3 глава

Мелисса.– Мелисса, прекрати вести себя так ужасно! Хватит устраивать здесь сцены! Ты уже не маленькая девочка. Me decepcionas y me da vergüenza por ti ( пер. с исп. – ты меня разочаровываешь, и мне стыдно за тебя, – кричал мой брат, ходя вокруг стола и размахивая руками.Когда он злится, всегда переходит на наш язык. Не знаю, что это за странная манера – ругаться именно по-испански. Может, со стороны это звучит красиво? В нашем доме он тоже никогда не кричал по-английски. Всегда – испанский, всегда громче всех.Я стояла, иногда корча рожицы. Честно, я даже не слушала. Всё одно и то же. Но вставить хоть слово было нереально. Когда он в таком состоянии, лучше просто молчать. Быстрее выговорится – быстрее отстанет.Дверь кабинета Дарена открылась, и он вышел, останавливаясь слева от меня и привычным движением поправляя костюм.Я скользнула взглядом вниз. Пятен больше нет. Он что, хранит здесь запасную одежду? Вот это новость. Как это называется? Педантичность? Дотошность? А может, занудство высшей категории?– Что здесь происходит? – спросил он Феликса, поправляя рукава и явно наслаждаясь зрелищем.Мой брат тяжело вздохнул и облокотился на кресло, пытаясь взять себя в руки.– Ты и сам всё понимаешь, – буркнул он и отвернулся к окну.– Заканчивайте уже этот цирк. Пусть она постирает мой костюм и отгладит, – Дарен посмотрел на меня исподлобья и, клянусь, сначала ухмыльнулся, а потом быстро стёр эту наглую ухмылку с лица.И прошу прощения...Постирать и погладить?Может, мне его ещё с ложечки покормить?Я повернулась к нему и уже открыла рот:– Я не собираюсь...– Мелисса, ты слышала? – перебил меня брат, даже не поворачиваясь. – Сделаешь это. Научись наконец отвечать за свои поступки. Это справедливо, – он застегнул часы, взял папку и двинулся ко мне.Боже, у меня сейчас внутри всё кипит. Кровь не просто бурлит, она готова взорваться и залить этим идиотам пол офиса.Я убью его. Честное слово, убью этого мерзавца. Что он о себе возомнил?– Я пойду решать проблему в отделе. Когда вернусь, хочу знать, что эта проблема решена, а ты перестала вести себя как истеричка, – он остановился прямо передо мной и посмотрел тем самым взглядом, которым всегда прожигал меня, когда считал, что я в чём-то виновата.Мы несколько секунд мерились взглядами. И только когда я нарочито медленно вздохнула, он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.Я развернулась корпусом к этому идиоту.– Это было что-то по типу защиты? Я в ней не нуждаюсь. И стирать, и гладить – я тебе ничего не собираюсь! Я тебе не прачка, чтобы делать всё это, – скрестив руки на груди, сказала я, даже не потрудившись смягчить гневный тон.Мои губы сжались в тонкую линию, и я смотрела на него так, словно действительно могла испепелить взглядом. А потом развеять пепел по ветру.– Могла бы сказать спасибо, что спас тебя. И да, это твоя вина. Поэтому сделай, как сказано, – спокойно произнёс он, заканчивая поправлять пиджак.Моя челюсть отвисла. Второй раз за эту встречу. Он так беззаботно рассуждает, будто его вины здесь нет от слова совсем. Думает, я дурочка, которая не поняла, что к чему? Да этот мерзавец с самого начала гонял меня туда-сюда специально! И я более чем уверена – причина кроется в нашем «очаровательном» знакомстве.– Я ещё и виновата? Ты сделал из меня собачку! Из-за тебя меня отчитывал мой брат! Если бы ты не заплакал, как ребёнок, а повёл себя как мужчина – ничего бы и не было! Не смей винить только меня! – я подошла ближе и ткнула пальцем в его твёрдую грудь.Моё дыхание сейчас могло бы соревноваться с разъярённым драконом.Он выпрямился и медленно опустил взгляд на мой палец, затем снова посмотрел мне в глаза.– Моей вины здесь нет. Это тыиз-за своей импульсивности повела себя как дикарка. Не надо было выливать кофе – и всё было бы прекрасно, – сказал он спокойно, с ледяной тенью в голосе.Какой нахал!¡Que le den!(пер. с исп. —черт бы тебя побрал).Я отпустила руку. Мой мозг сейчас просто кипит. Во мне столько слов, что даже алфавит начинает дрожать от напряжения. Говорят, больше всего злит не крик, а спокойствие. Вот оно. Его равнодушие бесит пуще всего.– Ты просто мерзкий тип. Хам и козёл. Ты не умеешь обращаться с девушками! Если бы ты хоть раз признал свою вину и извинился за тот случай, всё было бы по-другому! Всё это на твоей совести. Мне противно даже находиться рядом. Ты – худший мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. Надеюсь, ты никогда не женишься. Потому что любая женщина с тобой – обречена на несчастье! Ты...Но я не успела договорить. Он резко дёрнул меня за руку и притянул к себе. Наши тела столкнулись. Я почувствовала его горячее дыхание у самых губ.– Лучше заткнись и больше никогдане произноси такие слова в мою сторону, – процедил он, глядя то мне в глаза, то на губы. – Если ещё раз твой рот скажет такое – я найду, как его заткнуть.– Ты никогдаменя не заткнёшь, ясно? Я буду говорить всё, что думаю о тебе, – я вздёрнула подбородок, упрямо, яростно и попыталась вырваться.– Ты уверена? – приподнял он бровь.Я на секунду оторвала взгляд от его руки, вцепившуюся в мою, и чётко сказала:– Более чем.В следующее мгновение он схватил меня за затылок, второй рукой обхватил талию и резко притянул к себе. Наши губы столкнулись – он начал целовать меня настойчиво, требовательно, грубо. Его поцелуй был горячим, грубым, с напором, от которого захватывало дух. Я стояла, как вкопанная, с широко распахнутыми глазами, в шоке. Щетина на его лице царапала кожу, вызывая мурашки.Но уже через пару секунд я пришла в себя.И, раскрыв рот, со всей силы прикусила его нижнюю губу. Настолько сильно, чтобы он запомнил эту боль до конца своих дней.Он оттолкнул меня, стиснув зубы, коснулся губ, поморщился и процедил:– Стерва.– Козёл, – немедленно ответила я.И, не раздумывая, приподняла колено и снова всадила туда, где у мужчин болит особенно сильно.Он согнулся, схватившись за причинное место, и сквозь зубы выдохнул:– Я убью тебя, сука.Это уже звучало не как игра, а как настоящая угроза.Но мне было плевать. Я наклонилась к нему и тихо прошептала:– Скажу ещё раз. Учись обращаться с девушками.Мерзавец.И, поправив юбку, гордо вышла из кабинета, не оглядываясь.***Спустя минут тридцать ко мне подошла коллега, чьё имя я пока не запомнила. Кажется, она часто помогала брату с рисовками.– Мистер Харрис просил передать, что ждёт вас в машине на парковке. Сегодня будет презентация нашего проекта, и вам пора выезжать. Вот документы, которые могут понадобиться, – протянула она мне папку.Я поблагодарила её:– Спасибо.Встала из-за рабочего стола, поправив юбку, я взяла сумочку и направилась на парковку.Моё сердце колотилось, а в голове беспорядочно роились мысли – как себя вести? Как он поведёт себя после нашего... «поцелуя» и моего заезда по его святому месту?Должна признать – целуется он чертовски хорошо. В моём опыте вообще было мало мужчин, которые целовались действительно умело. Трое, если быть точной. Но этот засранец превзошёл их всех.Его губы были мягкие, движения – настойчивые, а колкость щетины только сильнее раззадоривала кожу. Ладно, я готова признать, что меня это возбудило. Если бы не вся эта ситуация, я бы, наверное, поддалась порыву. Но у нас всё равно бы всё закончилось на поцелуе. После одного случая в прошлом я больше ни с кем не смогла зайти дальше. Поэтому это всё было бы... бессмысленно.Я вышла из офиса и зашагала по парковке.Честно, в тот момент, когда мы были в кабинете, я чувствовала себя уверенной, почти непобедимой. А сейчас испытывала какую-то трусость. Мелкая дрожь пробегала по ногам и рукам. Вот она – суть адреналина. Пока он бьёт в голову, тебе кажется, что ты можешь перевернуть весь мир. Но как только он заканчивается – ты превращаешься в бесхребетную дурочку, которая пугается любого шороха.Я уже почти дошла до его машины, как дверь пассажирского сиденья отворилась изнутри.Дарен откинулся в кресле, посмотрев на меня.Козёл. Как же он меня бесит.Я чуть приоткрыла дверцу, села в салон и положила папку на колени, сверху сложив руки.– Что, мисс Шалтай-Болтай, даже смелости нет в глаза взглянуть? – хмыкнул этот мерзавец и тронулся с места.Я резко повернулась к нему, уставившись так, будто он был тарелкой остывшего омлета.– Нет. Просто если я начну разговор, то в конечном итоге могу снова не сдержаться и заехать тебе по твоим достоинствам, – холодно ответила я, хотя дрожь всё ещё не отпускала.Меня удивляло, с каким спокойствием он себя вёл, будто в кабинете ничего не произошло. Какие антидепрессанты он принимает, интересно? И в каких дозах? Лошадиных?– Ну, тогда мне ничего не останется, как прижать тебя к стене и снова заткнуть рот проверенным способом, – подмигнул он.Я медленно подалась к нему, сузила глаза и ткнула пальцем в плечо:– Ещё раз посмеешь ко мне прикоснуться – ты не отделаешься одним ударом по тому месту.Он двумя пальцами убрал мой палец и с лёгкой грубостью в голосе сказал:– Ещё раз посмеешь ударить меня туда – сильно пожалеешь. Не думай, что тебе это позволено.Я молча послала ему несколько молниеносных «зарядов» глазами, после чего отвернулась к окну.На улице всё тот же город – бесконечные высотки и шум машин. Я уже миллион раз видела эти улицы, но всё равно их эстетика каждый раз завораживала, словно я смотрела на них впервые.***Спустя три часа я была почти уверена: мои ноги больше никогда не смогут ходить.На презентации проекта я постоянно бегала с бумагами и почти всё время стояла рядом с Дареном. Эти чёртовы каблуки явно задумали меня убить. Больше ни за что не надену этих высасывателей жизни.Должна признать – Феликс и Дарен прекрасные директора. То, как они говорили, с каким спокойным, уверенным тоном представляли проект, вызывало у меня мурашки. Я сама слушала их заворожённо и пару раз даже не слышала, что меня зовут.Сейчас Дарен вёз меня домой. Ему ещё нужно было заехать в офис поговорить с Феликсом, который задержался на собрании и должен был подтянуться чуть позже. Поэтому обратно мне пришлось ехать с мистером занудностью. И, признаюсь, я была рада, что дорога прошла спокойно. Мы не убили друг друга – уже прогресс.И на сегодня я уже была свободна.Идеально. Я мечтала только об одном – плюхнуться в горячую ванну и хотя бы ненадолго забыть, что такое работа.Мне нужен отдых. И немного времени на творчество. Я уже неделю не брала кисточки в руки и скучала по этому, как по воздуху. Я живу рисованием. Каждое движение кисти по холсту заставляет моё тело будто вальсировать. Этот талант передался мне от папы. Ну, также как и Феликсу.Чёрт, я давно не звонила родителям. Сегодня после ванны обязательно наберу. Они старомодные, у них только домашний телефон, которым они начали пользоваться недавно. Я убилась, пока учила их. Всё время приходилось звонить соседям, чтобы передать весточку. Они так и остались в маленьком городке в Пенсильвании, а мы переехали в Нью-Йорк.Я также мечтала налить себе кофе и просто замереть хотя бы на полчаса в тишине.Повернув голову в сторону Дарена, я заговорила:– Тут скоро будет кофейня. Давай заедем, я возьму кофе.Он сразу же ответил, даже не удосужившись посмотреть на меня:– До дома не можешь потерпеть и сделать себе кофе там?Спустя пару секунд он приложил палец к губам и закатил глаза:– Ах да, я совсем забыл. Ты же чертовски отвратительно готовишь кофе. Так уж и быть, знаю, что такое остаться без него, поэтому заедем. Вдруг ты всё на себя прольёшь и обожжёшься, – он наконец повернулся ко мне и состроил гримасу в виде широкой улыбки.Теперь уже на моём лице появилась гримаса шока:– Ты отвратителен.– Травка, перестань вести себя как стерва. Могла бы хоть раз сделать мне нормальный комплимент, – он отправил мне воздушный поцелуй.Он что, рехнулся?Придурок.И какого чёрта он меня так называет?– Не называй меня травкой. Я тебе не растение, – злобно уставилась я на него.– А как? Сорняк? Кочерыжка... хм... Нет, будешь корень зла, – с самой серьёзной физиономией объявил он.Я бы с радостью обвела его шею руками и задушила прямо сейчас. Но ограничилась тем, что показала ему средний палец. Он ухмыльнулся и продолжил вести машину.Иногда я могла долго смотреть, как он водит. Как мягко крутит руль, как его сильные руки сжимаются и разжимаются... И всё это мгновенно напоминало мне о нашем «почти-поцелуе».Его рука на моей талии...Так, Мелисса, ты сейчас уйдёшь не в то русло. Не смей поддаваться этому.***Минут через десять мы остановились у той самой кофейни.Я начала выходить из машины и с удивлением заметила, что онидёт следом.– Ты тоже идёшь? Признайся, что остановился, потому что сам захотел кофейку, – бросила я, не оборачиваясь.– Нет, я просто забочусь о людях вокруг тебя. Они же в смертельной опасности, пока ты рядом с ними. А я такой супергерой, который спасает их от ведьмы в твоем лице, – бурчал он где-то у меня за спиной.Я резко остановилась. Он врезался грудью в мою спину.Я развернулась, и мой лоб оказался ровно на уровне его подбородка.Настоящая телебашня. Осталось только маяк прилепить на макушку. Хотя плохая идея. Максимум, что он раздаст, – свои идиотские подколы. И тогда мир точно сойдёт с ума.– Нет, ты пошёл за мной только потому, что не можешь пропустить всё веселье. Тебе необязательно быть главным героем во всех моих передрягах. Достаточно просто периодически издеваться надо мной, – сквозь ослепляющее солнце я вгляделась в его глаза.Он был светловолосым, голубоглазым, с загорелой кожей.Беспроигрышный вариант, да?А под этим солнцем он и вовсе напоминал Зевса.И меня это бесило.Чёрт, он был моим типажом мужчин. Но его язык отбивал всякое желание крутить с ним роман.Вот что значит «внешность обманчива».Он лишь хмыкнул, быстро надув губы, а потом вернул их в обычное положение.Демон.Почему он выглядит так чертовски привлекательно?Но моя память всё ещё прекрасно помнила каждое его слово.Мы вошли в кофейню, и мне повезло, что очереди почти не было. Дарен молча присел за столик, а я направилась заказывать.– Добрый вечер. Латте, пожалуйста, с собой.Через пару минут мне вручили стаканчик.Я оплатила и, идя к столику, решила немного отпить. Но замерла на полпути, сморщив лицо от отвратительного вкуса. Сплошная вода. Это что такое? Просто мерзость. Такого ужасного латте я ещё нигде не пила. И, между прочим, я умею готовить кофе. Просто этому козлу я не собиралась варить тот кофе, каким угощала свою семью.Я развернулась и решительно направилась к стойке, намереваясь либо вернуть деньги, либо потребовать нормальный напиток. Но за мной уже выстроилась очередь из двух человек. Я немного потопталась, наблюдая за баристой.Мошенник. Он действительно обманывает людей. Я видела, как он не добавлял даже половины ингредиентов. Мало кто это заметит, но я – заметила. Пока клиенты отвлекались, он, как крыса, разбавлял напитки водой.Когда подошла моя очередь, я поставила стаканчик на стойку и спокойно, но твёрдо заговорила:– Эй, приятель. Я прекрасно вижу, как ты дуришь посетителей. Этот кофе невозможно пить. Либо возвращай деньги, либо сделай мне нормальный латте.Он повернулся ко мне и, подходя ближе, протянул с наигранным удивлением:– Я не понимаю, о чём вы, мадам. Это настоящий латте. Может, вы просто никогда не пробовали оригинал? – он приподнял брови и начал меня разглядывать.Он вёл по мне взглядом, и потом тихо, мерзко добавил:– Может, договоримся? – игриво шевельнул бровями и скосил глаза на мою грудь.Как же это было омерзительно.Я удушу его прямо сейчас.Я приблизилась, схватила его за воротник рубашки и резко притянула к себе:– Ты мелкий извращенец и обманщик. Думаешь, я буду торговать своим телом из-за стаканчика кофе? Я сейчас натяну его тебе на голову, – заорала я на всю кофейню и оттолкнула его от себя.Пусть все видят, кто он на самом деле.– Малышка, ты неправильно играешь, – процедил он, начиная выходить из-за стойки. – На твоём месте я бы заткнул свой сладкий ротик и принял предложение. Но ты не оставила мне выбора, сучка. Сейчас ты за это ответишь.Он уже потянулся ко мне, когда я схватила деревянную доску со стойки и со всего размаху заехала ему по голове. Он отшатнулся, но тут же успел вцепиться мне в локоть. Но не успел ничего сказать, как отлетел назад.– Не смей к ней прикасаться, иначе останешься без конечностей, – прозвучал злой голос Дарена.Чёрт. Вот это уже проблема.Хотя... Мелисса, ты только сейчас поняла, что всё вышло из-под контроля?Извращенец, пошатываясь, ринулся на Дарена, но тот ловко скрутил ему руки и, прижав его щекой к стойке, проговорил тихо, но так, что мурашки побежали:– На твоём месте я бы не стал усугублять ситуацию. Хочешь уйти отсюда живым – делай, что я говорю. Сейчас ты послушно заведешь свой зад обратно за стойку и будешь варить кофе, будто ничего не случилось. Если ты решишь ещё раз раскрыть свою пасть или полезть к ней – обещаю, закончится для тебя это очень плохо.Дарен сильнее толкнул его в стойку, а потом отпустил.Я оглянулась – люди вокруг ахали, кто-то снимал на телефон. Дарен поправил пиджак, откинул с плеча невидимую пылинку, взял меня за локоть и повёл прочь из кофейни.– Пошли, – процедил он сквозь зубы.Но мой кофе... и мои деньги...Я работала целыми сутками, чтобы заработать каждый пенни. Я не собиралась так просто уходить.– Но я еще не взяла свое кофе, – пробормотала я и дёрнула руку, пытаясь вырваться.Он остановился, повернулся ко мне и слегка тряхнул за плечи:– Ты совсем чокнутая? Тебе мало того, что ты устроила?! Закрой рот и иди, – он снова схватил меня за локоть и потащил к двери.Но сзади вдруг раздались крики того ублюдка:– Научи эту сучку хорошим манерам! Её надо хорошенько оттрахать, особенно её рот!О боже. Я бы сама сейчас разбила ему голову, но чувствую, это сделает мужчина рядом.Дарен резко остановился.Он медленно отпустил меня и с каким-то ледяным спокойствием двинулся обратно к стойке.От него исходил такой опасный холод, что меня передёрнуло.Вот как он выглядит в гневе.Интересно, бывают ситуации ещё хуже?Хотя даже этого достаточно, чтобы захотеть не перечить.Дарен подошёл к баристе, схватил его за нос и начал выворачивать.На всю кофейню раздался жуткий вопль.Фу. Зачем я на это посмотрела? Гадость.– Я тебя предупреждал, мразь, – сказал Дарен с мерзко спокойным лицом. – Теперь ходи и освещай дорогу своим носом, как уличный фонарь.И с этими словами он швырнул его на пол.Я сглотнула.***Дарен завел машину и вырулил на трассу, а я заметила, как у него ходили желваки.– Ты, блять, можешь хоть один день провести нормально? – взорвался он, едва удерживая руль ровно. – Без сцен, без риска жизни? Ты чёртова мазохистка! Тебя, блять, могут убить! Ты можешь, наконец, научиться следить за своим языком, чёрт возьми?!– Не ори на меня! – я заорала в ответ. – Я прекрасно знаю, что делаю. Он обманывал людей и предложил мне замять конфликт своим телом! Так что закрой сам свой рот, я не собираюсь выслушивать твои претензии. И, кстати, я не просила помощи. Справилась бы и сама! – я со злостью швырнула папку с документами на заднее сиденье.Почему он думает, что он прав?Дарен резко дёрнул руль и с таким же резким торможением встал на обочине. Он схватил меня за руку и сквозь стиснутые зубы процедил:– Ты, сука, понимаешь, что ты девушка, и мужчины сильнее тебя? Ему ничего не стоило бы изнасиловать тебя и бросить где-нибудь в лесу умирать! Ты, блять, можешь хоть раз подумать о своих родителях и брате? Своим языком ты однажды нахватаешь огромных проблем на свою задницу! Я уже заметил, что она у тебя везде их собирает. Но я не собираюсь быть рядом с тобой. Как я уже сказал – люди оказываются в опасности, когда ты рядом. Так оно и есть.Он резко отпустил мою руку.У него зазвонил мобильник.Что-то защемило у меня внутри от его слов.И я даже не могу понять, от каких именно...От всех?Я так сильно вжилась в роль стервы, что перестала думать о собственной безопасности?Но после того случая я не могла иначе.Я хотела ощущать себя защищённой.Это не моя вина, что я стала такой.Дарен коротко и раздражённо отвечал в телефон. Когда звонок оборвался, он швырнул аппарат на панель.– Поздравляю, истеричка, – холодно выдохнул он. – Теперь у меня проблемы из-за тебя. Ты своей проблемной задницей нашла проблему и мне.Что-то серьёзное?...Дарен завёл машину и тронулся с места. Мне стало неловко, внутри что-то снова сжалось.– Что за проблема? – я опустила глаза на колени и начала нервно теребить подол юбки.– Мне звонил коп, – его голос звучал ровно, но слишком тихо. – Мы оба должны сегодня явиться в отдел. Эта мразь накатала заявление. Довольна?Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ни капли тепла. Только злость.Его желваки по-прежнему ходили. Прошло несколько секунд, и он добавил:– Я отвожу тебя домой, и ты сидишь там на своей заднице ровно. Я сам всё решу.Я запнулась, с трудом сглотнула и тихо спросила:– Ты...скажешь Феликсу?Не поднимая глаз от юбки, я ждала его ответа.– Да. Он всё равно узнает, – услышала я его глухой, усталый голос.Я кивнула.Дальше мы ехали молча, и всё это время я только и думала, какая будет реакция у Феликса.