Глава 24

— Ты должен спросить его напрямую: трахал он Морозову или нет. И сколько раз, если это правда, — Варя резко обернулась к друзьям, чувствуя, как внутри все кипит от негодования. — Как вообще можно быть таким человеком? Сначала он нагло лгал мне в лицо, а потом я узнаю, что он кувыркался с этой шлюхой... Конченый ублюдок.

— Если тебе так все равно, почему ты тогда так завелась от этой новости? — Бяша хмыкнул, скептически наблюдая за ее бурной реакцией.

— Потому что хочет его, — вставила Женя с едкой усмешкой, на секунду оторвав взгляд от Будаева.

— А ты меня хочешь? — тут же искривился в ответной усмешке Игорь, глядя на нее.

— Ага, — блондинка демонстративно закатила глаза, не скрывая сарказма. — Уже прямо ножки задрожали, видишь?

— Фу, — фыркнула Варя, которой эти перепалки сейчас казались максимально неуместными.

В этот момент Женя резко оттолкнулась от стены, на которую опирался Будаев, и ее лицо мгновенно стало серьезным. Она заметила знакомую фигуру в конце коридора.

— Варя, сматываемся, — Женя покрепче перехватила подругу за руку. — Там Рома идет. Пока, Игорек! — бросила Женя через плечо, маша ему рукой и увлекая Варю за собой, пока Пятифанов не успел их настигнуть.

— Блять, — тихо выругалась Варька, ускоряя шаг и стараясь даже не поворачивать голову в ту сторону. — Ничего обо мне ему не говори!

Бяша молча кивнул, провожая взглядом подруг, которые, крепко держась за руки, поспешно удалялись от них. Он лишь недоуменно вскинул брови и закатил глаза, глядя им в след.

— Это она что, от меня убегает? — Рома фыркнул, останавливаясь прямо напротив Будаева.

— Тебе кажется, — Игорь хмыкнул, невозмутимо глядя на друга.

Он решил на время прикинуться дураком, чтобы вытянуть из Ромы всю правду. Игорь никак не мог заставить себя поверить Варе на слово в то, что Пятифанов действительно трахнул Морозову. Это казалось слишком странным.

— А что, что-то случилось? — как бы между прочим спросил Игорь.

— Я ей сказал, что трахнул Морозову, — Рома отвел взгляд в сторону и тяжело провел ладонью по лицу, словно стирая усталость.

— Но ты же этого не делал? — Бяша слегка выгнул бровь, и его вид мгновенно стал более серьезным.

— В том-то и дело, что сделал, — Рома глубоко, надрывно вздохнул, признавая очевидное.

— Какого хуя, Ром? — голос Игоря стал низким, в нем прорезались нотки искреннего недоумения и злости. — Ты же сам в грудь себя бил, клялся, что не прощаешь ее. После того дерьма, что она выкинула с Варей... Ты же сказал, что Морозова для тебя больше не существует.

Рома поморщился, словно от зубной боли. Он не смотрел на друга, изучая облупившуюся краску на стене.

— Я был в хлам, Бяша. Пьян настолько, что едва соображал, чей номер набираю. Позвонил ей, а она... Она просто предложила прийти. Ну и я пошел, — он рвано выдохнул, раздраженно дернув плечом. — Она, блять, меня с порога в кровать затащила. Я даже опомниться не успел, как все завертелось.

— Блять... — выдохнул Бяша. Он тяжело, прерывисто задышал, запуская пальцы глубоко в волосы и с силой сжимая их, будто пытаясь удержать в голове эту нелепую картину. — Просто блять.

— Я зря ей об этом проговорился, знаю, — Рома сделал шаг ближе к другу, нервным движением выуживая из кармана измятую пачку сигарет. — Но я, сука, даже не ожидал, что она настолько огорчится. Я думал, ей плевать. А она...

Он замолчал, вспоминая выражение лица Вари в тот момент.

— Она выглядела такой... — Рома неосознанно прикусил нижнюю губу, пытаясь подобрать слово. — Словно я ее не просто обидел, а окончательно разбил.

— Ты ей солгал, Ром... — Игорь поднял на него тяжелый взгляд.

— Я ей не лгал! — Рома резко прервал его, зажимая сигарету между зубами.

Он достал из кармана джинсов потертую зажигалку, щелкнул клапаном и поднес дрожащий огонек к табаку. Глубокая затяжка, кажется, немного утихомирила бурю внутри.

Он закрыл глаза, на секунду позволяя едкому дыму заполнить легкие, и выдохнул его в потолок.

— Я сказал ей все как есть. Прямо в лицо. И дело сейчас вообще не в правде или лжи, Бяша. Все гораздо хуже.

Рома тяжело вздохнул и медленно качнул головой, словно пытаясь прогнать навязчивый образ Вари из мыслей.

— Она будто приревновала меня к Полине, — негромко произнес он, нервно облизывая пересохшие губы.

Бяша, внимательно слушавший друга, наконец оттолкнулся от стены. Он сделал шаг вперед и крепко обхватил плечо Ромы, заставляя того сосредоточиться на разговоре.

— Думаешь? — Игорь хмыкнул, в его голосе проскользнула тень сомнения. — Вы целовались-то от силы пару раз с тех пор, как она начала встречаться с Мишей.

Бяша отвел взгляд в сторону, задумчиво разглядывая пустой коридор.

— Да и я, честно говоря, сильно сомневаюсь, что Варя не любит Мишу. У них же там все серьезно было, разве нет?

— Любила бы она его, не так бы сильно увлекалась мной! — внезапно рявкнул Рома, срываясь на эмоции.

Он с силой выпустил густую струю сизого дыма, который на мгновение скрыл его искаженное гневом лицо. Бяша, почувствовав исходящую от друга ярость, медленно убрал руку с его плеча и отступил на полшага.

— Вы такие странные. Оба, — Игорь вдруг грустно и понимающе улыбнулся. — Такие похожие друг на друга и такие пизданутые, что я даже слов подобрать не могу, насколько. Это какой-то запредельный уровень деструктива.

Рома лишь фыркнул, демонстрируя напускное безразличие, и отвел взгляд в окно, где начинались ранние сумерки.

— Спасибо на добром слове, — саркастично бросил он, затягиваясь в последний раз.

— И сколько ты раз ее трахал? — вдруг в лоб спросил Бяша, делая шаг назад, чтобы лучше видеть лицо друга. Он выжидающе вскинул брови.

— Раз, — Рома неохотно отвел взгляд, рассматривая кончик своей сигареты.

— Это что, твой первый раз был? — Бяша не сдержал ухмылки, забавно жуя щеку изнутри, пытаясь скрыть смешок.

— Был бы это первый раз, я бы явно не тратил его на Морозову, — Рома хмыкнул, на мгновение улыбнувшись, но тут же в его глазах промелькнуло отчетливое сожаление, и он снова отвернулся.

Повисла короткая, тяжелая пауза.

— А Варя... — Рома запнулся, замолк на секунду, а потом резко поднял на друга пытливый взгляд. — Она рассказала о Мише? У них было что-то... ну, серьезное?

— Почему бы тебе самому о таком не спросить ее? — Бяша уклонился от прямого ответа, глядя куда-то в сторону. — Или ты реально думаешь, что Варя направо и налево разбалтывает, кто и когда ее трахал?

— Она сказала, что ничего не было, — Рома до хруста сжал зубы, и желваки заходили на его скулах. — Я хочу в это верить. Черт возьми, я действительно хочу в это верить.

— С каких это пор тебя это так волнует? — Бяша скептически качнул головой. — Вы точно оба далеко не девственники, и никакого «первого раза» друг с другом у вас уже в любом случае не будет. К чему тогда эти допросы?

— Фу, Бяш, отвали, — Рома раздраженно цокнул языком, чувствуя, как разговор заходит на слишком личную территорию. Он резко мотнул головой, отмахиваясь от темы «первого раза», и с надеждой в голосе перевел тему: — Она что-то обо мне говорила сегодня?

Игорь на секунду задумался, а затем его губы расплылись в ехидной ухмылке. Он начал медленно отходить от друга, пятясь назад по коридору.

— Сказала, что ты меркантильный имбецил, который всю жизнь вешает ей лапшу на уши, а втайне от нее дрочит на ее фотки в душе, — Бяша хмыкнул и, довольный своей шуткой, развернулся, чтобы уйти.

Рома на мгновение опешил от такой наглости.

Он замер на месте, а затем, осознав услышанное, вскинул руки в стороны и крикнул вслед уходящему другу:

— Ты это только что сам придумал?!

Бяша, даже не оборачиваясь, лишь небрежно махнул рукой над головой.

— Кроме первых двух! — донесся его смеющийся голос из конца коридора.

Рома остался стоять один, раздраженно выдыхая остатки дыма. Статус «меркантильного имбецила» в глазах Вари его сейчас злил куда меньше, чем то, что Бяша так беспардонно над ним стебался.

***

— Привет, — с легкой, кокетливой улыбкой произнесла брюнетка, нарушая тишину пустой раздевалки.

Она расслабленно оперлась плечом о стену у самого входа, с нескрываемым интересом наблюдая за тем, как парень, стоя к ней спиной, натягивает чистую футболку. Игра мышц на его спине явно доставляла ей удовольствие.

— Это мужская раздевалка, — недовольно проворчал Рома, оборачиваясь и окидывая ее хмурым взглядом. Его явно раздражало ее присутствие здесь.

— И что? — Полина беззаботно пожала плечами, проигнорировав его тон. — Варя отдала тебе свитшот?

— Да, отдала, — Рома коротко кивнул сам себе, словно подтверждая какой-то внутренний диалог, и наконец полностью развернулся к ней. — Ты не могла лично мне его отдать? Обязательно было впутывать ее и отдавать вещь через нее?

— Я просто не хотела таскать его туда-сюда весь день, — она непонимающе помотала головой, в ее глазах мелькнуло притворное удивление. — А что в этом такого плохого?

— Ничего, — отрезал Рома, не желая пускаться в объяснения о том, какой скандал это спровоцировало.

Он молча натянул сверху худи, скрывая ссадины на теле, и резким движением подхватил с пола свой рюкзак. Закинув его на одно плечо, Рома, даже не взглянув больше на Полину, уверенно прошел мимо нее к выходу, обдав девушку холодным безразличием.

***

— Варя! — раздался в глубине дома звонкий и требовательный голос Карины. — Это ты вернулась?

Девушка молча повесила куртку в прихожей и, стараясь унять внутреннюю дрожь, прошла по коридору. Свернув за угол, она зашла в просторную кухню. Мама стояла возле плиты и сосредоточенно нарезала свежие огурцы, наполняя комнату их легким ароматом. Варя подошла к ней со спины и, ища хоть каплю защиты и покоя, прижалась щекой к ее плечу, крепко обнимая маму за талию.

Она изо всех сил старалась не смотреть в сторону стола, где сидел Рома. Парень, оставшись в одних домашних штанах, неторопливо чистил картошку. Его нож ритмично соскабливал кожуру, но сам Рома практически не смотрел на свои руки — он не сводил тяжелого, пронзительного взгляда с Вари. Девушка чувствовала этот взгляд кожей, но в упор его избегала, кутаясь в мамино тепло.

— Хочешь кушать? — спросила Карина, слегка повернув голову к дочери и не прерывая своего занятия.

— Нет, не хочу, — тихо ответила Варя.

Она нехотя отстранилась от мамы и сделала шаг назад. Карина тем временем подошла к столу и одним уверенным движением высыпала нарезанные овощи в глубокую миску, где уже лежала начищенная Ромой картошка.

— Мам, — вдруг четко произнесла Варя, нарушая вязкую тишину кухни. — Миша пригласил меня сегодня к себе.

В этот момент нож в руках Ромы на секунду замер, а воздух в комнате словно стал еще тяжелее.

— Блять! — внезапный, резкий вскрик Ромы заставил Варю и Карину одновременно вздрогнуть и обернуться.

Парень рывком поднялся со стула, едва не опрокинув его. Нож с глухим стуком упал на пол. Рома быстрым шагом подошел к раковине и на полную открыл кран. Подставив ладонь под ледяную струю, он шумно, прерывисто задышал. Вода мгновенно окрасилась в розовый, стекая в слив, но даже она не могла скрыть глубину разреза.

Лезвие прошло прямо вдоль ладони, грубо перечеркивая старый, едва заметный шрам — тот самый знак вечной преданности, который они с Варей оставили друг другу в тринадцатилетнем возрасте, веря, что это навсегда.

Варя, поддавшись инстинкту, мгновенно выужила из кухонной тумбочки аптечку. Она подошла к нему, решительно выключила воду и откупорила бутылек с перекисью. Прозрачная жидкость хлынула на рану; Варя молча наблюдала, как кровь на его ладони белеет и с шипением превращается в пену.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросила Карина, украдкой бросив взгляд на окровавленную руку парня, но продолжая возиться у плиты.

— Да, — коротко и глухо бросил Рома.

В следующую секунду он резко перехватил свободную руку Вари. Девушка издала тихий, едва слышный стон, когда он с силой потянул ее ладонь к своей, заставляя их соприкоснуться.

Варя замерла, глядя на его свежий порез, который теперь уродливо перекрывал полоску старого рубца. Она невольно перевела взгляд на свою ладонь — там белел точно такой же косой шрам, грубый рубец, оставшийся от их детской клятвы.

Сердце пропустило удар. Варя подняла на него глаза, полные смятения, и поспешно выдернула свою руку из его хватки. Стараясь не смотреть ему в лицо, она схватила бинт и принялась туго наматывать его на его ладонь, скрывая от глаз и свежую кровь, и их общее прошлое.

— Тебя Миша пригласил к себе? — вдруг переспросила Карина, нарушив тишину.

В ту же секунду Рома резко, почти грубо, вырвал свою забинтованную руку из ладоней Вари. Он сделал несколько шагов назад, собираясь вернуться к столу, но Карина обернулась и мягко остановила его:

— Не нужно уже, Ром, — она кивнула на неочищенную картошку.

Парень молча отступил и прислонился спиной к стене возле самой двери, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжелый и колючий, был прикован к Варе.

— Да. На ночевку, — ответила девушка. Голос ее прозвучал как-то странно, надломленно. Она коротко, украдкой бросила взгляд на Рому, проверяя его реакцию. — Так ты отпустишь меня?

— Не знаю, не знаю... — Карина тяжело вздохнула, вытирая руки о полотенце. — Спроси у папы. Если он разрешит, можешь там хоть жить остаться.

— Но папа в командировке! — Варя в отчаянии всплеснула руками. — Он даже не узнает, мам. Пожалуйста.

— Я не знаю, Варь, — замялась мать, ставя на столешницу миску с почти готовым салатом.

Варя быстро подошла к ней и снова обняла со спины, нежно прижавшись щекой к плечу, безмолвно выпрашивая разрешение. Карина еще несколько секунд колебалась, глядя в окно, а потом сдалась.

— Ладно, — выдохнула она. — Можешь идти.

Варя едва не взвизгнула от радости, мгновенно отстраняясь от матери. Лицо ее просияло.

— Спасибо, мамочка, спасибо! — она заулыбалась, суетливо убирая выбившиеся пряди волос за уши.

Рома, наблюдавший за этой сценой с застывшим лицом, лишь шумно вздохнул. Он резко оттолкнулся от стены и первым вышел из кухни, скрывшись в коридоре. Варя, стараясь не растерять это чувство триумфа, направилась следом в свою комнату. Но стоило ей переступить порог и потянуться к ручке, как за спиной раздался его низкий, пропитанный ядом голос:

— Ты серьезно к нему пойдешь?

Варя вздрогнула всем телом и резко обернулась. Рома уже был в ее комнате.

Дверь за его спиной захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Варя на мгновение встретилась с ним взглядом, но тут же отвернулась, демонстративно направляясь к шкафу.

— Ты серьезно? — Рома фыркнул, делая шаг к ней. — Решила просто игнорировать меня?

Варя резко обернулась и, не проронив ни слова, выразительно показала ему средний палец, а следом — второй. В этом жесте было все ее презрение. Снова отвернувшись к шкафу, она с силой выдернула с полки черные джинсы, серую кофту с узорами на рукавах и пару носков.

Она опустилась на кровать и, игнорируя его присутствие, принялась переодеваться. Рубашка была расстегнута и отброшена в сторону с вызывающим безразличием — она больше не собиралась перед ним стесняться.

— На что ты вообще обижаешься? — глухо спросил Рома.

Он прикрыл глаза, когда она приподнялась, чтобы стянуть юбку вместе со светлыми капроновыми колготками. Несмотря на свои слова, он не ушел — лишь скрестил руки на груди и плотно прижался спиной к закрытой двери, запирая их обоих в этом душном пространстве.

Варя вновь села на постель, натянула джинсы и, слегка приподняв бедра, застегнула пуговицу. Следом она одним резким движением набросила через голову свитер. Волосы окончательно растрепались, и она сердито пригладила их ладонями.

— Ну и иди, — Рома фыркнул, и его голос сорвался на грубый, почти враждебный тон. — Иди и трахайся с ним, если так хочется.

— Вот и пойду, — огрызнулась она, опуская ноги на пол, как только натянула носки. — А ты не забудь Морозову позвать. Можете даже на моей кровати потрахаться, я разрешаю.

Варя резко поднялась на ноги. Схватив телефон, она решительным шагом направилась прямо к нему. Рома выпрямился, нехотя оттолкнувшись от двери, но не успел он и слова сказать, как Варя со всей силы задела его плечо своим, буквально протаранив его на пути к выходу. Дверь распахнулась, и она вылетела из комнаты, оставив его в тяжелой, давящей тишине.

***

— У тебя так здесь уютно, — тихо произнесла Варя, растягивая губы в мягкой, почти натуральной улыбке.

Она доверчиво положила голову Мише на плечо, вдыхая аромат его дома — смесь чистого белья и какого-то терпкого мужского парфюма. Варя мучительно долго ждала этого момента. Она представляла, как они наконец останутся вдвоем, за закрытыми дверями, вдали от всех сплетен и косых взглядов.

Но сейчас, когда все это стало реальностью, внутри было пусто. Вместо долгожданного восторга она чувствовала лишь странный холод, словно удовольствие от момента просачивалось сквозь пальцы, как песок.

— Фильм мы досмотрели, — Миша тепло улыбнулся и, потянувшись вперед, со щелчком закрыл крышку ноутбука. В комнате сразу стало темнее, и лишь тусклый свет ночника отбрасывал длинные тени на стены. — Чем теперь хочешь заняться?

Варя медленно отклонилась от его плеча. Она заглянула ему в глаза, пытаясь найти в себе ту самую искру, которая толкала ее к нему раньше. Миша смотрел на нее открыто и ожидающе, в его взгляде читалась нежность, от которой Варе вдруг стало не по себе.

Поддавшись какому-то механическому импульсу, она слегка подалась вперед, к его лицу. Но за несколько сантиметров до его губ ее тело словно оцепенело. Варя замерла, затаив дыхание, а затем, поддавшись необъяснимому порыву, резко отстранилась назад, увеличивая дистанцию.

Миша, заметив ее замешательство, не дал ей отдалиться окончательно. Он плавно потянулся следом и уверенно накрыл ее губы своими.

Поцелуй был настойчивым и собственническим; Варя почувствовала, как он слегка прикусил ее нижнюю губу, зажав ее между своих зубов, заставляя окончательно забыть о мыслях и сосредоточиться на нем.

Миша на секунду отстранился, неохотно разомкнув губы, но Варя не дала этой паузе затянуться. Словно пытаясь заглушить навязчивые мысли и доказать самой себе, что она хочет быть здесь, она судорожно ухватилась руками за его шею. Ее пальцы нырнули в густые волосы на затылке, крепко сжимая их.

Она сама потянулась к нему, жадно и почти отчаянно впиваясь в его губы, проталкивая язык в его рот и заставляя Мишу запрокинуть голову назад под ее напором.

Миша ответил мгновенно. Он перехватил ее за талию, его пальцы до боли впились в кожу через ткань, и одним уверенным движением он перетянул ее к себе, усаживая на свои колени лицом к лицу.

Его губы соскользнули с ее рта к шее. Он целовал нежно, осторожно, и Варя невольно поймала себя на мысли о том, как сильно это отличается от того, что делал Рома.

Пятифанов никогда не баловал ее нежностью; он любил грубо, собственнически — оттягивал кожу зубами, почти до крови кусал ее, лизал и жадно всасывал в рот, оставляя метки своего присутствия.

Миша же был другим. Его ласки были мягкими, обволакивающими. Несколько прядей Вариных волос запутались в его губах, и он бережно отвел их назад, открывая себе путь. Парень продолжил покрывать ее шею невесомыми поцелуями, медленно спускаясь все ниже, к острым ключицам, заставляя Варю мелко дрожать в его руках.

Миша осторожно просунул ладони под ее футболку. Его теплые, чуть шершавые пальцы медленно скользнули вверх по ребрам, заставляя Варю мелко вздрогнуть.

Девушка тяжело, рвано вдохнула, когда его руки накрыли ее грудь поверх тонкой ткани лифчика. На мгновение она подалась навстречу, откинув голову назад и до белизны в костяшках сжав волосы на его затылке, оттягивая их назад и подставляя шею под его ласки.

Но в следующую секунду внутри что-то сработало, как предохранитель. Сквозь затуманенный разум пробилось имя, которое она так отчаянно пыталась забыть.

— Р... — сорвалось с ее губ, перерастая в неопределенный, хриплый звук, похожий то ли на начало имени Ромы, то ли на сдавленный рык протеста.

Варя резко, почти грубо уперлась ладонями в плечи Миши, отталкивая его от своей шеи. Глаза ее распахнулись, в них плескалось смятение, граничащее с паникой. Не давая парню возможности прийти в себя или что-то спросить, она одним резким движением соскользнула с его колен, восстанавливая между ними дистанцию, ставшую в одно мгновение непреодолимой.

— Что-то случилось? — Миша смотрел на нее снизу вверх, медленно вытирая губы тыльной стороной ладони. В его голосе слышалось искреннее непонимание.

— Нет, все хорошо, — быстро ответила Варя, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Так мы... — он замолчал на полуслове, поджав губы и не решаясь закончить фразу, которая и так висела в воздухе.

Варя отвела взгляд, не в силах выносить его искренность. Она села на край кровати рядом с ним и потянулась к своей кофте, брошенной на спинку. Скомкав плотную ткань, она положила ее себе на колени, словно создавая барьер между ними.

— Не сегодня, Миш, — глухо произнесла она, глядя в пол. — Мне что-то... плохо.

— Может, дать тебе что-то выпить? От головы или желудка? — он тут же подался к ней, осторожно убирая выбившуюся прядь за ее ухо. Его забота сейчас обжигала сильнее, чем грубость Ромы.

— Нет, я лучше домой пойду, — коротко бросила девушка и начала поспешно надевать кофту, прячась в ней, как в панцире.

— Варь? Ты серьезно? — Миша печально вздохнул, и в этом вздохе было столько разочарования, что Варе захотелось провалиться сквозь землю. — Я думал, мы сегодня побудем вместе.

— В другой раз. Мне правда нехорошо, — соврала она, поднимаясь на ноги. Тяжесть в груди не имела отношения к физической болезни.

— Давай я хотя бы провожу тебя, уже поздно, — он поднялся следом, готовый в любой момент подставить плечо.

Варя остановила его, мягко положив ладони на его щеки. Она заставила себя посмотреть на него и запечатлела на его губах короткий, почти невесомый поцелуй.

— Я сама, — мягко, но твердо сказала она.

— Я очень люблю тебя, — выдохнул Миша, утыкаясь своим лбом в ее. — Мне очень жаль, если я что-то испортил или сделал не так.

— Ты ничего не испортил, — прошептала она ему прямо в губы, чувствуя себя последней дрянью.

Она отстранилась и направилась к выходу. Миша молча шел позади, провожая ее до самой двери. В прихожей Варя на секунду замерла перед зеркалом, машинально поправляя растрепанные волосы. Обернувшись, она в последний раз крепко обняла его, пряча лицо.

— Спокойной ночи, — прошептала она ему на ухо.

— Варь, ну правда, извини, если я чем-то обидел тебя, — снова завел он, не отпуская ее.

Варя лишь покачала головой и выдавила слабую улыбку. Он поджал губы и нежно чмокнул ее в щеку.

— Тогда... спокойной ночи.

Она еще раз улыбнулась ему на прощание и вышла в прохладу ночной улицы, чувствуя странное облегчение от того, что дверь дома Миши наконец закрылась за ее спиной.

Варе было тошно от самой себя. Она долго ждала того дня, когда между ней и Мишей наконец-то все случится, когда она сможет полностью довериться ему и переступить эту черту.

Но стоило лишь оказаться в его постели, как одно воспоминание о Роме превратило все, чего она так страстно желала, в пепел. Возлечь с Мишей вдруг стало невыносимым, почти тошнотворным решением, и это осознание давило на нее, заставляя задыхаться от собственного бессилия.

Она вошла в дом максимально тихо, аккуратно прикрыв входную дверь, чтобы никого не разбудить. Сбросив куртку и ботинки в прихожей, Варя замерла, прислушиваясь к гулкой тишине. Голова нещадно гудела, а виски пульсировали от нахлынувшей усталости.

Стараясь не шуметь, она пересекла темный зал и подошла к лестнице. Ступеньки казались бесконечными. На предпоследней ступеньке Варя, погруженная в свои мрачные мысли, внезапно оступилась. Нога соскользнула, и сердце ушло в пятки. Она уже открыла рот, чтобы вскрикнуть от страха падения, но крик застрял в горле.

Вместо жестких ступеней она почувствовала, как ее резко потянуло назад. Голова с глухим стуком откинулась на чье-то твердое плечо, а тело плотно вжалось в чужую широкую грудь.

Сильные, горячие руки мгновенно обхватили ее живот, фиксируя на месте и не давая упасть. Варя замерла, вдыхая знакомый запах табака и того самого геля для душа, и лишь спустя секунду тихо, с надрывом, облегченно выдохнула.

— Я и забыл, какая ты растяпа, — негромкий, вибрирующий голос Ромы раздался у самого ее уха, обдавая кожу теплым дыханием. Варя зажмурилась, чувствуя, как по телу прошла непрошеная дрожь. В этой темноте, в его руках, все казалось слишком правильным и одновременно катастрофически неправильным.

— Отпусти, — проворчала она, стараясь придать голосу твердости, которой внутри не было и в помине.

Рома не стал спорить. Он слегка подтолкнул ее вперед, помогая уверенно встать на верхнюю ступеньку. Его ладони медленно скользнули по ее животу, прежде чем окончательно исчезнуть. Он нехотя отстранился, убирая лицо от ее волос, которые все еще пахли улицей и шампунем.

— Почему ты дома? — Рома поравнялся с ней на лестничной площадке, заглядывая в лицо с плохо скрываемым любопытством. — Ты разве не должна сейчас быть у Миши? Передумала трахаться с ним? — он коротко хмыкнул, и в этом звуке послышалось ядовитое торжество.

— Заткнись, — огрызнулась Варя, защитно скрестив руки на груди. Она старалась выглядеть равнодушной, но голос все равно выдавал ее. — Судя по тишине, можно сказать, что Морозовой сейчас на твоей кровати тоже нет.

— Ты хочешь лично проверить? — Рома ухмыльнулся, вскинув брови. Его взгляд стал вызывающим. — Я могу показать тебе комнату, чтобы ты убедилась наверняка.

— Не беси меня, — фыркнула она, резким движением отмахивая волосы назад. — Я и так без настроения, Пятифанов.

Варя остановилась, не в силах сделать и шага дальше. Она смотрела ему в спину, наблюдая, как он, совершенно довольный собой, продолжает идти по коридору, будто эта встреча в темноте не вывернула ее душу наизнанку.

— Как хочешь, — Рома безразлично пожал плечами и, не сбавляя шага, продолжил путь по темному коридору. Его фигура почти сливалась с тенями, становясь далекой и недосягаемой.

— Ром... — вдруг произнесла она. Голос прозвучал непривычно спокойно и тихо, заставив его замереть на месте.

Он остановился, по-прежнему стоя к ней спиной. Варя смотрела на его широкие плечи и чувствовала, как внутри все сжимается от страха перед наступающей ночью.

Она понимала: если сейчас зайдет в свою комнату и останется наедине с собой, мысли о том, почему она сбежала от Миши, просто сожрут ее заживо еще до того, как она успеет сомкнуть глаза. Одиночество пугало ее сейчас больше, чем его язвительность.

— Можно... — Варя запнулась, судорожно сглотнув скопившуюся слюну. Сердце заколотилось о ребра. — Я сегодня посплю с тобой?

Последние слова она произнесла совсем тихо, почти на грани слышимости. Рома стоял неподвижно. Он крепко сжал челюсти и на мгновение закусил губу, пытаясь переварить услышанное. В его душе боролись сарказм и странное, почти забытое чувство нежности.

— Если хочешь, — ответил он.

Его голос был на удивление ровным, но в нем отчетливо проскальзывали нотки искреннего удивления и какого-то нового, доселе незнакомого напряжения. Не оборачиваясь, он подошел к своей двери, открыл ее и зашел внутрь, оставив Варю стоять в коридоре и смотреть на пустое место, где он только что находился.

Варя вошла в свою комнату и, плотно прикрыв дверь, на мгновение прислонилась к ней спиной. Глубокий, рваный вздох вырвался из груди — напряжение последних часов требовало выхода.

Действуя почти механически, она выудила из шкафа домашние вещи: старую растянутую футболку и короткие шорты. Быстро сбросив уличную одежду прямо на пол и переоделась. Она подхватила свою подушку и, не давая себе времени на сомнения, вышла в коридор.

В комнату Ромы она вошла молча, без стука, по-хозяйски. Пятифанов уже лежал в постели, отвернувшись к стене и демонстрируя ей свою широкую спину. Варя замерла на пороге, и в этот момент ее взгляд упал на тумбочку — Рома оставил включенным ночник, мягкий свет которого разгонял густые тени по углам.

Уголки ее губ непроизвольно дернулись в слабой, небрежной улыбке. Он ждал ее. Стараясь не шуметь, Варя медленно подошла к кровати. Она осторожно приподняла край тяжелого одеяла и скользнула под него, ложись на самый край, спиной к Роме. Она натянула ткань до самого подбородка, словно пытаясь отгородиться от всего мира и того хаоса, что творился в ее голове.

— Спокойной ночи, — вдруг раздался тихий, почти интимный шепот Ромы в тишине комнаты.

Варя вздрогнула, не ожидая, что он заговорит первым. Она крепко зажала между зубами нижнюю губу, чувствуя, как по телу разливается странное, давно забытое тепло по отношению к нему.

— Спокойной ночи, — так же тихо отозвалась она.

Закусив губу еще сильнее, чтобы не выдать своего волнения, она прикрыла глаза, и на ее лице заиграла легкая, едва заметная улыбка. Впервые за этот долгий и тяжелый день ей стало по-настоящему спокойно.