженный отдых опять откладывается. Аарон тихо смеётся, протягивая мне новый кафтан, на который я тоже смотрю с недовольством, но накидываю на себя для вида. Хорошо, что он не предлагает переодеться в какое-нибудь платье, а то я специально пошла бы в своей грязной рубашке.– Я бы пошутила про свой отдых в могиле, но меня и оттуда подняли, – с недовольным стоном поднимаюсь я и выхожу из своей комнаты вслед за Аароном.Парень приводит меня в небольшой кабинет, вдоль стен которого стоят книжные полки из тёмного дерева, заставленные фолиантами. В комнате также есть несколько мягких кресел и небольшой столик. Но самый внушительный предмет мебели здесь – массивный стол из красного дерева, за которым сейчас сидит король, устало склонив голову над бумагами. Король Дмитрий едва приподнимает взгляд, когда я вхожу. Аарон остаётся за дверью, а Даниил, завидев меня, подходит, чтобы проверить мою руку.– Ты должна быть аккуратнее, Агата. Не заставляй меня волноваться. – Он натянуто улыбается, сжимая мою ладонь.Я открываю рот, чтобы ответить, но мою мысль обрывает голос короля.– Я рад, что ты вернулась целой, Мара. Но мне нужны результаты. Когда Николай проснётся?Вспоминая, где мы находимся, я забираю руку из ладони Даниила и прохожу вперёд, ближе к столу короля. Принц, небрежно расстегнув свой кафтан, присаживается на одно из кресел, закинув ногу на ногу.– Завтра я приготовлю отвар, который поможет телу принца набраться сил и хоть немного восстановиться. И вечером попробую укрепить его жизнь. Дальше каждый день нужно будет продолжать поить его отваром и ждать, пока он проснётся, – чеканю я, надеясь, что это единственное, ради чего меня позвали.– Ты не можешь просто его разбудить?– Нет, если не хочу, чтобы он умер.– Проклятие! – Король разочарованно роняет руку на стол, и чернильницы дребезжат. – Мы старались как можно дольше скрывать отравление моего сына от Сената. Как я тебе уже сказал, я не хочу отправлять людей на войну! Но чёртовы сератианцы сделали новую вылазку, их видели на нашей земле. Впервые за долгое время.– И, кстати, близко к тому месту, где вы были с Мороком. Вам повезло уйти, не встретившись с ними. Гонец принёс весть буквально за час до вашего прибытия, – встревает принц.– Верно, – продолжает король, – я надеялся, что лес пугает их так же, как и наших солдат. Но Северин что-то задумал! Мне нужно, чтобы ты разобралась с ним как можно быстрее.– Я разберусь, но у Николая осталось совсем мало времени. Сейчас я не могу его оставить, – недовольно отзываюсь я и аккуратно двигаю плечом – мышцы спины начали нещадно ныть, прося об отдыхе.– Через сколько дней он проснётся?– Если он выживет, то, возможно, через неделю.– НЕДЕЛЮ?! – ревёт король, приподнимаясь со стула, но потом устало падает обратно. – Через неделю у нас праздник во дворце. 255 лет со дня основания Сената, все его члены будут здесь. Я не могу его отменить...– Если повезёт, пять дней, – сжалилась я, но сокращать срок больше не стану. Лучше не обещать монархам слишком много, а то в итоге достанется именно мне.– Будем молиться, что так и будет. Мы должны показать Сенату, что Николай жив, а то слухи уже поползли. И если они решат, что в его отравлении и вправду виноват Серат, то я эту войну сдерживать больше не смогу. Можешь идти, – махнул он мне рукой и повернулся к принцу: – Сын! А ты сообщай мне о любом изменении. Если Николай проснётся, я хочу тотчас об этом узнать.

На следующий день утром у дверей меня встречает Аарон, который приготовился мне помогать во всём, даже в чистке ягод. Аарон достаточно спокойный и тихий, когда надо, поэтому я не особо против его компании. Но буквально через полчаса из-за приказа короля к нам присоединяется Даниил, а потом, ещё через час, и Елена, которая узнала, что Даниил и Аарон от меня не отходят.И теперь трое стали скорее обузой и камнем на моей шее. Они беспрерывно болтают, мешаются под ногами на небольшой кухне, которую я заняла в глубине дворца, чтобы приготовить как можно больше отвара. Отвернувшись от закипающей воды в большом котле, я вижу, что только Аарон закончил выполнять порученное задание – отбирать хорошие ягоды от раздавленных – и приступил к нарезанию кореньев острым ножом. Мне такой нож они явно не собираются доверять, поэтому я возложила это задание на своего охранника. В отличие от него принц и принцесса давно заскучали. Я бы с радостью их выпроводила, но вряд ли они меня послушают, поэтому всё, что мне остаётся, это молча продолжать работать и ловить понимающий взгляд Аарона.– Тебе чем-нибудь помочь, Агата? – в очередной раз Даниил задаёт бессмысленный вопрос, вставая рядом со мной, и кладёт ладонь мне на спину.Я едва вздрагиваю, слушая, с каким грохотом Аарон опускает нож, выполняя моё задание, уже хочу повернуться и проверить, не отрубил ли он себе там пальцы случайно, но меня вновь отвлекает рука Даниила, которая опускается ниже.– Да, я бы не отказалась, чтобы ваше высочество убрал руки подальше от горячего котла и с моей поясницы. – Я добавляю очищенный вереск и мяту, продолжая помешивать. – И то, и другое может быть опасно для вашего здоровья.Я говорю всё достаточно громко и за спиной слышу смешок Аарона и тихий смех Елены.– Я говорила тебе, Даниил, что твои ухаживания годятся лишь для тех девиц, что уже сами готовы прыгнуть к тебе в постель.Принц не просто не убирает руку, но подходит ближе. Встаёт за моей спиной и теперь кладёт подбородок мне на плечо.– Сестра намекает, что я отвратительно ухаживаю. Тебе неприятно, Агата?Он шепчет это тихо, прямо на ухо, и по моей спине проходит дрожь. За мной ухаживали лишь несколько раз: это был совсем простой флирт, переглядывания, меня держали за руки и дарили цветы. Но ни один мужчина не позволял себе придвинуться ко мне так близко. Внутри я разрываюсь между желанием оставить всё как есть и треснуть ему горячей ложкой по голове. Будь мы одни, возможно, я бы позволила ему остаться стоять ко мне так близко. Однако сейчас мне не нравится, что он делает всё это в присутствии Аарона и Елены.– Мне неудобно, принц.Даниил сокрушённо кивает и отходит чуть подальше, плечом опираясь на шкаф со специями.Ближе к полудню отвар почти готов, и я предлагаю своим помощникам, чтобы они пошли и пообедали. Принц и принцесса сразу соглашаются, покидая кухню, Аарон встаёт последний. И он единственный, кого я искренне благодарю за помощь.Наконец, в тишине успеваю закончить приготовление, перелить немного в стакан и в одиночку отправиться в комнату Николая. Меня встречают двое стражников у его дверей, но многие во дворце знают, кто я, и мужчины открывают мне двери без лишних вопросов. Николай выглядит не лучше, но, к счастью, и не хуже, чем раньше. Я осматриваю его спину, замечая запах шалфея, значит, лекари делали всё, как я просила. Вспоминая рассказ Морока о том, что Николай и Даниил братья лишь по отцу, внимательнее разглядываю его внешность, находя всё больше отличий старшего брата от младшего. Я сама запрокидываю голову принца и вливаю ему в горло отвара, следя, чтобы процесс происходил медленно и он инстинктивно глотал.Когда я заканчиваю, в комнату приходят мои помощники. Даниила и Аарона я вновь попросила усадить Николая, а сама опять сажусь за его спиной.– Аарон, продолжай держать Николая. Даниил и Елена, отойдите немного, чтобы мне было светлее.– Что ты собираешься делать? – спрашивает Даниил, отходя подальше, как я и просила.Принцесса следует примеру брата и явно начинает нервничать, хватаясь за рукав его кафтана. Она теребит ворот своего бледно-голубого платья и закусывает нижнюю губу, прижимаясь поближе к Даниилу.– Укреплять его нити. Это займёт время, поэтому, что бы вам ни показалось и что бы вам ни хотелось сделать или сказать... – я намеренно делаю паузу, обводя всех троих взглядом, останавливаясь на зелёных глазах Аарона, – не делайте и не говорите.– Я думал, ты будешь делать всё вечером, – вновь начинает принц.– Да, но я ожидала, что Николаю может быть хуже. Но выглядит он неплохо, поэтому не вижу смысла откладывать. И если повезёт, он проснётся раньше встречи Сената.– Приступай, – разрешает Даниил.Аккуратно я прощупываю шею и позвоночник Николая, заставляя нити светиться под моим прикосновением. Здесь тоже ничего не изменилось, две нити всё так же едва мерцают. Очень медленно я поддеваю среднюю, тусклую нить пальцем и слегка тяну на себя, вытаскивая её из тела принца. Вытягиваю лишь немного, чтобы обхватить, сжать её в кулак. Краем глаза я заметила, как все напряглись вместе со мной, одно неверное движение, и я могу её случайно порвать. Но нить, к счастью, остаётся эластичной и, сжав её в кулаке, я тяжело сглатываю, зная то, что решила им не рассказывать. Для меня этот процесс будет не из приятных, потому что совсем скоро она станет горячей, а отпускать нельзя. Я прикрываю глаза, неуверенно и тихо начинаю напевать молитву.Прошло так много времени, с тех пор как я пела её в последний раз, что сейчас мне приходится выискивать слова из памяти почти вслепую, надеясь, что правильные сами начнут всплывать на поверхность.Даниил уже слышал, как я пою, и не роняет ни звука. Елена резко зажимает свой рот ладонью, когда слишком громко ахает. Аарон продолжает сидеть молча. Завершив молитву один раз, я открываю глаза и теперь увереннее продолжаю и продолжаю её напевать, растягивая минорные ноты. С каждым разом нить светится всё ярче, всё больше становится похожей на самую правую, ту, что остаётся здоровой. Я морщусь, когда руку начинает жечь, а в воздухе появляется запах горелой плоти. Первым его начинает чувствовать Аарон, замечая, как у меня на лбу появляются капельки пота. Он открывает рот, но тут же закрывает, сжимая челюсть. Я обрываю мотив на середине, когда кожа на моей руке шипит, а толщина нити становится такой же, как и у здоровой, и я аккуратно возвращаю её на место. Повисает тишина, и мои губы дёргаются в слабой улыбке, когда я понимаю, что они продолжают молчать только потому, что не знают, что уже можно говорить.– Уже можно ругаться.– Дура! – Аарон зло и быстрее всех реагирует, когда Даниил успевает лишь рот раскрыть.– Это всё? – фыркаю я.– Нет!Но, к моему удивлению, больше он ничего не добавляет, лишь раздражённо сжимает губы. Даниил опускается на одно колено рядом, осматривая мою ладонь.

– Аарон правильно сказал. – Принц также недоволен и рассержен. – Только вчера я сказал тебе быть аккуратней и не волновать меня.– Тогда будет лучше, если вы покинете комнату, потому что осталась ещё одна нить.– Как с такой рукой ты планируешь продолжать, Агата? – шокированно выдыхает Елена, когда подходит ближе, но она сразу отворачивается, заметив почти чёрную полосу вдоль ладони и множество красных волдырей.Рука выглядит и вправду отвратительно, а пахнет ещё неприятнее. Я пробую сжать или разжать пальцы, но кожа в некоторых местах лопается, и выступает кровь.– У меня в комнате я приготовила специальную мазь и чистую ткань, поэтому буду благодарна, если кто-нибудь обработает и замотает мне руку после того, как я закончу. Аарон, поможешь?– Помогу.– А закончу я с помощью своей левой руки. К счастью, у меня их две.Даниил разочарованно стонет в ответ на мою глупую попытку пошутить и отходит подальше, а Елена предпочитает выйти, потому что от запаха её начинает мутить. Аарон не двигается, продолжая поддерживать Николая. Я выдыхаю, собираясь с силами, и аккуратно вытягиваю последнюю нить. Её я также захватываю в кулак, сглатываю ком, который встал в горле от ожидания боли, и вновь затягиваю молитву. В этот раз почему-то требуется больше времени, под конец я цежу слова сквозь зубы, морщась от отвратительного запаха и боли. Кожа шипит, а моя левая рука трясётся. Аарон, наблюдая за мной, напряжённо сжимает пальцы на плечах Николая и расслабляется, только когда я замолкаю. Я возвращаю нить на место и со стоном опускаю левую руку на колени, пальцы продолжают нервно дёргаться, когда я напоследок оглядываю работу, теперь все три нити жизни Николая кажутся живыми, сильными и одинаково прочными.– Я закончила. Аарон, уложи обратно Николая. – Встаю, стараясь сохранять безразличное лицо и не тревожить руки. – Ваше высочество, расскажите королю, что всё прошло успешно. Теперь я буду проверять его каждый день, и всё что нам остаётся, – это ждать.Принц кивает, а потом поворачивается к своему другу, который укладывает Николая на место и накрывает одеялом. Состояние старшего наследника пока не изменилось, но цвет лица стал чуть лучше, да и дыхание ровнее и глубже.– Аарон, позаботься об Агате, – это звучит как недовольный приказ, Даниил выходит из комнаты, а я и мой охранник выходим последними.Молодой человек открывает мне дверь, потому что я ни к чему не могу прикоснуться без приступа боли, и мы вместе идём в сторону моей комнаты. Всю дорогу мы шагаем молча, хотя я отчётливо чувствую раздражение спутника. Говорить Аарон начинает только после того, как прикрывает дверь моей комнаты и успевает подхватить меня, когда я, привалившись к стене, стала заваливаться набок.– Я думал, ты в порядке!На самом деле нет. Боль в ладонях пульсирует так сильно, что у меня нестерпимо болят виски и хочется плакать и выть от этих ощущений.– Никогда не показывай слабости перед монаршими особами, – кисло улыбаюсь я, опираясь плечом на его грудь. – Так меня учила наставница, которая, к слову, тоже не любила наследников королевской крови.– Значит ли это, что мой статус достаточно низок, чтобы мне доверять? – Аарон пытается перейти на наши привычные вопросы с ироничным подтекстом, но сейчас это не походит на шутку из-за его слишком серьёзного лица.– Ты не светловолосый и не принц, уже целых два пункта в твою пользу.Парень вновь усаживает меня в кресло и находит на туалетном столике заранее приготовленную миску с чистой водой, чтобы промыть раны, куски ткани и мазь.– У тебя какая-то особая ненависть к светлым волосам? – интересуется он.– Что-то вроде того... шш... аккуратнее!Я болезненно закусываю нижнюю губу, когда он распрямляет мне пальцы на правой руке и кожа вновь трескается. Ничего не говоря, он встаёт, проходит в маленькую дверь, что ведёт в мою умывальню, и возвращается с ещё одним тазиком с водой. Ставит его передо мной, так же молча хватает меня за запястья и суёт мои руки в ледяную воду. Ладони словно обжигает вновь.Вначале я кричу, пытаясь вырваться из его хватки, потом шиплю проклятия, вою и даже прошу отпустить, но Аарон, не меняясь в лице, продолжает держать мои и свои руки под водой. Он вынимает их только тогда, когда моя боль становится тупой, а его собственные руки идут красно-белыми пятнами от холода.– Нужно было сразу так сделать, – оправдывается он, аккуратно вытирая мои ладони полотенцем.И опять он прав. Когда в первый раз я делала укрепление нитей, после этого Ирина выволокла меня из дома того человека и так же насильно запихала мои руки в ближайший сугроб. Тогда стояла середина зимы, и я смотрела, как тает снег вокруг моих ладоней, окрашиваясь в красный, и я скулила, прося её меня отпустить.Я слабо киваю в ответ на его слова, и мои волосы падают вперёд.– Ты делала такое раньше? – спрашивает Аарон, словно читая мои мысли, но, как мне кажется, он просто пытается меня отвлечь, чтобы продолжить обрабатывать ожоги.– Да. Один раз. Это болезненный процесс, поэтому мы делаем такое очень редко. К тому же не каждая способна вытерпеть эту боль, а попытка укрепить нити есть лишь одна.– Как это одна?– Процесс нельзя прерывать до завершения. Если ошибёшься, остановишься или отпустишь нить раньше времени, то во второй раз это не сработает, сколько бы ты ни пытался.Он раскрывает баночку с мазью, и в нос мне ударяет запах алоэ. Я дёргаюсь, когда парень начинает размазывать прохладную мазь по повреждённой коже на правой руке. Его левая ладонь, которой он поддерживает мою руку снизу, кажется такой тёплой, что невольно я расслабляюсь и продолжаю рассказывать:– Мне было пятнадцать, а за окном стоял морозный январь. Недалеко от храма был город Зарич. Небольшой такой, скорее даже деревня. Не знаю, существует ли он до сих пор.– Существует. Теперь это и вправду город, – сразу отвечает Аарон.Я киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло, что он внимательно слушает, хотя занят перевязкой.– На всю деревню был только один лекарь Алексей. Ему было около сорока, но почти все его волосы к тому времени поседели. Мары не раз к нему обращались, а я знала его с тех самых пор, как стала одной из них. Он был добр ко мне, относился как к любому другому ребёнку, несмотря на алый плащ. А яблочный пирог его жены был лучшим из тех, что я пробовала.Заметив, как губы Аарона растягиваются в улыбке, я смущаюсь своей откровенности и возвращаюсь к более простому рассказу без этих эмоциональных подробностей.– Он был добрым человеком и лечил всех, кому мог помочь, даже если ему не могли заплатить. Но той зимой он сам подхватил тяжёлый грипп от одного из своих пациентов. С болезнью Алексей справился, но это подкосило его здоровье так, что он с трудом передвигался. Среди Мар только самая старшая, Кира, и моя наставница, Ирина, могли укрепить нити, но почему-то Ирина решила, что я тоже смогу. А нет способа проверить... кроме практики.

На последних словах я спотыкаюсь, вспоминая страх, что не удержу нити Алексея и он умрёт из-за меня. Только тот ужас, охвативший всё моё сознание, помог забыть о боли и держаться до самого конца.– Ты справилась?– Да.– Он прожил долгую жизнь? – Аарон бережно заматывает мою вторую руку.– Надеюсь, – он поднимает на меня взгляд, удивлённый моим неуверенным ответом, а я грустно улыбаюсь, пожимая плечами, – я умерла раньше.– Готово, – парень укладывает мои забинтованные руки мне на колени. – С Николаем ты закончила, меч ещё какое-то время точно держать не сможешь, Морок уехал, и впереди у тебя свободная неделя, – задумчиво перечисляет он, а я с недоумением смотрю на собеседника, не понимая, к чему он ведёт.– Значит, тебе ничего не остаётся, кроме как наслаждаться моей компанией всю неделю.Смотря, как его губы медленно растягиваются в наглой улыбке, обнажая белоснежные зубы, я вспоминаю о словах сестры про улыбку, от которой тяжело оторвать взгляд