Раз, два, три... пять, шесть, семь

Сегодня моя группа в последний раз собралась в этой аудитории. Нам выдали сертификаты и сказали ненадолго задержаться. Еще вчера нас попросили принести с собой что-нибудь к чаю, а преподаватели организовали непосредственно сам чай и торт. Никогда бы не подумал, что в Германии тоже устраивают такие вот чаепития. За ним последовали бесконечная фотосессия с каждым студентом и групповые снимки. После чего, наконец, я мог быть свободен.

Вернувшись в общежитие, я сдал проверяющей комнату и собрал чемодан. Дело в том, что срок моего проживания здесь заканчивается сегодня, а вылетаем мы с Ритой только завтра. Поэтому эту ночь я решил провести у нее.

Спускаюсь с чемоданом, по пути прощаюсь с русской соседкой, дружелюбными японцами и уже ставшим мне родным зданием. Первым, кого я вижу, выйдя на улицу, оказывается Иво. А ему-то что здесь надо?

– Привет.

– Привет, – как это все-таки странно – здороваться с ним по-русски.

– Помочь? – взглядом указывает на чемодан.

– Нет, спасибо.

– Далеко собрался?

– Домой.

– Сейчас? – напуган? Нет, скорее просто удивлен.

– Завтра.

– А сейчас?

– Сейчас – к Рите. Нужно где-то провести эту ночь.

– А моя квартира не подойдет?

Рука, уже было снова схватившаяся за ручку чемодана, замирает. Может, я ослышался? Смотрю на него, прищурившись.

– Я серьезно, – ждет. Поправляет коричневый ремешок сумки-планшета. Да что я, в самом деле, еще и раздумываю. Вздыхаю.

– Показывай дорогу.

***

Квартира похожа на ту, в которой живет Рита, так же выстроены на лестничной клетке велосипеды, так же прохладно внутри.

– Так, давай пока оставим это здесь, – отодвигает чемодан в сторону, – и пойдем прогуляемся.

Возвращаемся на улицу. Хорошо, что сегодня не жарко, дует сухой ветер. Была бы в этом городе пыль, он бы гонял ее, а так только мои волосы. Только мои, потому что кудрявая шевелюра Иво предусмотрительно собрана в пучок.

– Купим мороженое в «Венеции» и пойдем в парк.

Соглашаюсь. Покупает ванильное и мятное, первое отдает мне.

– Или хочешь это?

– Ванильное сойдет, – мое любимое.

Гуляем по парку. Каменные лестницы, высокие сосны, Ильм, утки. Замечаю пасущихся овечек за проволочной изгородью. О, Бяшка! Смеется.

– Я сказал это вслух, да?

– Вообще, ты на удивление часто озвучиваешь свои мысли.

– А ты, для немца, говоришь на удивление без акцента.

– А ты, для русского, на удивление безграмотно. Ты забыл, что находишься в земле, где были пионеры?

– Да, но ты-то им не был.

– Моя мама – русская. Еще есть бабушка, которая живет в России.

– А имя у тебя вполне себе немецкое.

– Имя выбирал папа. Мама смирилась, а бабушка с самого рождения зовет меня Иваном, – так, главное – не заржать. Фуф. Вроде успокоился.

– Ты меня, конечно, прости, но Иван из тебя...

– Я знаю, но бабушке этого не объяснишь. Да и мне уже все равно. Мы с ней и так редко видимся, чтоб я еще из-за этого парился.

– А куда мы направляемся?

– Скоро увидишь.

По выстланной щебнем дороге поднимаемся в гору. Зеленая лужайка с деревьями. Клумба с белыми цветами возле каменной стены. Подходим к огромному зданию из серого камня с большими окнами и колоннами. Классицизм, кажется.

– Что это?

– Архив Гете и Шиллера.

Как так получилось, что, столько раз гуляя по парку, я на него не наткнулся? Как и раньше, кладет руки мне на плечи и, прошептав над ухом: «Это еще не все», разворачивает меня на сто восемьдесят градусов. Перехватило дыхание. Такое ощущение появляется, когда катаешься на качелях и взлетаешь очень высоко. Так высоко, что кажется, можешь дотянуться до неба.

– Нравится? – поворачиваюсь к нему и отвечаю:

– Еще бы, – каждый раз, когда смотрю на него, у меня возникает точно такое же чувство.

Подхожу ближе к ограждению, словно сделанному из природного камня. Всего города отсюда, конечно, не увидишь, но какая-то его часть видна как на ладони. Замечаю острый верх какого-то строения, должно быть Веймарского замка. Красные крыши домов, а ближе ко мне – зеленые шапки деревьев. И, конечно же, небо. Не голубое с белыми облаками, а белое с голубым. Белого именно больше. А в одном месте белизна так и сияет – солнце.

Иво стоит рядом, облокотившись на ограждение, спиной к городу. Смотрит куда-то вниз.

– А сейчас ты мне ответишь? – поднимает голову, снова отводит взгляд. Пару секунд о чем-то думает, а потом приближается ко мне, на губах загадочная полуулыбка.

– Лучше покажу, – обхватывает ладонями мое лицо и впивается в губы, не давая мне шанса опомниться, отнимая способность думать, возможность дышать. От напора отступаю назад – держит, уже не лицо, а талию. Прижимает к себе, не переставая целовать. Забираюсь руками под его джинсовку и делаю то же самое. Чувствую жар его тела. Вкус мяты на языке.

***

– Сейчас что-нибудь сообразим поесть, – кладет ключи на тумбочку, снимает куртку и отправляется на кухню.

Берусь за чемодан, нужно куда-нибудь его убрать: во-первых, с прохода, а во-вторых, туда, где я смогу спокойно достать нужные мне вещи.

– Тащи его прямо по коридору, там, в конце, комната, – комната. Ясно. Судя по вещам, комната Иво. Иду на кухню. Моет помидоры черри. В кастрюльке уже что-то тушится.

– Ты живешь один?

– Нет, сосед уехал на лето.

– А родители?

– Родители – в Эрфурте.

– Ты мог бы ездить на поезде, тут же минут пятнадцать.

– Я так и делал, поначалу, но потом понял, что немного личного пространства не помешает.

– Помочь?

– Да, ты не мог бы подать мне сыр, он в холодильнике, – закидывает нарезанные помидорки в кастрюлю. Трет сыр и оставляет его на блюдце. Раскладывает парящее блюдо по тарелкам и посыпает сыром. – Прошу к столу, – улыбаясь, показывает рукой на место напротив него. Сажусь. С опаской оцениваю цветовую гамму блюда.

– Что это? Что-то из итальянской кухни?

– Скорее мексиканской. Не бойся, мяса там нет: только фасоль, томаты, грибы, сыр, ну и еще кое-какие специи, – пробую, непривычно, но вкусно. – Ну как?

– Есть можно, – хмыкает.

– Знаешь, тебя очень сложно удивить.

– А по-моему, очень легко. Я, например, был удивлен, увидев тебя танцующим сальсу.

– Ты ведь и сам неплохо танцуешь, – чтоб мне провалиться.

– Это совсем другое.

– В этом нет ничего сложного. Хочешь, научу?

– Хочу.

– Только доешь сначала.

***

– Пока посмотри на мои движения, а потом попробуешь повторить, – стоим в его комнате: здесь больше места. – Для начала попробуем шаги на месте. Счет в сальсе: раз, два, три, пауза, пять, шесть, семь, пауза. Начинаем с левой ноги – раз, правая – два, снова левая – три, пауза, пять, шесть, семь, пауза, – слежу за его ногами.

– Где вы набрались этой пошлости? – смеется.

– А теперь ты.

Раз, два, три, пауза, пять, шесть, семь, пауза.

– Хорошо, шаги вперед-назад. Раз, два, три, и пять, шесть, семь, и, – повторяю за ним. – Отлично, еще раз, – проделываю движения снова. – Молодец! Дальше шаги в стороны. Раз, два, три, и пять, шесть, семь, и, – раз, два, три, и пять, шесть, семь... – И с партнером, – встает передо мной, берет мои ладони в свои. Моя незагорелая рука, ибо загорать я не любитель, выглядит совсем белой на фоне его бронзовой кожи. – Раз, два, три, и пять, шесть, семь, и. Неплохо. Еще немного. Совсем не сложно, правда?

Раз, два, три. Пять, шесть, семь. Совсем не сложно и даже весело.

– А теперь по-взрослому, – а до этого как было? Берет телефон, с задумчивым видом что-то ищет, включает среднюю по темпу музыку, увеличивает громкость. Кладет смартфон на стол и возвращается ко мне. Не говоря ни слова, берет мою левую руку и зажимает в своей правой, а левую кладет мне на талию и притягивает ближе к себе.

– То есть я в роли девушки?

– Хочешь вести? – мотаю головой, – ты это ты, а это – всего лишь танец, – киваю, – просто слушай музыку и двигайся вместе со мной, – делаю, как он сказал.

Я танцую, танцую сальсу с Иво. Смотрю на него: улыбается. Улыбаюсь в ответ. Расслабляюсь и отдаюсь ритму, ритму и партнеру. Делаем повороты, меняемся местами. Если б кто-то нас сейчас увидел... Наплевать. Сейчас меня интересует только один человек, который прижимает меня вплотную к себе. Такой горячий. Движения замедляются. Практически стоим на месте. Прислоняет свой лоб к моему. Слегка влажный. Закрывает глаза. Следую его примеру. Просто стоим. Мог бы стоять так вечность. Колется. Чувствую его губы, сладко-соленые. Глубже, еще глубже, так, чтоб нечем дышать. Почти не отрываясь, снимаем друг с друга футболки. Отступаю туда, где, если память меня не обманывает, стоит кровать. Хватается за ремень на моих джинсах, рука замирает.

– Можно? – шепотом.

Тебя за этот голос арестовать...

– Нужно.

Расстегивает ремень и молнию, тянет вниз. Ложусь на кровать. Стаскивает полностью. Ложится рядом. Убирает волосы с моего лба, пальцами, едва касаясь, по бровям, скулам, подбородку. Слышу только его дыхание и свое сердце.

– Ich will dich(1).

Сладкая дрожь по телу. Приподнимаюсь и снимаю резинку с его волос.

– А на итальянском можешь?

– Только материться.

– Сойдет.

***

Черт! Я же не завел будильник! Который час? С трудом продираю глаза. Фух. Еще не рассвело. Иво нет рядом. Привстаю и замечаю его на диванчике. Сидит, одну ногу поджав под себя, а колено второй подтянув к груди. Что-то ищет в телефоне. Моем телефоне.

– И что вы там забыли, сударь? – полный спокойствия, будто так и надо (наглость – второе счастье), отрывает взгляд от дисплея.

– Ты что, сталкер? – разворачивает ко мне экран смартфона с его изображением. А оно там не одно, уж поверьте мне.

– Снимал достопримечательности.

– И каким это образом я вдруг очутился в их числе?

– Как произведение искусства, – удивленно вскидывает бровь.

– Если хотел сфотографироваться со мной, мог бы попросить.

– Зачем? Мне не нужно фото меня и шедевра.

– А мне нужно, – подходит и снимает нас двоих на свой телефон.

– Мог бы и подождать, пока я умоюсь, – не обращает внимания, продолжая рыться в моей галерее.

– А это что? – смотрю на экран.

– Это – мой кед на немецкой земле, – смесь умиления и замешательства во взгляде. Улыбается и целует меня в висок.

– И все-таки ты странный.

***

Стою с Ритой в стороне, пока Иво покупает нам всем кофе. До поезда еще минут десять. Идет с нами к перрону.

– Знаешь, тебе не нужно было провожать нас, да и вообще вставать так рано, – убивает взглядом. Чушь несу, сам знаю. Допиваем кофе. Прибывает поезд.

– Было приятно познакомиться, Иво.

– Взаимно.

Рита машет ему рукой и направляется к составу.

– Ну, мне пора, – делаю шаг.

– Даня, подожди, – хватает меня за руку, что было необязательно: меня уже остановило собственное имя, впервые произнесенное им в такой форме. Смотрю на его лицо, а он что-то делает с моим запястьем. Убирает руки. Опускаю глаза. Радужный браслет с маленьким брелоком в виде зеленого замочка. Поднимаю на него полный непонимания взгляд. – Это значит не то, что ты любишь пони, а то, что ты мой.

Не могу. Ни одного слова... Только не слезы. Ты же не баба, в конце концов. Видит. Без слов видит. Обнимает. Целует в волосы. Если сейчас не отпустит, сам не смогу...

– Даня, быстрее! – голос Риты.

Разжимает объятия.

***

– Приходите к нам еще.

– Обязательно придем, спасибо, с наступающим вас всех.

– Спасибо, и вас с наступающим. До свидания.

– До свидания, – уходят.

– Даня, до закрытия еще двадцать минут, но, если больше никого не будет, как уберешь в зале, можешь быть свободен.

– Хорошо, спасибо, – ну и денек. В преддверии Нового года в торговом центре полно народу, а следовательно, много посетителей и в нашем кафе. И это бесконечное «с наступающим!». Когда он, наконец, уже наступит?! Ну да, наступит, и будет то же самое, только уже «С Новым годом!», и так – до середины января. Итак, осталось вытереть пару столов, потом поднять стулья...

– Excuse me, could you tell me where the exit is?

– It's exactly where you have... – стоп, этот голос, – entered(2), – все пора на покой, доработался. Иво. Настоящий Иво. Ничуть не изменился, только кожа стала немного светлее. – Ааааткуда? Как?

– Приехал забрать свое, – взгляд на запястье, ухмыляется. А что еще мне делать? Этот браслет – все, что у меня осталось. Единственное, в отличие от переписки и видеозвонков, осязаемое доказательство того, что случившееся этим летом не было сном.

– Как ты нашел меня?

– Твоя сестра выдала твое месторасположение за шоколадный адвент-календарь, даже карту нарисовала, – ни капли не удивлен. – Работаешь после учебы? – киваю. – В Германии в эти дни большинство магазинов закрыто.

– У нас в это время самая торговля. Особенно в магазинах с игрушками. Подождешь немного? Мне надо закончить.

– Окей.

***

Несмотря на то, что уже конец декабря, сильных морозов пока еще не было – очень странно, для нашего климата. Ну хоть не придется переживать за Иво, он-то не привык к нашим суровым зимам. Хотя он вроде говорил, что у него бабушка в России, интересно, в какой ее части.

– Где ты остановился? В гостинице?

– С вокзала сразу к тебе, и вещи там оставил, так что выходит, что у тебя.

– Ты же в курсе, что я живу с мамой и сестрой?

– Успел заметить, – эх, ну что с него, иностранца, взять?

– Тогда ко мне? – уже разворачиваюсь к остановке.

– Есть идея получше. Покажи мне городской парк.

– А ты не замерзнешь? Идти минут пятнадцать. Чай не лето на дворе.

– Замерзну, если и дальше будем вот так стоять.

– Парк так парк.

Пока идем, смотрю по сторонам, взглянуть на него не хватает смелости: отвык быть с ним рядом. Повсюду спокойные или мерцающие огни. С неба падают белые хлопья. Подставляю ладонь снегу. Словишь такой на перчатку, а там множество снежинок, таких, какими их рисуют, каждая по-своему красива и неповторима. Щелчок. Поворачиваю голову.

– Ты что творишь? – в руках – зеркалка.

– Снимаю достопримечательности, – улыбается. Тепло. Ну разве можно на такого злиться?

– Ну вот парк, или ты хотел посмотреть что-то конкретное?

– Озеро.

– Так ведь оно замерзло.

– Неважно, – ну хорошо. Веду его к озеру. Не спеша обходим его. Не насмотрелся еще? – Стой, – стою. Вместе стоим на небольшом мостике, под которым бежит (летом) впадающая в озеро речушка. Достает что-то из кармана куртки. Место слабо освещенное, поэтому не сразу понимаю, что это. А когда догадываюсь, перевожу взгляд на металлические перила моста, на которых висят точно такие же маленькие замочки, какой держит сейчас в руках Иво.

– Ты что задумал? Мы ведь не...

– Пока не... Но, так как в твоей стране это невозможно, будем считать это компенсацией.

Рот впустую открывается и закрывается, словно у рыбы, выброшенной на берег, не в силах издать ни звука. А пока я борюсь со своим речевым аппаратом, Иво что-то выводит на замочке белым маркером.

– Все правильно? – поворачивает его ко мне, подсвечивая телефонным фонариком. Белым по зеленому: «Danya & Ivo» и сегодняшняя дата. Ясное дело, фамилии бы туда не поместились. Киваю.

Находит свободное место на перилах и, повесив замок, защелкивает его.

– Когда-нибудь мы повесим такой же в моем городе, а пока... – берет мою руку и, повернув ладонью вверх, кладет туда маленький ключик. Второй, точно такой же, забирает себе. Убираю ключ в карман.

– Ну и кто после этого странный? – смущенно улыбается и отводит взгляд. Делаю шаг вперед. – А вы ни о чем не забыли, мистер? – секундная растерянность во взгляде – наклоняется и целует. Так-то лучше. – С Рождеством, Иво.

***

Перевод диалогов:

1) Я хочу тебя.

2) – Простите, не могли бы вы сказать, где тут выход?

– Он в точности там, где вы... вошли.

Архив Гёте и Шиллера

Вид на город с площадки перед архивом