Без названия, Часть 1

Урок только-только начался, но продолжиться ему не дал оглушительный звон стекла. За мгновение до того, как окно разбилось, за ним что-то промелькнуло, и теперь эта самая тень, именуемая Василием Моцартом, пролетела через весь кабинет и с грохотом врезалась в противоположную стену. Ошеломлённый Эдуард Васильевич, вечно добродушный старичок и преподаватель истории, не успел даже закрыть рот, прежде чем обескураженный парень вдруг поднялся и, так и не отряхнувшись от извести, явно чем-то недовольный помчался обратно к окну. Через секунду он уже скрылся из виду. В этот момент в кабинете начался хаос, все студенты повскакали и подбежали к окну, но, как ни странно, никого увидеть в нём не смогли. Эдуард Васильевич медленно подошёл к ним и негромко присвистнул, поражаясь даже не самому факту того, что один из его студентов просто взял, и влетел в окно, а затем, как ни в чём ни бывало, снова скрылся в нём, целый и невредимый, нет, его больше всего удивляло, что за неимением стекла, окно таковым уже считать нельзя, а значит, осталась только абсолютно голая рама: стёкла были разбросаны по классу. Спохватившись, он стал руководить студентами, чтобы те в ускоренном темпе стали собирать осколки, чтобы никто не порезался. Те ворчали и то и дело жаловались, что вообще-то нужно разыскать Моцарта, и как можно скорее, чтобы узнать, что же с ним произошло.—Не надо его искать! Пора бы уже запомнить, что любой его поступок можно вполне логично объяснить, — произнёс Эдуард Васильевич, — этот парнишка постоянно во что-то вляпывается, но всякий раз, когда дело доходит до объяснений, он блистает красноречием так, как ни на одном предмете! И всякий раз у него есть уважительная отмазка! Вот взять хотя бы тот случай, когда Моцарт поджёг кабинет химии. Что он сказал, как вы думаете? Что по кабинету пробежала какая-то огненная ящерица и подпалила шторы!—А на самом деле? — спросил заинтересованный паренёк, который продолжал глядеть в окно, когда остальные понемногу успокаивались.—Ты что, новенький? — спросил старый учитель.—Ну да.—Теперь ясно, почему ты так взволновался. Ничего, привыкнешь! А касаемо истории оказалось, что в кабинете и правда была какая-то бегающая вспышка, но по нашим камерам её особо не разглядишь, пришлось пареньку поверить на слово. Но если там и правда была полыхающая ящерица — да хотя бы её хвостик — то я очкарик вашего возраста и всё, что сейчас происходит, я преспокойно печатаю на ноутбуке, сидя в каком-нибудь шикарном дворце и попивая кофе с пятью ложками сахара.—Почему во дворце? — спросил новенький.—То есть остальное тебя не смущает? — усмехнулся другой студент.—Не суть, — прекратил расспросы Эдуард Васильевич, — всё это просто рандомно взято из головы. Хотя с дворцом я, кажется, и правда преувеличил… Неожиданно дверь в кабинет со скрипом приоткрылась, и внутрь вошёл Василий Моцарт собственно персоной. Буквально секунду все молчали — приходили в себя от шока. Но её вполне хватило для того, чтобы Василий выдал своё «Добрый день!». В следующее мгновенье его засыпали вопросами, заставив парня растеряться.—Хватит! — прикрикнул учитель. Не сразу, но студенты прекратили галдёж, с интересом переводя взгляд с Моцарта на Эдуарда Васильевича. Тот выглядел грозно, правда, не настолько, чтобы заставить Василия хоть как-то устыдиться в содеянном.—Это не я.—А кто же?—Мой брат-близнец.—У тебя есть братья?—Похоже на то.—То есть?—Все вы говорите, что некто, очень похожий на меня, влетел в это окно, а затем выпрыгнул обратно. Так? Так. — Моцарт задумчиво почесал затылок и уверенно продолжил, — значит, это либо просто похожий на меня человек, либо мой брат-близнец, о котором мне, к сожалению, ничего неизвестно. Есть, правда, ещё одна версия: что я лунатик. Но она отпадает, так как сейчас уже день.—А как же четвёртая версия? Что это был просто ты?—На мне нет порезов и ушибов.—И на нём нет извёстки, — вставил новенький. Преподаватель кисло глянул в его сторону, но промолчал.—Хорошо, на время отложим разбирательства, для начала — уборка!***—Теперь я выгуливать тебя буду только по вечерам, — строго сказал Василий Моцарт. В ответ из горла огромной — в четыре метра длиной — серой ящерицы с полыхающими глазами донеслось нечто среднее между поскуливанием и хриплым рычанием.—Пфф! Подумаешь, не увидишь восход! Закат тоже красивый. Нечего было размахивать своим хвостом!