Часть 7. Россия уничтожает Мелодию

Усаги, Гарри и остальные с лёгкой душой — насколько вообще можно говорить о лёгкости после всего, что они совершили — вернулись домой. Портал закрылся за их спинами, оставляя позади дымящиеся руины Солярии, мёртвые тела солдат и короля Радиуса, и ту самую фею, которая когда-то смеялась над их болью. Стелла, в ошейнике «Поглотитель», была отправлена в самую глубокую камеру подземелья, рядом с Лейлой и Флорой. Три феи Винкс теперь томились в плену.

В штабе их встретили спасённые жители — те, кого маги освободили из плена на предыдущих планетах. Им тут же начали рассказывать о последних событиях — о падении Андроса, Линфеи, Солярии, о том, как маги сражались и побеждали. Те слушали, не скрывая шока, и вместе сочувствовали девушке, пережившей трагедию. Некоторые плакали. Некоторые молча сжимали кулаки. Некоторые задавали вопросы — о своих близких, которые всё ещё были в плену, о том, когда придёт их очередь быть спасёнными.

Усаги стояла у окна в командном центре и смотрела на закат. Красное солнце тонуло в море, окрашивая небо в цвет крови. Она думала о тех, кто ещё ждал её.

Рей. Ами. Мичиру. Харука. Мамору. Чибиуса.

Их было ещё шестеро.

— Мы освободим их всех, — сказал Гарри, подходя к ней. — Не сомневайся.

— Я не сомневаюсь, — ответила Усаги. — Я боюсь, что они не дождутся.

***

Ночью, перед тем как лечь спать, Усаги не могла сомкнуть глаз. Она сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на луну, и мысли сами собой вернулись в прошлое. К той, с кем у неё были самые сложные, самые запутанные, но и самые тёплые отношения.

Рей Хино.

Когда они встретились впервые, Усаги возненавидела её. Рей была красивой — слишком красивой, как казалось тогда Усаги. У неё были длинные чёрные волосы, стройная фигура, гордая осанка, и она служила в храме, что придавало ей загадочности и величия. А главное — она, казалось, была идеальной кандидатурой на роль принцессы Серенити. Усаги тогда ревновала. Ссорилась. Кричала. Называла Рей «надменной выскочкой».

Но всё изменилось в тот день, когда Усаги упала.

Воспоминания.

Она тогда была на грани — очередной монстр оказался слишком сильным, очередная битва забрала последние силы. Усаги стояла на коленях в луже грязи и дождя, её платье было изодрано, брошь почти погасла, и в душе поселилась такая чёрная, безысходная тоска, что она готова была сдаться.

— Вставай, — услышала она голос.

Рей стояла перед ней, вся в крови, с разбитой губой, но её глаза горели огнём.

— Не могу, — прошептала Усаги. — Они сильнее. Я слабая.

— Ты не слабая. — Рей наклонилась и схватила её за воротник, рывком поставив на ноги. — Ты — Сейлор Мун. Ты — наша принцесса. Ты — та, кто верит в любовь и справедливость. Даже когда мир рушится вокруг, ты продолжаешь верить. Это и есть твоя сила.

— Но я не могу…

— Можешь. — Рей ударила её по щеке — легонько, почти символически. — Посмотри на меня. Я здесь. Минако здесь. Ами, Макото — все здесь. Мы с тобой, даже когда ты плачешь и ноешь. Даже когда ты ссоришься со мной из-за еды. Даже когда ты называешь меня «карга». Мы здесь. И мы не уйдём.

Усаги смотрела на неё и не узнавала. Рей — та самая, которая вечно дразнила её за плохие оценки, называла «бездарной» и «размазнёй», — стояла перед ней с таким твёрдым, таким решительным взглядом, что Усаги почувствовала, как в груди расправляются крылья.

— Ты должна жить, — сказала Рей. — Ты — наша надежда. Не смей умирать, пока я жива.

В тот день Усаги поднялась. И победила.

С тех пор их отношения изменились. Они всё ещё ссорились — постоянно, громко, на весь храм. Рей называла её «Усако» и «тупицей», а Усаги называла её «мегерой» и «старой девой». Но это была их любовь — грубая, шутливая, настоящая. Любовь, которую не нужно было носить на руках. Достаточно было знать, что она есть.

— Мы с тобой как огонь и вода, — сказала однажды Рей. — Вечно ссоримся. Но без тебя я сгорю. А без меня ты утонешь.

— Дура, — ответила Усаги, обнимая её.

И это было лучшее признание в дружбе, которое она когда-либо слышала.

***

А потом начался ад.

Усаги помнила, как Рей сражалась с Блум. Огонь против огня. Драконье пламя против пламени Марса. Они кружили в воздухе, оставляя за собой шлейфы искр, и каждый их удар сотрясал небо.

— Огненная мандала! — крикнула Рей, и вокруг Блум замкнулось кольцо огня.

Но Блум вырвалась.

— Драконья ярость! — ответила она, и огненный змей ринулся на Рей.

Рей увернулась в последний момент — змей прошёл в сантиметре от её лица, обжигая кожу. Она ответила новой атакой:

— Дух огня!

Из её рук вырвалась фигура птицы — феникса, сотканного из чистого пламени. Феникс ринулся на Блум, и та едва успела поднять щит.

Но Муза — фея звука — ждала своего часа.

Рей сменила цель, видя, что Блум ослабла. Она направила свою самую сильную атаку — Огненную стрелу Марса — прямо в Музу. Стрела была огромной, пылающей, она летела со скоростью ветра и, казалось, не знала преград.

— Умри! — закричала Рей.

Но Муза улыбнулась.

Она подняла руки и запела — не словами, а чистой звуковой волной, такой высокой и пронзительной, что воздух вокруг неё задрожал. Волна ударила в стрелу — и развернула её. Огненная стрела изменила направление и полетела прямо в Рей.

Рей не успела увернуться. Она отскочила в сторону, но стрела прошла в сантиметре от её плеча, оставляя на коже глубокий ожог. Кожа обуглилась, запахло палёным мясом, и Рей вскрикнула от боли.

— РЕЙ! — закричала Усаги, пытаясь пробиться к ней, но феи окружили её со всех сторон.

— Не подходи! — крикнула Рей, прижимая руку к обожжённому плечу. — Спасайся!

— Я не брошу тебя!

— Ты должна! — голос Рей сорвался на крик. — Если ты погибнешь — мы все погибнем. Беги, Усаги! Спасайся! Мы найдём способ выжить. Обещаю!

Усаги хотела возразить, но портал уже открывался за её спиной.

— Я вернусь! — крикнула она, прежде чем тьма поглотила её. — Я вернусь за вами! Клянусь!

— Я буду ждать, — прошептала Рей, падая на колени, когда её схватили стражники фей.

С тех пор прошло четыре года.

Конец воспоминаний.

Усаги вытерла слёзы и глубоко вздохнула.

— Рей, — прошептала она в темноту. — Я иду за тобой. Держись.

Она легла спать, и впервые за долгое время ей не снились кошмары. Ей снилась Рей — живая, здоровая, смеющаяся, называющая её «Усако, бестолочью».

***

Утром, когда Усаги спустилась в командный центр, там уже царило оживление. Перед большим магическим экраном стояли Том, Дамблдор, Северус и несколько генералов Ордена. На экране — рябь помех, а затем появилось лицо человека в военной форме.

Мужчина был высоким, с суровыми серыми глазами и коротким ёжиком седых волос. На его плечах сверкали генеральские погоны, а на груди — ордена и медали. Он говорил по-английски с лёгким акцентом, но чётко и уверенно.

— Мы хотим лично уничтожить одну из планет Магикса, — сообщил он. Голос его был низким, волевым — таким голосом отдают приказы, которые не обсуждают. — Планету под названием Мелодия.

— И что же эта планета вам сделала? — спокойно спросил Том Реддл, хотя внутри радовался: великая страна готова действовать на их стороне.

Генерал помолчал секунду. Его лицо стало ещё суровее — на нём появилось то выражение, которое бывает у людей, вспоминающих личное оскорбление.

— У нас есть личная обида на одну из фей Винкс, — ответил генерал. — Речь идёт о Музе.

— Не удивлюсь, если она вам чем-то насолила, — заметила Усаги, входя в комнату.

Генерал посмотрел на неё — и в его глазах мелькнуло узнавание. Ему докладывали о ней.

— Да, — сказал он, и его голос стал холоднее, словно зимний ветер. — Она заявила в одном интервью, что русская музыка ей непонятна и глупа. Оскорбила наш гимн, а также военно-патриотические песни — «Катюша», «Священная война». Назвала их… отстоем.

Он сжал кулаки — большие, натруженные, привыкшие держать оружие.

— Как она смеет говорить о Великой Отечественной войне, если её мир даже не участвовал в ней? Наши прадеды шли в бой за Родину под эти мелодии. Умирали под эти песни. А эта… фея… позволила себе унизить нашу память.

В разговор вмешался ещё один солдат, стоявший рядом с генералом — молодой, с живыми глазами и нашивкой капитана на рукаве.

— Мы слышали, что вы уже мстите планетам этих фей, — сказал он. — Мы давно планировали операцию против Музы. Наши учёные вычислили местоположение её родной планеты. Мы могли бы узнать это у вас, но решили сами — по старинке, через спутники и магический анализ. Теперь просим — позвольте нам уничтожить Мелодию.

— Мы будем только рады, если Россия займётся этим, — с лёгкой улыбкой сказал Северус.

Генерал кивнул, и в его глазах зажёгся огонь.

— Мы знаем, что вы используете магию. У нас же — современное оружие. Танки, автоматы, ракеты. Против нашей техники нет защиты. Мы благодарим вас за то, что вы дали нам шанс воздать этой фее по заслугам.

Связь оборвалась.

Маги обменялись злыми улыбками, уже представляя, что ждёт несчастную планету.

— Мне даже жаль Музу, — сказал Гарри, и в его голосе прозвучала усмешка. — Почти.

— Ни капли, — ответила Усаги. — Она оскорбила память миллионов людей. Пусть горит.

***

Мелодия. Канун концерта.

Планета Мелодия жила привычной жизнью. Война, бушевавшая в Магиксе, пока не добралась сюда — тишина и покой, нарушаемые лишь звуками музыки. В городе, который назывался просто — Город Музыки, — каждый день проходили концерты, фестивали, выступления уличных артистов.

Но слухи уже разлетелись. Андрос пал. Линфея пала. Солярия пала. Для клуба Винкс это стало четвёртым поражением подряд. Они начинали понимать: против этого врага у них нет оружия. Ни магия, ни дружба, ни крылья Сиреникс не могли остановить тех, кто шёл с другой стороны реальности.

Муза решила устроить концерт в честь павших планет. Она хотела показать, что музыка — выше войны, что она объединяет, а не разделяет. Но она не знала, что в этот момент российская армия уже перешла через портал, созданный учёными — огромную арку, пульсирующую синим светом, — и приближалась к столице Мелодии. Танки, бронетранспортёры, дирижабли, вертолёты. Три тысячи солдат, вооружённых до зубов.

Планета не знала, что её ждёт.

***

На городской площади собралось множество жителей — сотни, если не тысячи. Феи, эльфы, люди, гномы — все пришли послушать Музу. Даже принцесса Галатея с родителями и королевской стражей была здесь. Она сидела в первом ряду, в красивом голубом платье, с цветами в руках.

Когда Винкс поднялись на сцену, толпа приветствовала их бурными аплодисментами. Блум улыбалась, Стелла (которую успели вылечить после плена на Солярии) сияла, Флора (всё ещё бледная, но держащаяся) стояла с букетом цветов, Муза держала микрофон.

— Здравствуйте, Мелодия! — крикнула Муза, и толпа взревела. — Сегодня я исполню песню, которую написала в память о наших павших планетах. О тех, кто погиб. О тех, кто ещё жив. Музыка — это сила, которая нас объединяет!

Она запела.

Голос её был прекрасен — чистый, высокий, проникающий в самую душу. Песня была о любви, о надежде, о том, что даже в самые тёмные времена есть место свету. Толпа слушала, затаив дыхание. Некоторые плакали.

Но через полчаса праздник оборвался.

БУМ!

Взрывы сотрясли площадь. Несколько зданий, прилегающих к площади, превратились в руины — камни разлетались в стороны, поднимая тучи пыли. Толпа закричала. Кто-то побежал, кто-то упал, кто-то пытался защитить детей.

Сквозь дым появились дирижабли — огромные, чёрные, с изображением акулы на носу и красной звездой на хвосте. Из их брюха высыпались десантники — сотни солдат в камуфляже, с автоматами и гранатами.

— О нет… — выдохнула Муза, роняя микрофон. — Эти проклятые маги и сюда добрались.

— Ошибочка вышла, феечка! — донёсся громкий голос.

Из дыма вышел солдат в российской форме — высокий, широкоплечий, с нашивками старшего сержанта на рукаве. Он подошёл к Музе, которая стояла на краю сцены, и со всей силы ударил её по щеке.

Пощёчина была такой сильной, что голова Музы дёрнулась в сторону, а из разбитой губы брызнула кровь. Она упала на колени, прижимая руку к лицу.

— Как ты смеешь?! — Блум рванулась вперёд, но солдат — быстрый, как кошка — ударил её кулаком в живот. Блум согнулась пополам, выдыхая воздух, и рухнула без сознания на сцену.

— Заткнись, рыжая! — прошипел солдат. — Мы пришли мстить за Россию! Муза, ты оскорбила нашу музыку. Нашу культуру. Нашу историю. Сегодня твоя планета падёт!

С небес обрушился дождь бомб — дирижабли сбрасывали свой груз прямо на город. Здания взрывались, улицы горели, люди кричали.

С запада на площадь въехали два танка Т-14 «Армата» — новейшие, мощные, с активной бронёй и автоматическими системами наведения. Их пушки развернулись в сторону сцены.

— Огонь! — скомандовал генерал.

БУМ! БУМ!

Снаряды ударили в сцену, разнеся её в щепки. Винкс едва успели взлететь — кто-то потерял равновесие и упал, кто-то получил осколок в крыло.

— Отступаем! — закричала Текна, хватая Блум за руку.

Королевская гвардия Мелодии вступила в бой — феи атаковали дирижабли, солдаты стреляли по танкам. Но русские солдаты включили «Священную войну» на полную мощность — песня разносилась из динамиков на танках, вертолётах и переносных колонках, заглушая крики и взрывы.

Музыка подстегнула их ярость. Солдаты шли вперёд, как машины, не зная страха, не зная пощады. Силы Мелодии начали отступать.

***

POV солдат Геннадий.

Я направлялся к дому этой самоуверенной феечки. Согласно разведданным, она удерживала в плену одну японку. Её нужно было освободить.

Шёл я осторожно, стараясь не шуметь. Дом Музы стоял на окраине города — красивый, старинный, с башенками и витражами. Вокруг — сад, полный цветов, и фонтан с поющими птицами. Красиво. Но красота обманчива — под этой оболочкой скрывалось логово врага.

Хорошо, что я знал японский — изучал его на курсах. Сначала хотел стать переводчиком, но потом что-то во мне щёлкнуло, и я решил стать военным. Семейная традиция: дед воевал под Сталинградом, отец — в Афганистане. Теперь моя очередь.

И вот я подходил к дому, как вдруг мне преградил путь её парень. Панк, блин. Весь в коже, с ирокезом и серьгами в ушах. Ривен, кажется, его звали. Тощий, высокий, наверняка думал, что раз он фейский солдат, то непобедим.

— Прости, приятель, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Но ты не имеешь права заходить в этот дом. Частная собственность.

— А ты не имеешь права затыкать рот моему народу, — ответил я на русском, но он, похоже, не понял. Пришлось повторить на английском. — Уйди с дороги, пока цел.

— Не уйду.

Я подошёл и без лишних слов ударил его по лицу. Коротко, резко, всем весом.

Хруст. Он упал, как подкошенный, но сразу поднялся — быстро, по-звериному. В его глазах зажглась ярость.

— Ты пожалеешь, — прошипел он и бросился на меня.

Я ловко увернулся — уроки рукопашного боя не прошли даром — и ударил его ногой с разворота прямо по морде. Нос хрустнул снова, кровь брызнула на траву. Он рухнул на землю, схватившись за лицо, и послышался ещё один хруст — похоже, я сломал ему несколько костей, включая нос.

— Изменяю форму носа, — произнёс я с издёвкой. — Бесплатно. Кости тоже у тебя сломаны, или мне послышалось?

Он поднялся снова — упрямый, чёрт возьми — и попытался ударить меня в челюсть. Я блокировал, блокировал ещё один удар, а затем, когда он раскрылся, нанёс удар между ног. Точно, с расчётом.

Ривен скрючился от боли, упал на колени, застонал.

— Дерёшься как девчонка! — усмехнулся я. — Ой, кажется, тебе больно!

Неожиданно он достал ятаган — длинный, изогнутый, с лезвием, которое сверкало на солнце. Выхватил его из-за пояса и бросился на меня, пытаясь зарубить.

Я не стал рисковать. Достал автомат — свой надёжный АК-12, с которым я прошёл Чечню и Сирию, — и выстрелил. Очередь, короткая, в голову.

Хэдшот.

Ривен упал, как подкошенный. Смерть была быстрой — пуля вошла в лоб и вышла затылком, оставив на траве тёмно-красное пятно.

— Вот так и лежи, — сказал я, повесив автомат на плечо. — В аду передавай привет своей феечке.

Я подошёл к дому и ногой выбил дверь — с силой, от которой петли сорвало, а доска треснула.

Внутри было тихо. Эта тишина настораживала: обычно она предвещает неприятности. И моё предчувствие меня не подвело.

Я прошёл в гостиную — и в этот момент что-то тяжёлое опустилось мне на голову.

ЗВОН!

Сковородка. Обычная чугунная сковородка, которой меня огрели по затылку. К счастью, я успел среагировать и подставить плечо — удар пришёлся вскользь, но всё равно было больно.

Я резко обернулся и увидел её. Девушку. Красивую брюнетку с длинными чёрными волосами и фиолетовыми глазами — точь-в-точь как в описании из досье. В одной руке она держала сковородку, в другой — нож для разделки мяса. Вся такая грозная, маленькая, но с огромными от страха глазами.

Стоп! Это, наверное, та самая девушка, которую нужно было спасти.

— Прежде чем повторно меня сковородкой огреть, позволь задать пару вопросов, — сказал я на английском, поднимая руки в примирительном жесте.

Сначала она посмотрела на меня с недоверием — её взгляд метался от моего лица к автомату, от автомата к двери, от двери к сковородке в её руке. Но потом, видимо, что-то во мне её убедило. Она опустила сковородку.

— Хорошо, слушаю, — произнесла она. Голос у неё был низкий, с лёгкой хрипотцой. И акцент — явно японский.

— Тебя зовут Рей. Рей Хино, я прав? — спросил я.

Она кивнула, и в её глазах мелькнул страх — тот самый, когда незнакомец называет твоё имя и ты понимаешь, что он знает о тебе слишком много.

Я понял, что разговор на английском бессмысленен. Она напряжена, и каждое слово на чужом языке добавляет ей стресса. Пора заговорить на её родном языке.

— Ты родом из Японии, — сказал я по-японски, чётко, с правильным произношением — учителя бы мной гордились. — Живёшь в Токио, служительница храма Хикава. Известна также как воин огня — Сейлор Марс. Отец — известный политик, мать умерла. Я прав?

Лицо девушки исказила гримаса шока. Её фиолетовые глаза расширились, сковородка выпала из рук и с грохотом упала на пол.

— О-откуда ты знаешь? — тихо спросила она, и в её голосе дрожал страх.

— Из секретных источников, — ответил я. — Слухи о вашем существовании дошли до России. Наше правительство решило проверить. Несколько агентов тайно наблюдали за вами — как в мирное время, так и во время сражений с демонами. После доклада о вашем существовании решено было не вмешиваться. У нас есть свои герои. И да, я знаю твоих друзей — Усаги Цукино и Гарри Поттера.

Рей колебалась. Я видел борьбу в её глазах — не зная, довериться ли ей, обычному солдату, или считать всё ложью, провокацией.

— Я вижу, что тебе можно доверять, — сказала она после долгой паузы. — Но есть один вопрос.

— Какой? — спросил я.

— Как ты оказался здесь? На Мелодии? — уточнила Рей. — Маги не используют такое оружие. Ты — человек. Магл. Как ты прошёл через портал?

— Одна фея возомнила себя слишком крутой, — усмехнулся я. — Её зовут Муза. Она заявила в интервью, что наша музыка — полный отстой, и что военно-патриотические песни слушать будут только дураки. Представь, как нам, русским, было обидно. Наши прадеды шли в бой под «Священную войну», под «Катюшу», под «Прощание славянки». Умирали под эти песни. А эта тварь называла их отстоем.

Я сжал кулаки.

— Наши вооружённые силы начали наступление на Мелодию час назад. Город уже горит. Мне поручили спасти тебя. А насчёт охраны дома не переживай — парень тюремщика уже принимает ванну в аду.

— Спасибо! — выдохнула Рей, и в её глазах впервые за долгое время появилась надежда. — Я уже не знала, что делать. Эта фея каждый день заставляла меня надевать наушники и включала свои песни на полную громкость. Говорила, что если я полюблю её музыку, то пойму, что она права, а «эти ваши русские песни — унылое дерьмо». Но, если честно, я люблю вашу музыку. В ней настоящий смысл. Боль. Слёзы. Победа. Теперь понимаю, почему вы так ненавидите её.

Тут раздался звук мотора — далёкий, но приближающийся. Я выглянул в окно. Транспортник — большой, военный, с символикой Мелодии — взлетел с крыши соседнего здания и направился к городу.

— Эвакуируют штаб, — пробормотал я. — Не уйдут!

Я выбежал на улицу, вскинул автомат и открыл огонь по транспортнику. Очередь ушла в небо, пули застучали по броне. Я целился в двигатель — и на двадцатом выстреле попал. Из двигателя вырвалось пламя, транспортник задымил, но всё же скрылся за горизонтом, виляя из стороны в сторону.

— Вот блин, дерьмо! — пробормотал я, опуская автомат. — Ушёл, гад.

Я быстро вернулся в дом и схватил Рей за руку.

— Нам пора уходить. Быстро. За мной!

Мы выбежали через заднюю дверь и скрылись в лесу, где нас уже ждал вертолёт с российскими опознавательными знаками.

Мы успели вовремя.

Конец POV Геннадия.

***

Через пять минут.

Муза прилетела к своему дому.

Она чувствовала, что что-то не так — Ривен не отвечал на звонки, и в воздухе пахло кровью. Она приземлилась во дворе и увидела его.

Ривен лежал на траве, раскинув руки. Его лицо было залито кровью, глаза открыты, но они ничего не видели. Пуля вошла в лоб и вышла затылком, оставив на земле тёмно-красную лужу.

— Ривен! НЕЕЕЕТ!!! — закричала Муза.

Она упала на колени рядом с ним, схватила его за плечи, попыталась поднять. Но тело было тяжёлым — мёртвые всегда тяжелее живых. Она прижала его к груди, раскачивалась вперёд и назад, и её крик был похож на вой раненого зверя.

— Нет, нет, нет, только не ты… только не сейчас… мы же собирались пожениться… ты обещал… ты обещал, что мы будем вместе навсегда…

Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с кровью Ривена. Она гладила его по лицу, целовала его холодные губы, но он не отвечал. Он никогда больше не ответит.

Тогда она заметила его ятаган — тот самый, которым он так гордился, оружие его предков. Он лежал в траве, покрытый кровью, сверкая на солнце.

— Я не могу жить без тебя, Ривен, — прошептала Муза, беря ятаган в руки. Лезвие было острым — слишком острым. — Я иду к тебе. Прощайте, девочки. Прощайте все.

Она поднесла лезвие к горлу.

— Не так быстро, фея, — раздался голос.

Муза обернулась.

Усаги стояла позади неё — в полной трансформации Сейлор Космос, с серебряными волосами и жезлом в руке. Её лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, безжалостный огонь.

— Ты мне ещё нужна, — сказала Усаги.

— Ты… — прошипела Муза, бросая ятаган и поднимая руки для атаки. — Ты убила его! Твои люди убили его!

— Это война, — спокойно ответила Усаги. — На войне люди умирают.

Она подняла палочку:

— Ступефай!

Красная вспышка ударила Музу в грудь. Та пошатнулась, попыталась удержаться на ногах, но сознание покидало её. Она упала на колени, потом на землю, рядом с телом Ривена. Её глаза закрылись.

Усаги подошла и надела на шею Музы ошейник «Поглотитель».

— Четвёртая, — сказала она, глядя на бесчувственное тело феи. — Осталось две.

С довольным видом она шагнула в портал, унося с собой пленницу.

***

Российские войска подошли к королевскому дворцу — последнему оплоту сопротивления на Мелодии. Дворец был прекрасен — белый мрамор, золотые купола, фонтаны, поющие музыку. Но сейчас он выглядел как крепость в осаде: окна заложены мешками с песком, на стенах — феи с палочками наготове, у ворот — баррикады.

Звуковой барьер — последняя защита дворца — отражал атаки. Пули, снаряды, даже ракеты разбивались о невидимую стену, сотканную из чистой ноты, которую пели сотни фей одновременно.

— Не пробить, — сказал генерал, опуская бинокль.

— Пробить, — ответил полковник, подходя к динамикам. — Врубайте музыку на полную.

Из колонок на танках, бронетранспортёрах и вертолётах заиграл «Гимн России». Солдаты запели — сначала тихо, потом громче, потом во весь голос. Чётко, слаженно, так, как поют только те, кто действительно любит свою страну.

— Россия — священная наша держава,

Россия — любимая наша страна…

Звуковой барьер задрожал. Феи, поддерживающие его, начали падать — их магия не выдерживала такого напора. Это была не магия — это была душа. Душа народа, который никогда не сдаётся.

— Могучая воля, великая слава —

Твоё достоянье на все времена!

БУМ!

Стены крепости начали рушиться. Камни падали, погребая под собой тех, кто не успел сбежать. Замок разваливался на глазах, как карточный домик. Звуковой барьер лопнул, как мыльный пузырь, и волна чистой, нефильтрованной музыки ударила по дворцу.

Среди погибших была и принцесса Галатея. Её нашли под обломками — красивое голубое платье было залито кровью, глаза закрыты, на губах застыла лёгкая улыбка. Она умерла, защищая свой народ.

Выжили немногие — в основном те, кто успел эвакуироваться на транспортниках. Среди них были Блум и Текна. Их вывезли в последний момент, когда дворец уже рушился.

Мелодия пала.

***

На следующий день Рей Хино вернулась прямо в Слизерин-мэнор, где её уже ждали. Она шла по коридорам, и каждый шаг давался ей с трудом — четыре года в плену, четыре года в цепях, четыре года, когда её заставляли слушать музыку, которую она ненавидела, и молчать о том, во что она верила.

Том Реддл был приятно удивлён. Внучка не только спасла Сейлор Марс, но и захватила ещё одну фею Винкс. Четыре из шести были в плену. Остались только Блум и Текна.

— Ты справилась, — сказал он Усаги, когда та вошла в тронный зал. — Я горжусь тобой.

— Ещё рано гордиться, — ответила Усаги. — Мамору и Чибиуса всё ещё в плену. Ами, Мичиру, Харука — тоже. Война не окончена.

— Но ты стала на шаг ближе к победе, — заметил Гарри.

Рей стояла рядом, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Её плечо всё ещё болело — ожог от собственной стрелы, развёрнутой Музой, не зажил до конца. Но она улыбалась.

— Ты изменилась, Усаги, — сказала Рей, глядя на подругу. — Раньше ты была такой… мягкой. Доброй. А теперь в тебе появилась сталь.

— Иногда сталь — единственное, что спасает, — ответила Усаги.

— Но не потеряй себя, — тихо сказала Рей. — Ты всё ещё моя лучшая подруга. Даже когда мы ссоримся. Даже когда ты называешь меня «мегерой». Ты — моя семья.

Усаги подошла к ней и обняла. Крепко, так, как обнимают после долгой разлуки — с болью, с облегчением, с надеждой.

— Я так скучала по твоим подколам, — прошептала Усаги.

— А я скучала по твоим глупым выходкам, — ответила Рей, пряча слёзы. — Но, кажется, ты перестала быть глупой.

— Нет, — рассмеялась Усаги. — Просто стала лучше притворяться.

Они стояли в обнимку, и Том, наблюдая за ними, улыбнулся. Редко — очень редко — он позволял себе такие эмоции.

Гарри, который изначально был объектом симпатии Рей, стоял в стороне и улыбался. Он помнил, как в юности Рей поглядывала на него с интересом, но с появлением четырёх небесных королей её сердце оказалось занято Жадеитом — одним из её защитников. Гарри был только рад — у него и так хватало проблем.

***

В Магиксе.

В Магиксе же мог наступить кризис в любой момент. Четыре планеты пали. Четыре феи Винкс были в плену. Армии фей были уничтожены или рассеяны. А те, кто остался, не знали, куда бежать и кому верить.

Никто не придёт на помощь. Винкс теперь осталось только двое — Блум и Текна, да и те прятались в неизвестном убежище, боясь высовываться.

Какая планета будет атакована следующей? Никто не знал. Но все догадывались.

Продолжение следует…