Глава 17. Утро после корчмы

Я проснулась и тут же поздравила себя с этим.И было с чем поздравлять. Судя потому, как трещала голова и свербело в горле, попойка была что надо, а теперь наступило ожидаемое похмельное утро. Вот черт возьми. Стара я уже стала для таких пробуждений, стара...— Эй, — хрипло позвала я, не открывая глаз, — Ти Фей. Ты тут?В голове проплывали кое-какие бледные сцены вчерашнего вечера. Вот мы приходим в корчму... так, тогда я была еще трезва, поэтому помню все довольно четко. Все смеются над моим платьем, но стоит мне выпить на их глазах пол-литра водки не закусывая, как начинают уважать, а мне знатно плохеет. Ти Фей говорит, что еще никогда не пил, и местные предлагают ему научиться... кто-то хватает его на плечо и начинает кружить, и Ти Фей машет руками и смеется, как безумец... это он уже пьян, да? А что же потом? Что было потом?Совершенно ничего не всплывает в памяти.— Ти Фе-ей, — снова позвала я, — ну ты хоть мяукни, что ли...Рядом раздалось слабое чихание, и я узнала его. Узнала бы из тысячи. Это чихал Ти Фей.Хорошо, хотя бы его не потеряла.Я протянула руку и наткнулась на снег, холодный и хрусткий от мороза. Захватив комок по-больше, я прижала его ко лбу и выдохнула. Головная боль немного отступила, но нельзя сказать, чтобы очень. Так, ну, если не принимать во внимание перспективу пневмонии, то дела шли не так плохо. Я жива, Ти Фей рядом, жажду можно утолить снегом.Я попыталась открыть глаза, но солнечный свет, отражаясь от сугробов, превращался в настоящие лезвия, и пришлось их снова зажмурить, застонав. Где-то рядом опять чихнул мой бессменный спутник, и я, вслепую, не размыкая век, принялась шарить вокруг руками, пытаясь наткнуться на его тело.Наткнулась.— Ай, ты что, дебил, в снегу спать? — возмутилась я, почувствовав, как его промороженная одежда прилипла к худому телу. — Тебе ж так и умереть недолго!— Апчхи, — слабо ответил Ти Фей, после чего я почувствовала его ледяные пальцы на своих руках. — Кью...Я потянулась ближе к нему, но моя голова неожиданно перевесила, и я уткнулась лицом в его ледяной живот. Так, я лежала на возвышенности. А теперь лежу в сугробе. Миленько.Пусть и нехотя, но мои глаза все же привыкали к свету. Я разомкнула веки и огляделась — вокруг меня до самого горизонта простирался только снег, снег и снег, а позади тянулись к небесам серые горы. Наверняка за нашим попаданием сюда стоит увлекательная история, да вот только мне даже предполагать не хочется, что вчера было.Ти Фей опять чихнул, и я постаралась приподнять его из сугроба.— Дурак! Я серьезно, ты можешь умереть!— Я з-з-з-знаю, — ответил он, заикаясь от холода. — Я н-н-н-н-н-н....— Разве ты не можешь что-нибудь наколдовать на себя, чтобы согреться?Ти Фей взглянул на меня с таким видом, будто забыл, что он колдун, и поднял трясущиеся руки над головой. Волна тепла окружила его хилое тело, и колючий снег, в котором он лежал, растекся холодным озером. Я схватила Ти Фея за руки и подняла, чтобы он не валялся в воде, а тот взамен положил руки на мои плечи и согрел и мое тело. Вечернее платье высохло, но все равно было в таком состоянии, в котором его нельзя было бы вернуть в прокат. Черт подери.Хотя нет, я совершенно не о том ругаюсь, о чем нужно. Черт с ним, с платьем, оплачу как-нибудь, стрельну у Эди до получки. Но, богиня! Как же меня угораздило, босую, без плаща и без куртки, оказаться в заснеженных горах?— Ти Фей, ты помнишь, что вчера было? — с надеждой спросил я. Ти Фей плясал на месте, пытаясь отогреться, ведь мороз стоял такой, что тело замерзало мгновенно, а тратить много сил на магию он не мог — после вчерашнего его жизненная энергия явно была не на самом высоком уровне.— Не помню! Ну, то есть, только частично помню. Помню, как мы пришли в корчму, а там была толпа, и как среди этой толпы оказался тот парень, что просил тебя убить тролля, пугающего его дочь.Я напрягла мозг, но ничего не вспомнилось. Ти Фей помог мне:— Мужик — косая сажень в плечах, с розовой диадемой на голове и перышками.— А-а, помню! И что он?Ти Фей задумался.— Да... Да ничего. Мне не он наливал.— А мне?— А ты с горла пила...Я гоготнула. Очень на меня похоже.— Потом мне стало так весело, помню, мы разговаривали о политике и литературе... Потом были танцы, и ты танцевала на столе...Тоже вполне на меня похоже. И объясняет, почему я босая. Не вставать же на стол в обуви, в самом-то деле.— Вот так. А потом, кажется, меня кто-то поднял высоко и кружил...— Да, тебя посадили на плечо. Я, наверное, за тебя испугалась, поэтому запомнила.— Спасибо. А потом кто-то сказал: «Ти Фей, я сейчас замучу коктейль, ты закачаешься», и вот я здесь... По-моему, мы на этой вечеринке изобрели машину времени!— Ты очень бодро скачешь, кстати, для путешественника во времени. Хорошо быть молодым, да?Ти Фей засмеялся, чихнул и снова ударил тепловой волной. Я предупредила его, что если он упадет в обморок, то я закопаю его в сугроб и оставлю зимовать. Ти Фей, кажется, не поверил мне, и я даже не знала, обидеться мне или обрадоваться. С одной стороны, меня абсолютно перестали воспринимать всерьез! Но с другой, я рада, что мой друг меня больше не боится.Снег схлынул от теплой магии Ти Фея, и мы увидели, что нас трое. Кто-то грязный, растрепанный, лежал неподалеку носом в землю, и не двигался. Мы испугались было, что это труп, но тут труп так храпанул, что не осталось никаких сомнений в его добром здравии. Так молодецки могут храпеть только очень здоровые люди.— Эй, ты, — крикнула я, — поднимайся!— Кью, может, не будем его будить? — спросил Ти Фей, прячась за мою спину. — Вдруг это из-за него мы оказались тут?— Не трусь! Даже если и из-за него — легче будет понять, что произошло. Эй, поднимайся, милейший! Эй!Я подошла к лежавшему на животе человеку и осторожно потрогала его пальцами ноги. Человек издал непрятный булькающий звук и поднял голову. Я испуганно вскрикнула.— Черт, я все-таки перепила! У меня галлюцинации! Мне Мака Дее мерещится!Ти Фей наклонился к Мака с задумчивым лицом.— Да нет, это правда он. Он пришел где-то в тот момент, когда ты на столе отплясывать стала. Кажется, он хотел с тобой поговорить, но ты пообещала, что сядешь ему на шею и сломаешь хребет, а в качестве доказательства спрыгнула на табуретку и разломала ее в щепки. Мне еще попало кусочком ножки по щеке.— Во-от как. Эй, ты, ты речь эльфийскую понимаешь еще вообще? Ну и рожа у тебя, распухла так... тебе бы подкраситься, Мака.— У-у, — простонал он, — Кью...— Не придуривайся, не придуривайся. Храп твой полностью выдал то, что ты здоров, как бык. Но почему ты здесь лежишь такой хорошенький?— А, ну, ясно, почему, — Ти Фей как-то странно улыбнулся. — Ты ему сказала, что согласишься поговорить, если он тебя перепьет.Я уронила челюсть.— И он согласился?Со стороны Мака Дее донеслось что-то неразборчивое, но похожее, но «я же не знал», сказанное через большое усилие. Я скрестила руки на груди:— Но ты же не идиот! Хотя... Я вешу раза в два больше тебя. Разве не очевидно, что я и выпить могу больше?Мака Дее жалобно вздохнул и страдальчески возвел глаза к небу. Я посадила его на каменное плато, на котором спала, и отряхнула грязь с его плеч.— Ну что, давай поговорим!— Кью, ты уверена, что сейчас подходящее время? — осторожно спросил Ти Фей, едва ощутимо касаясь пальцами моего локтя. — Кажется, еще чуть-чуть, и мы тут замерзнем на смерть!— К слову, спасибо, что напомнил. Как мы оказались в горах, да еще в таком виде? Случилось что-то экстраординарное, верно?— Апчхи, — сказал Мака, зябко растирая плечи руками. — Ты пошла убивать тролля.— Того самого, который убивает детей?— Не знаю! Ты просто вдруг спрыгнула со стола и заявила, что идешь его убивать. Глубокоуважаемый Господин Ти пошел за тобой, а я... А я не знаю, зачем тоже поперся...Я удивленно взглянула на Глубокоуважаемого Господина Ти, но увидела только своего бойкого дружка Ти Фея, правда, с крайне довольной физиономией. Глубокоуважаемый, значит. Интересно.— Точно! — воскликнул Глубокоуважаемый, хлопнув себя кулаком по ладони. — Я вспомнил! Этот огромный вампир в диадеме все жаловался, что не спит уже который месяц из-за своей дочери. И ты вызвалась ему помочь!— Что, бесплатно? — разочарованно потянула я.— Ну, не совсем. Он пообещал, что если тролль перестанет им докучать, то он подбросит нас до Струт'гада.— А! Я тоже это помню! — оживился Мака. — Но, если честно, когда он сказал, что «прокатит тебя на своем большом драконе», я подумал, что это не совсем буквально...Я посмотрела на Ти Фея, и тот любезно вмазал ему пощечину за меня. А я добавила:— Извращенец! Вот сейчас как бросим тебя здесь, чтобы ты замерз, пока доберешься до города!— Ну, знаешь ли! Я тоже маг, — надулся Мака. — И могу прочитать заклинание телепортации.— Кому ты гонишь, — усмехнулся Ти Фей, — только монах обладает достаточным уровнем концентрации, чтобы применять такие заклинания. Для этого нужно медитировать долгие часы, разбираться в себе...Я задумалась:— Не помню ни раза, чтобы ты медитировал, Ти Фей.— Не правда, я часто это делаю. А еще я каждое утро молюсь. Просто я не объявляю на всю округу: «Ти Фей идет молиться!». А сажусь и делаю это. Нас, помимо всего прочего, учат еще и тому, что молитва и медитация — это интимные процессы, вроде похода в туалет, и должны интимными оставаться. А Мака со своим обывательским взглядом на магию может максимум что собственное личико подлатать!— Пожалуйста, не могли бы вы не недооценивать меня, Глубокоуважаемый Господин Ти? — вежливо попросил Мака. — Я знаю, ваш отец...— Не будем об этом, — отрезал Ти Фей. А я подняла голову, уставилась в белое холодное небо, и почувствовала, как у меня засосало под ложечкой. Мои ушки улавливали легкую вибрацию, шедшую от самых гор, и, увы, я знала, что это значит.— Попрошу вас не забывать, что я — посол, и прошел кое-какое обучение магии. Я точно смогу справиться с дорогой до ближайшей деревни, а уж там...Я отвела взор от небес и уставилась на Мака, дрожащего, бледного, промокшего до нитки. Сердце защемило от тени былой любви, но мозг был уже совершенно беспристрастен.— А справиться с Рух ты сможешь? — спросила я спокойно.— Справиться с чем? — не понял Мака Дее. Ти Фей, кажется, тоже ничего не понимал, но прочел напряжение в моем лице и благоразумно спрятался за моей спиной. Надо сказать, что за время нашего путешествия он чертовски поумнел.Возможно, я тоже.Я указала пальцем в небо, и Мака покорно поднял голову. По белому небосводу быстро пролетало серое грозовое облако, висевшее так низко, что, казалось, достаточно было подпрыгнуть, чтобы дотянуться до него. Налетел холодный ветер и бросил нам в лица колючие снежинки.— Ну, — сказал Мака, закрываясь руками, — снег собирается.— Дурак, — сказала я справедливо, прикрывая Ти Фея краем своей пышной юбки, — это не туча.Мака взглянул на меня с подозрением, но туча тут же доказала, что она вовсе не то, чем кажется, оглушительно заорав.От этого крика затряслись горы, вздрогнул воздух, кажется, подкосилось даже само небо, и Ти Фей схватился за меня, боясь потерять равновесие, а часть плато, на котором сидел Мака, раскололась надвое, и он провалился бы, если бы я не успела схватить его за руку и вытащить. Мака трясся, испуганно озираясь, а я держала его одной рукой, Ти Фея — другой, и молилась Богине, чтобы с гор не сошла лавина.Богиня была в плохом настроении.Пару мгновений я оценивала ситуацию. У меня в руках два человека средней степени паршивости. Надо мной кружит огромная птица Рух, а я знаю, что она покидает свое гнездо только для поиска еды. И еще знаю, что ест она преимущественно людей. А с гор на нас идет огромный снежный поток.Наилучшим вариантом было бы бросить Мака в клюв Рух, и убежать, пока птица будет им закусывать... Но я почему-то не могу так поступить. Он, конечно, урод и козел, но все равно... в некоторой степени... человек.Кроме того, я так давно не развлекалась по-настоящему!— Парни, — сказала я, отпустив их и нагнувшись, чтобы оборвать подол юбки. — Спорим на сотню монет, что я вытащу нас из этой передряги?Мака прижался к моей спине и дрожащим голосом произнес, морщась от ветра, создаваемого Рух:— Если ты спасешь мне жизнь, я отдам тебе все свои деньги!— Ти Фей в свидетелях! — хохотнула я, подмигивая Мака. — Эй, воробей-переросток!Я замахнулась и швырнула обрывок подола в небеса. Рух, заметив яркий движущийся объект, опять крикнула, повалив моих спутников на землю, и нагнула голову к тряпке. Это-то мне и было нужно.Я прыгнула на расколотое плато, оттолкнулась от него ногами, раскинула руки, жадно глотая ртом бьющий в лицо ледяной воздух, и упала на клюв дьявольской пташки. Рух так не ожидала этого, что дала мне секунду форы, и я легко вскарабкалась по скользкому клюву на ее голову, встала на ноги, и бросилась бежать по птичьей шее. Рух пришла в себя и принялась трясти башкой, бить крыльями и кричать, но было уже поздно. Я уже была на ее спине.Я слышала, как Ти Фей кричит, чтобы я была осторожна, и на мгновение пернатое тело ушло из-под моих ног, меня бросило в сторону, и я камнем врезалась в гигантское крыло, словно мешок, но и это вполне входило в мои планы. Рух кричала и билась, лавина уже наступала нам на пятки, а я впилась пальцами в одно из огромных перьев, повисла на нем, и скоро почувствовала, что падаю. Под моим весом мягкое перо выпало из крыла, закружилось вместе со мной, подхваченное ветром, и мне пришлось навалиться всем телом на его стержень, чтобы направить в правильную сторону, хотя это означало, что я упаду головой вниз. На языке был вкус крови, но в крови кипел адреналин, и я не замечала этого.— Все на бо-орт! Миленькие бесплатно, Маки за все свои деньги! — крикнула я, падая в снег недалеко от парней, немедленно вскакивая, хватая их за руки и затягивая на мягкое, широкое перышко. Ти Фей прижался ко мне, полностью доверяя, но Мака поколебался, видимо, сомневаясь в моей идее. Я сграбастала его руку, затянула на перо и оттолкнулась ногой.— Юху-у!Езда была, мягко говоря, с ветерком. За нами неслась, ревя, лавина, а сверху парила рух, периодически пытаясь поймать кого-нибудь из нас клювом. Я правила ногами, держала мужчин за поясы, а когда голова птицы оказывалась слишком близко, била ее кулаком в желтый птичий глаз. Ти Фей жался ко мне и хохотал, купаясь в эйфории, Мака был на грани обморока.Перо налетело на небольшой каменный выступ, и мы воспарили в воздух. Я испугалась, что сейчас упущу либо свой самодельный сноуборд, либо своих спутников, но Ти Фей догадался нагнуться и схватиться за перо сам. Мы закружились в воздухе, нашу кожу рвал ветер, белое небо, замелькав, смешалось с белым снегом, и я ухнула, почувствовав, как мы летим все вместе вниз, но именно в этот момент тупая птица Рух решила поймать нас. Я увидела ее разинутый клюв, поняла, что мы летим прямо в него, увидела, как волна горного снега вот-вот настигнет нас, и, вскрикнув, швырнула Ти Фея и Мака Дее в небо, словно деревяшки. Они синхронно ахнули, замахали руками, но упали на мягкую птичью голову. Моя же песенка была спета — клюв неотвратимо приближался.Но на то я и Непревзойденная Скиталица, чтобы даже из этой ситуации выйти победительницей!— Приятного аппетита! — крикнула я, падая прямо в теплый клюв. Проехавшись по мягкому, слегка шершавому и теплому языку, я схватилась за него, поджала ноги, чтобы они не попали в птичий зоб, и прислушалась. Через тонкие стенки клюва я слышала, как Ти Фей кричит мое имя. Слава Богине, живой.Птица затрясла головой, затем запрокинула ее, задергала языком, пытаясь проглотить меня. Язык был скользкий от птичьей слюны, я едва могла на нем удержаться, но это не значило, что я сдамся. Я была уверена в себе. Я ни на секунду не допускала мысли, что погибну в желудке голубя-великана.И я впилась зубами в ее язык, откусив знатный кусок.Крик Рух снес меня вперед физически ощутимой звуковой волной, и я едва не вылетела из клюва на скалы. Место, где я укусила, закровоточило. Теплая соленая кровь смочила мои руки, пальцы соскользнули, и я больно ударилась о клюв, потеряла всякую опору, почувствовала, как в лицо бьет холодный воздух с улицы, и вылетела наружу, словно капелька слюны. Завертелась в воздухе, словно маленькое непревзойденное торнадо, раскинула руки, и ухватилась за птичью ноздрю. Рух собралась опять закричать, открыла клюв, и я весьма удачно перекатилась вниз, к ее глазу, в который и заглянула, словно в озеро.— Привет, пташка, — сказала я с доброй улыбкой, — не подбросишь нас до своего гнезда? А впрочем, что я тебя спрашиваю...И я вмазала ей прямо в зрачок, после чего легко, хватаясь за перья, взобралась наверх, на круглую голову. Рух взвыла, заорала, забилась, завизжала, но, видимо, почувствовала себя побежденной и взмыла в небо.— Люди! Задержите дыхание! — успела крикнуть я, прижимаясь к голове птицы животом. — И заройтесь в перья!Ти Фей послушно выполнил все это, а вот Мака замешкался, удивленно глядя на меня, вымазанную в крови, слюне и слезах Рух, а также практически обнаженную из-за порванного платья. Рух поднялась так высоко, что атмосферное давление невольно прижало его к птице, он попытался вдохнуть, но воздух был разряжен, и Мака, немного повертев глазами, рухнул без чувств, едва не сорвался, едва не улетел к чертовой бабушке на встречу смерти...С огромным трудом преодолевая давление воздуха, Ти Фей поднял свою руку, схватил этого идиота за черные волосы и прижал к птице. Я улыбнулась и опустила голову на мягкие перья, закрыла глаза. Рух неслась по бесконечному небу, и огромные горные хребты, лежавшие под нами, могли показаться поломанными спичками, рассыпанными по столу.А над головой была безграничная, вечная, ледяная белизна.Скоро мы начали снижаться. Я выпустила немного воздуха, крикнув, чтобы Ти Фей не ослаблял хватки, но нужно признать, что и мне было тяжеловато удержаться на пикирующей птице. Рух опустилась к своему гнезду, как положено, разбитому посреди гор, и распласталась по нему, раскинув устало крылья. Я выждала пару минут, чтобы убедиться, что птица не собирается неожиданно станцевать какой-нибудь птичий танец возвращения домой, и подняла голову, осматриваясь. Ти Фей лежал на спине и пытался отдышаться. Мака неприкаянно валялся неподалеку, еще не придя в себя. Кругом были горы.— Эй, дети, — позвала я их, слегка заикаясь из-за холода. — Вы как?Ти Фей поднял голову и уставился на меня. На его лице тут же расцвела улыбка.— Кью! Милая! Живая!— Ты что, смел во мне сомневаться, редут?— «Редут»? Кью, редут — это военное укрепление. Может, «Брут»?— Не знаю! Кто там убил своего отца?— Отца?.. Небеса, ты же все перепутала! Не отца, а понтифика.Я посмотрела на него так, что Ти Фей немедленно махнул рукой и пополз ко мне.— Не важно, не забивай себе голову. Ты такая крутая! Ты правда нас спасла!— Мне просто нужны были деньги. О богиня, да ты весь ледяной! Нам нужно развести огонь и согреться.— А как же птичка?Я свесилась с головы и посмотрела в глаз Рух. Он был плотно закрыт. Птица настолько улеталась со мной, что поспешно заснула.— Все в порядке, она спит. Слезаем. И Мака захвати!Мы скатились с птички, словно вошки, и упали в снег. Я приплясывала на месте, чувствуя, как вся та мерзость, что была размазана по мне, леденеет и затвердевает прямо на коже. Ти Фей, переживая из-за своей бесполезности, взялся за приготовление костра: подошел тихонько к гнезду, вытащил веточку, вторую...— Ой! — зашептал он, но довольно громко. — Тут пичужки!Я заглянула через его плечо и улыбнулась. И верно! Из-под пернатого живота Рух выглядывала голова птенца с разинутым голодным клювом. Он был почти лысый, только пара тонких перьев, торчащих в стороны, украшали его куриную кожу, его круглые глазки были черными и похожими на бусинки, клювик желтым и ненасытным. Ти Фей хотел протянуть к нему руку, но я шлепнула его по ней и погрозила пальцем:— По локоть откусит.— Но он такой миленький!— Верно, миленький. Но останется сегодня из-за нас голодным, — я покосилась на Мака, — давай его скормим, а?— Кью, — осуждающе засмеялся Ти Фей. — Давай скормим малышу тролля, за которым пришли.Я щелкнула пальцами. Точно, тролль. Но ни я, ни Ти Фей не были в том состоянии, в каком можно идти на охоту. Нам нужен отдых.Мы оттащили веточки подальше от птицы-мамы, соорудили маленький костерок, Ти Фей поджог их маленьким огоньком. Пропитанные птичьей слюной, ветки сразу же вспыхнули высоким и стройным пламенем. Мака Дее мы положили поближе к костру, отвернув его лицо, чтобы тепло не обожгло щеки. Рух давно открыла глаза, но не пыталась напасть на нас, только положила свою голову поближе к огню. Я погладила ее по клюву, извиняясь за все. Она раскрыла крылья, спрятав нас от ветра, и глядела на нас долгим, задумчивым, печальным взглядом. Ти Фей вдруг закрыл лицо и как будто собрался плакать.— Ты чего? — испуганно спросила я. — Головой стукнулся?— Это ужасно, ужасно, — пробормотал Ти Фей, отворачиваясь от меня, и я видела по его покрасневшим ушам, что ему стыдно за нахлынувшие чувства. — Она живая, живая.Я удивленно посмотрела сначала на Рух, а потом на него. Ну, очевидно же, что не мертвая. Чего слюни лить?— Ты не поняла, — укоризненно сказал Ти Фей, взглянув на меня. — Вернее, я неправильно сказал... Она разумна.Я еще раз уставилась на птицу, и тоже заметила в ее глубоких карих глазах что-то, что подтвердило его слова. Это были не глаза обычной птицы. Это были глаза... человека.— Ну нет, — я нахмурилась. — Я не верю, что люди взяли и превратились в птиц. Она же совершенно птица, только большая, как сто тридцать три слона.— Несчастное, бедное создание, — кажется, Ти Фей меня совершенно не слушал. Он подполз к Рух и обнял ее клюв, прижавшись доверительно всем своим телом. Рух закрыла глаза. — Почему боги так жестоко пошутили, почему решили создать тебя такой? Ты меня не понимаешь, да, не понимаешь... если ты не можешь говорить, то и сознания у тебя быть не может. Но ты же чувствуешь, верно? Ты ведь чувствуешь так же, как и я, глубоко и человечно, да? У тебя под животом голодные дети, а над головой — безграничные небеса...Я грела руки и старалась не слушать его бормотание.Сама идея казалась мне безумной. Ну как может гигантская птица обладать хотя бы каким-то разумом? Она убивает и ест людей, спаривается безо всякого контроля над собой, и производит столько птенцов, сколько не может прокормить! Хотя, звучит вполне по-человечески... И все же у меня это не укладывается в голове. Это все равно, что называть человеком кошку. Ти Фей ошибается. Я точно уверена, что он ошибается.Я почувствовала тычок в спину и обернулась. Рух, на голове которой все еще лежал мой друг, ткнула меня клювом и смотрела виновато, словно нашкодившая собака. Я махнула на нее рукой, мол, забыли, и снова повернулась к огню. Жуткая птица. С одной стороны, она столь велика, что в рамках ее зоны обитания у нее попросту не может быть врагов. Но с другой стороны, для столь огромного животного нужно много пищи, а в горах фауна недостаточно богатая, чтобы прокормить ее и вечно голодных птенцов, а потому встретить эту птицу очень сложно. Возможно, и эта конкретная рух теперь умрет вместе со своим птенцом, ведь сегодня ее охота не удалась. Из-за этой мысли я почувствовала, что как будто виновата в этом, и постаралась засунуть свою совесть в самый дальний уголок души, но не особенно удалось.Мака застонал и поднял голову. Его глаза бессмысленно вперились в нас с Ти Феем, в Рух, в костер, и видно было, что он изо всех сил пытается понять, что произошло, но теряется в догадках. Я молчала, дожидаясь, когда он сам спросит. Он спросил:— Что произошло?И я сочла это приглашением наброситься на него.— Ты дурак! Я же сказала задержать дыхание! А ты меня не послушал, вот и грохнулся в обморок! Наверху знаешь, какой воздух... совсем не подходит для человека!Мака молча указал пальцем в Рух. Я пожала плечами:— Ти Фей легко заводит друзей.— Она нас не съест? — с недоверием спросил Мака. Я махнула рукой.— Хотела бы — давно бы съела. Давай, вставай, погрейся у костра.Он подполз поближе к огню и протянул руки. Ти Фей гладил Рух по голове и о чем-то грустил.— Есть хочу, — заявил Мака. Я вспыхнула:— Пожри снега и камней!— Зачем ты на меня кричишь, Скиталица?— А зачем ты такой идиот! Мы все тут голодные, — я бросила короткий взгляд на Рух. — А ноешь ты один!Мака опустил взор. Я вздохнула, подняла глаза к холодным злым небесам. Мое сильное тело уже успело немного отдохнуть, отогреться, и я чувствовала силу в своих руках и ногах, пусть ее и было не так уж много. Надо кормить людей, иначе может быть им будет плохо.— Ладно, глубокоуважаемые господа, — сказала я, вставая. — Пойду, найду нам всем поесть.Ти Фей встрепенулся:— Я пойду с тобой, Кью!Но я покачала головой. Его худые ноги дрожали, пальцы были еще белыми от холода, да и жизненных сил оставалось явно слишком мало для магии. Почему вообще в маги берут таких худеньких и хиленьких мальчиков? Мне кажется, маги должны выглядеть, как борцы сумо! Вот кто может тратить силы дни и ночь напролет и не терять сознание!— Мужик, твое место на кухне, — шутя, сказала я, и махнула Ти Фею рукой. — Дай бабе заняться ее природным делом, добыть тебе пропитание!Ти Фей криво усмехнулся и присел обратно к огню.— Спасибо, Кью.— Присмотри за Мака, — попросила я, уже уходя. — У него мозгов с наперсток, без тебя убьется!— Хорошо, — засмеялся Ти Фей, — и спасибо еще раз.Я улыбнулась ему на прощание и вскарабкалась на скалу.Вот сама ведь недавно сказала про скудность местной фауны, а теперь сама же столкнулась с этой проблемой, как если бы не знала. Понятия не имею, как долго я шла по скалам, ища хоть кого-нибудь живого, хоть что-нибудь, что можно было бы съесть, но все бестолку... Горы были пусты и безжизненны, ни один козел или кролик не хотели попасться мне на глаза. Очень плохо, я почти не чувствую ног, и могу попросту не найти силы на обратную дорогу. И подвести Ти Фея... Нет, нельзя. Ти Фей рассчитывает на меня. Ти Фей ждет. Я должна вернуться, и не с пустыми руками.И когда мое упрямство уже было практически побеждено усталостью, удача все же повернулась ко мне лицом. Я взобралась на небольшой выступ, и увидела в горной долине под собой стадо козлов, мирно поедавшее скудную замерзшую траву. Повезло, как же повезло!Конечно, мое сердце болело за животных, я не хотела их убивать. Но я могу быть милосердной до тех пор, пока мне есть, чем питаться. Как только речь идет о выживании, включается закон природы: или я, или меня. Простите, милые козлята, сама Богиня благоволит убийству животного, если оно необходимо для выживания эльфа. Надеюсь, ваш вечным сон будет приятным.У меня не было под рукой оружия, но мысль о возможности наконец-то покушать придала мне сил. Я тихо подобралась к краю возвышенности, улучила момент, когда пара козлов слегка отделилась от стада, и упала на них сверху, хватаясь за шеи. Козлы взвыли, закричали, забились рогами и копытами, и несколько их товарищей бросились на помощь. Кто-то всадил мне рог под ребро, и я вскрикнула, а во рту снова появился мерзкий железный привкус, но я не сдавалась. Это моя добыча. Моя еда. Я справлюсь.Мои сильные руки сжали шею оленя еще крепче, он застонал, будто человек, засучил в последний раз копытами и упал. Я развернулась, схватила ближайший рог и притянула к себе бьющееся животное. Одного нам не хватит, нам нужно хотя бы двое.Но третий уже будет лишним. Поэтому, сжав шею второго, я заорала, отпугивая остаток стада, и замахала на них ногами. Рана под ребром болела ужасно, но я старалась не замечать этой боли. У меня была добыча, и мне нужно было добраться с нею до Ти Фея. А уже потом можно будет позволить себе боль.Благоразумные козлы разбежались, ведь их товарищам все равно было уже не помочь. Я встала, взвалила туши на плечи, откинула с лица мокрые от крови волосы. Голая, усталая, раненная, я все равно была здесь королевой. Я была королевой природы.Обратный путь показался легким, настолько я была окрылена своей победой.Когда же я пришла на место, то сперва сильно испугалась. Огонь еще горел, но Мака и Ти Фея не было видно, только Рух лежала на своем гнезде и дремала. Я подумала, что птица, по-птичьи рассудив, что я ей больше не преграда, просто закусила моими друзьями и теперь мирно их переваривала. Эта мысль настолько взбесила меня, что я была готова одновременно и разреветься, и прибить пташку, но затем, подойдя ближе, я увидела край черной косы, торчащий из-под груди Рух, и крикнула:— Ти Фей!Рух встрепенулась, подняла голову, а перья на ее груди зашевелились, и показалось слегка испуганное лицо Ти Фея.— Ой, это ты, Кью. А мы тут греемся. Я заснул, извини.Я выдохнула, улыбнулась и свалила с себя обоих козлов.— Ножичка не найдется?— Ух ты! Какие огромные!— Ножичек-то?— Прости... Эй, Мака, просыпайся, ленивый боров! У тебя нет ножа?Мака Дее тоже высунул свою голову из-под птицы и удивленно уставился на меня. Я усмехнулась и потыкала пальцем в туши. Мака открыл удивленно рот еще более удивленно.Вылезли они совсем забавные: растрепанные, сонные, все в прилипшем к телу пуху. Рух лениво приоткрыла глаза, посмотрела на меня и продолжила спать. Я даже почти обиделась — вот так приветствие!— У меня нет ножа, — слегка виновато сказал Мака. — И что нам делать?Я сплюнула сквозь зубы и огляделась. Что ж, и эту проблему я могу решить.Подобрав небольшой кусок камня, я принялась точить его о скалу, сбивая кожу с пальцев, но мне и так было больно, так что без разницы уже. Ти Фей осторожно ко мне подошел и погладил по плечу:— Кью, ты же себе по мясу точишь! Ты чего...Я ничего не ответила, а он скользнул взором по моему открытому телу и увидел рану.— Ого...— Рогом.— Что ты не сказала сразу?— Нет на это времени.— Ну-ка, прекрати, это уже не имеет смысла, — он сделал шаг ближе и положил ладонь на мой живот. Тепло полилось по всему моему телу, и я посмотрела на него с сомнением.— Доведешь себя.— Неправда, я хорошо отдохнул. Да прекрати ты точить! Дай мне сюда этот чертов камень!Я упрямо продолжала, но Ти Фей как-то так на меня посмотрел, что я вся сжалась, напряглась и сдалась. Ти Фей взял камень, оторвал от своей рубашки рукав, уже и без того надорванный, и обмотал им мое самодельное орудие примерно наполовину. После чего уже сам продолжил одной рукой точить его, а другой — залечивать мой бок. Я почувствовала усталость в ногах и опустила на землю. Ти Фей с жалостью на меня посмотрел и отошел к козлиным тушам.— Отдохни, я сам приготовлю. Мы поделимся с Рух и ее детьми?— Конечно. Я специально взяла две штуки.— Ты очень сильная женщина, Кью. Я правда тобой восхищаюсь.— Зачем ты мне это говоришь?— Потому что мне кажется, что ты хочешь это услышать.Мака Дее подошел ко мне и сел рядом. Я устало на него посмотрела, но у меня не было сил отодвинуться. Он приложил свои руки к моей не до конца зажитой ране, и я из последних сил закричала:— Отойди! Отойди! Отойди! Проваливай! Проваливай!— Перестань, Скиталица. Ты ранена, я хочу помочь.— Если ты ко мне еще раз притронешься, я сломаю тебе все пальцы!— Не будь дурой, тебе же нужна помощь!Я услышала голос Ти Фея, и он звучал так холодно и злобно, что у меня сердце замерло в груди:— Убери от Кью свои руки, Мака Дее.— И вы туда же...Ти Фей перешел на свой родной язык, говорил что-то злобное и грубое, но я не понимала ни слова. Зато Мака понимал. Я смотрела на его растерянное, возмущенное, обиженное лицо, и чувствовала, что засыпаю...Разбудил меня запах мяса. Я открыл глаза, хотя было непросто, и первым делом увидела Ти Фея, который наклонялся ко мне, трогая мой лоб. Его глаза глядели взволнованно, но лицо было спокойно.— Просыпайся, Скиталица. Уже можно кушать. Давай, я помогу тебе подняться, вот так... Ты такая молодец, просто моя героиня!Я все думала, почему он считает нужным говорить мне так много комплиментов, но не могла не признать, что мне было ужасно приятно. Не просто потому, что мне говорили такие слова, я часто слышала их от тех, кому помогала. А потому, что это говорил именно Ти Фей, мой лучший друг.Однако первым, что я сказала, была отнюдь не благодарность ему за заботу.— Это дерьмо меня не касалось? — спросила я неожиданно грубо. Ти Фей покачал головой:— Я не дал ему даже рядом сидеть. Все хорошо.Я поверила ему и улыбнулась. Теперь можно было и поблагодарить.— Спасибо.— Да за что? Ты больше для нас сделала, — Ти Фей взял в руки заостренный камень и отрезал для меня большой кусок мяса от туши козла, запеченной на костре, — осторожно, не обожги руки.Я взглянула на свои пальцы и не заметила ни одной раны. Под ребрами тоже больше не болело. А еще кокетничал, что его не за что благодарить!Вонзив зубы в мясо, я мысленно застонала. Как же вкусно есть после столь долгого голода! Мака сидел неподалеку и разбирался со своей порцией. Ти Фей был ближе ко мне, держал в руках козлиный рог и меланхолично его рассматривал.— Что ты не ешь?— Ой, да сейчас. Вкусно?— Очень. Что у тебя на сердце?Он улыбнулся, открыл рот, явно собираясь сказать «ничего», но вместо этого признался:— Мне стыдно, что я совершенно бесполезен.Я молча указала на Мака. Тот обиделся, а Ти Фей засмеялся, но качнул головой.— Нет, Скиталица, это не то. Меня беспокоит, что ты такая сильная, а я только и могу, что прятаться за твою спину.— О Богиня, погляди, в ком проснулась мужская гордость! — засмеялась я. — Ти Фей, ты очень многое делаешь для меня. Ты меня лечишь, разводишь огонь, а еще только ты можешь победить Зию Легендарного!Я сказала это имя, а после с улыбкой подумала о том, что давненько его не видела. Еще с нашего путешествия по Чайному Царству. Понял, значит, кто тут главный!— Но разве это нормально, что я прячусь за спиной женщины?— Ой, фу, все, я больше с тобой не разговариваю, — обиделась я. — Сказал так, словно быть женщиной это стыдно!— Я такого не говорил.— Тогда почему тебе стыдно прятаться за женской спиной? Что, это какая-то плохая спина? И почему? Только потому, что женская?— Ах, Кью, не знаю. Я просто хочу быть мужчиной.— Но ты и есть. Мужчиной тебя делают не поступки, а член. И даже то, что ты порой суешь его куда не следует, ничего не меняет.Ти Фей весь покраснел, а Мака хохотнул, но мне не было до него никакого дела. Я улыбнулась другу:— Ты очень классный, Ти Фей. Если ты когда-нибудь решишь жениться, то твоя жена будет очень счастливой женщиной.— А ты бы вышла за меня?— Ах, ну конечно нет! — я поморщилась и надула губы. — Мне вообще не нужен муж!— А за него бы вышла? — Ти Фей кивнул на Мака. Я опустила взор и почувствовала, как краска заливает щеки. Ответ был «да», но сказать это вслух я не могла.— Если бы я не знала, что он за человек... Но теперь точно нет!— А если ты снова влюбишься?— Не думаю, что это случится. Я всегда знала, что не стоит. Но Мака окончательно убил во мне то, чем люди любят.— Ну ты чего, — неуверенно произнес Мака. — Зачем ты так...— А меня ты любишь? — задумался Ти Фей.— Да, но по-другому же! Не стану я с тобой спать, — мне вдруг показалось, что он намекает, и я по-спешила от него отсесть. Ти Фей неловко засмеялся и замахал руками:— Нет-нет-нет, не пугайся меня, я бы тоже не!.. То есть, ты, конечно... но...Неловкость, повисшую в воздухе, можно было бы резать ножом, если бы у нас был нож.— Да не суть важно, — я решила сменить разговор. — Между прочим, если ты будешь плохо питаться, то совсем исхудаешь, а женщины на кости не бросаются! Ешь, Ти Фей, так, чтобы я видела! Чтобы больше меня съел! Это ясно?Он засмеялся и потянулся к еде.Мы накормили Рух и ее птенцов, и эти забавные, лысые существа размером с меня хлопали голыми крылышками и жалобно пищали, пока Ти Фей бесстрашно опускал в их разинутые клювы кусочки мяса. Я похвалила его за храбрость, а он усмехнулся, заявил, что я ему, что я ему...— Я тебе не льстю, — сказала я, надеясь, что он меня поправит. Так и случилось:— «Не льщу», Кью, — улыбнулся он мне. — Слушай, это все, конечно, чудесно, но нам же нужно куда-то двигаться. Нельзя же просидеть здесь до второго пришествия...— Глубокоуважаемый господин Ти дело говорит, — крикнул Мака, а я невольно задумалась о другом:— Чьего пришествия?— Иисуса.— Его надо позвать?— Ах, Кью, не бери в голову, — Ти Фей снисходительно усмехнулся и погладил меня по голове. — Я говорю: мы же собирались сразиться с троллем, да? Вот и пойдемте. А потом постараемся придумать, как вернуться домой — в смысле, я хотел сказать, в город.— Ти Фей, я голая и раненная, — возразила я, хотя, по правде говоря, от моей раны остался лишь след (спасибо магии!), — далеко ли я так уйду?— Мы сейчас что-нибудь придумаем, — заявил Ти Фей, по-хозяйски оглядываясь. — Рух, ну-ка, подойди ко мне.Гигантская птица покорно приблизилась к нему и склонила свою голову, по сравнению с которой Ти Фей казался совсем крошкой. Он нежно провел рукой по ней, взъерошил короткие гладкие перышки, каждое длиной примерно с его руку, и кивнул мне:— Возьми.— Чего возьми? — не поняла я.— А... перо. Там в гнезде должно много валяться. Давай быстрее, пока Рух не надоело стоять.Я подбежала к гнезду, отодвинула гигантского бестолкового птенца, выцепила несколько перьев, более-менее не выпачканных в огромном помете, и вернулась к костру. Ти Фей звонко поцеловал Рух в клюв и отпустил.— И что ты будешь с этим делать? — недоверчиво спросил Мака. — Обернешься в перья, как курица?Я закатила глаза и принялась срезать длинные бородки со стержня пера. Они были гладкие и гибкие, а главное — очень длинные, такие, что на каждой отдельной можно было бы легко повеситься, а при желании и связать кого-нибудь по рукам и ногам, но такого желания у меня не было. Ти Фей спустился к нам и с интересом наблюдал за моими руками, Мака даже наклонился к огню, рискуя подпалить свои волосы, настолько его заинтересовало мое дело. Я же лишь самодовольно хмыкала. А вы что думали! Непревзойденная Скиталица непревзойденная во всем!Когда холодное солнце зашло за высокие горы, в моих руках уже было широкое плетеное полотно, которое сильно пахло птицей, но в целом было вполне пригодным для ношения. Ти Фей отобрал его у меня и принялся вертеть и рассматривать в свете костра.— А что! Неплохо, — подметил он. — Кью, ты и правда никогда не пропадешь...— Еще бы! — самодовольно хмыкнула я. — Так что, идем на троллей?— Что, в ночь? — удивился Мака. — Может, лучше дождаться утра?— Тролли, как и люди, по ночам спят, — пояснила я, надевая на себя самодельную одежду (я специально оставила дырки для рук). — Мы нападем быстренько, всех поубиваем, и будем думать, как вернуться в город.— Нравится мне это «будем думать»...— Слушай, Мака, я же тебя не заставляю. Хочешь — оставайся тут. Рух и ее детки будут рады — живой запас мяса на холодную зиму.Он сглотнул:— Я с вами, друзья.Я хотела возразить, что никакие мы ему, идиоту, не друзья, но почему-то смолчала. Мне хотелось только добраться до ближайшей постели и уснуть в ней, а не ругаться с бывшими возлюбленными. Но дело не ждет.— Твоя Рух нас подбросит? — обратилась я к Ти Фею. — Тролли живут в больших каменных пещерах, такую обычно и с воздуха сложно не заметить. А еще они обычно обкладывают вход в свое жилище сеном, не знаю, зачем. Так что, если ты подсветишь, Ти Фей, то мы легко найдем этого возмутителя спокойствия. А там — чик-чик! — и все.Ти Фей поморщился, видимо, пожалев безымянного тролля. Я усмехнулась и похлопала его по плечу:— Они едят маленьких детей.— Правда? Ужас.— Так ты в деле?— С тобой, Кью, хоть на край света.— Тогда вперед. Мака, погаси огонь, Ти Фей, поговори с пташкой. Я пока займусь вооружением, — сказала я, задумчиво взглянув на свой заостренный камень и прикидывая, удастся ли проткнуть им толстую шкуру тролля, или же придется импровизировать на месте? Но как бы там ни было, этой ночью злому троллю придет конец.