Все за одного

Юру стояла перед всей Лигой злодеев. В её взгляде не было ни страха, ни сомнений — только решимость.

— Я всё равно пойду к нему, — отчеканила она, глядя прямо в глаза Шиге.

В комнате воцарилась тишина. Даже Тога, обычно беззаботно весёлая, замерла. Даби сжал руки в кулаки.

— Ты что, с ума сошла?! — взорвался Шигораки, — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Это не просто игра, Юру! Это Все за одного!

— Я понимаю, — ответила она спокойно, хотя в её голосе звенело внутреннее напряжение. — Но мне нужно с ним встретиться. Только с ним.

— Зачем? — рявкнул он. — Ты даже нам не говоришь! Ни мне, ни Даби, ни Тоге! Мы тебе доверяем, а ты… ты ведёшь себя как бомба с таймером!

Юру опустила взгляд на секунду, сжала ладони.

— Потому что... это касается только меня. Только я знаю, что именно он должен услышать. Это не просто прихоть. Это важно... для будущего. Для всех нас.

Шигораки подошёл к ней вплотную, стиснув зубы.

— Он уничтожит тебя, если захочет. Или хуже... — голос дрогнул, но затем он взял себя в руки и рявкнул: — Ты не пойдёшь! Я не позволю тебе!

— Не ты решаешь, Томура, — голос Юру стал холодным, как лёд. — Я уже это сделала однажды. Я просто не оставлю всё повторяться. Мне нужно это остановить. Навсегда.

Все в комнате почувствовали, как изменилась атмосфера. Что-то глубоко внутри Юру горело, не позволяя ей отступить.

Шигораки отступил на шаг, глядя на неё, как на незнакомку. Потом глухо сказал:

— Ты изменилась. Не знаю, хорошо это или плохо... Но если ты пойдёшь — ты будешь одна.

Юру кивнула.

— Я всегда была одна в этом.

Юру шла по тёмному тоннелю. Стены словно давили на плечи, воздух был тяжёлый, пропитан страхом и властью. Но она не дрожала. Не отводила взгляд. Не замедляла шаг.

За массивной дверью её уже ждал Он.Все за одного.

Он сидел в тени, словно статуя, и только лёгкое движение пальцев на троне напоминало, что он живой.

— …Юру, — произнёс он, медленно. — Значит, ты всё же пришла.

Юру остановилась посреди зала, смотрела прямо на него. Ни страха, ни колебания.

— Хисаши Мидория.Тишина стала острее ножа.— Так ведь вас звали раньше, не так ли? — добавила она с хищной полуулыбкой. — До всего этого… "театра".

Все за одного не ответил сразу. Только чуть склонил голову.

— Ты знаешь моё имя. Старое имя. Значит, ты знаешь и больше.

Юру кивнула.

— Я знаю, что ты — не просто легенда. Я знаю, что ты — отец Изуку Мидории. Муж Инко Мидории. Я знаю… что ты наблюдаешь за ним с самого рождения. Тянул нити из тени. Ждал, когда он сломается. Но он не сломался.

— Откуда ты знаешь всё это? — впервые в голосе Всё за одного появилось напряжение. — Кто ты, Юру?

Юру усмехнулась. Глаза стали холодными.

— Неважно. Скажем так… Я — та, кто помнит то, чего не должна. А ты — тот, кому пора начать отвечать за своё прошлое.

Он подошёл ближе. Словно тень, обретшая плоть.

— Ты пришла ко мне… потому что тебе что-то нужно.

Юру кивнула:

— Да. Мне нужно встретиться с тобой — потому что у меня есть то, чего нет ни у одного героя… и даже у тебя. Я знаю правду. Но не скажу, пока не получу своё.

— Ты играешь с огнём, — медленно произнёс он.

— Нет. Я есть огонь, — ответила Юру. — И ты сам его зажёг много лет назад.

Он замолчал. Легкий скрип кожаных перчаток, когда сжал подлокотник трона. Юру смотрела на него прямо, будто её слова были лезвиями, которые безжалостно вонзались в прошлое.

— И почему же ты решил стать на сторону тьмы? — спросила она. — Почему бросил сына и жену? Неужели то, что ты сейчас из себя представляешь… было важнее, чем твоя собственная семья?

На секунду в его взгляде мелькнула эмоция. Почти незаметная. Может быть… боль?

— Ты думаешь, всё было так просто? — медленно произнёс он. — Думаешь, я встал на сторону тьмы… просто потому, что захотел зла?

Он встал. Шагнул вперёд — его голос становился тяжелее.

— Я был никем. Слишком слабым для этого мира. До тех пор, пока мир не показал мне, что в нём выживают только сильнейшие. Герои? Они не спасают всех. Они подчиняются правилам. Системе. Улыбаются на камеру… и бросают тех, кто не вписывается в их красивую картинку.

Юру молчала. Только её глаза стали жёстче.

— Ты всё равно ушёл. От Инко. От Изуку. От собственного ребёнка.

Он отвёл взгляд на миг, но быстро вернулся к ней:

— Ты думаешь, я не наблюдал за ним? Не следил за его жизнью?Ты думаешь, я не видел, как он вырос в героя, несмотря ни на что?

— Тогда почему ты не вернулся? — голос Юру звенел в темноте. — Он ждал. Инко ждала.Ты мог быть рядом. Даже без причуды. Даже как человек. Но ты выбрал тень.

Все за одного шагнул ближе. Его голос стал тише… но холоднее.

— Потому что я знал, что если вернусь — моя тень сожрёт их.Мой путь стал точкой невозврата. Я не могу быть отцом… не могу быть мужем. Я стал чем-то большим. Я — символ власти. Символ силы.А символы не могут позволить себе слабость.

Юру тихо, почти с насмешкой, сказала:

— Нет, ты не символ. Ты — трус. Трус, который прячется за своей "властью", потому что боится посмотреть в глаза тем, кого бросил.

Тишина. Густая, как дым после пожара.Он молчал. Юру смотрела прямо в него.

— Я пришла не для того, чтобы спорить. Мне нужно то, что знаешь только ты. Но запомни, Хисаши… Если ты хоть на шаг приблизишься к ним — к Изуку, к Инко, или к кому-либо, кто мне дорог…

Юру шагнула вперёд, глаза сверкнули:

— …ты поймёшь, что страх — это не то, что ты внушаешь. Это то, что я могу заставить тебя испытать.

Юру нахмурилась. В глазах её больше не было юной дерзости — только ледяная решимость, заточенная годами боли и знания.

— Знаешь, что значит кролик? — её голос был ровным, но в нём таилась опасность.— Это не просто милое животное, как ты, возможно, думаешь. Это символ Луны. Символ удачи. Символ духовности…Она шагнула ближе, в полумраке её глаза светились неестественным, пронзающим светом.

— …и символ движения вперёд и решимости. Кролик не замирает перед угрозой. Он бежит, вырывается, преодолевает. А когда прижат к стене — становится смертельно опасным. Особенно — если защищает свою стаю.

Все за одного хмыкнул, но его лицо больше не отражало высокомерия. Слова Юру били точнее, чем любая атака.

— Так вот, Хисаши Мидория… — она сказала его имя так, будто оно было проклятием.— Если не хочешь увидеть свой самый главный страх… Лучше не вылезай из своей норы, трусливая крыса.

Последние слова Юру произнесла ледяным, злобным тоном. В её взгляде больше не было ничего, кроме презрения и угрозы. Это была не просто девочка — это была тень чего-то древнего, знающего слишком много, видевшего слишком многое.

Он хотел ответить. Хотел снова говорить с позиции власти…Но замолчал.

Потому что впервые за долгое, очень долгое время... он почувствовал, что кто-то знает слишком много. И что этот кто-то — действительно может стать угрозой.

Юру сделала шаг назад, но её взгляд не потускнел. Наоборот — он вспыхнул безумием, холодным и страшным.

— А если ты осмелишься спустить на меня или на кого-то, кто мне дорог, своих «псов»… — проговорила она с холодной ухмылкой, — …поверь мне, Хисаши, я лично принесу тебе их головы.

Её слова не были угрозой. Это было обещание, произнесённое человеком, который уже перешёл ту черту, за которой нет возврата.

— Я — герой. Но… — Юру склонила голову, её глаза блеснули мраком,— …я уже убила человека.

Тишина, наступившая после этих слов, давила сильнее, чем любые крики.

— И убить снова? — она усмехнулась почти ласково, — Я смогу. Без колебаний. Если они — хоть один из них — угрозят тем, кого я люблю…

Все за одного молчал. Он видел немало жестокости. Он сам был её олицетворением. Но в этой девочке — в этом воплощённом парадоксе между светом и тьмой — было нечто, что даже он не мог контролировать.

— …ты ведь всегда играл в бога, не так ли? — бросила Юру напоследок. — Так вот, знай: бог может пасть от рук смертного. Особенно — если этот смертный уже не боится греха.

Она повернулась и пошла к выходу, даже не обернувшись.

Только её голос, звучавший почти шёпотом, коснулся его снова:

— Передай тем, кто служит тебе... Пусть копают себе могилы заранее.

Дверь закрылась за ней.

И впервые за много лет… Все за одного почувствовал ледяной укол страха в груди.