Часть 32

Мои эмоции борются друг с другом не на жизнь, а на смерть, а разум осознает, что выгляжу я, мягко говоря, странно. Если кто-то вдруг войдет и увидит, что я сижу в концертном автобусе Ноя и вдыхаю запах его толстовки, что он подумает? Поэтому я вешаю толстовку обратно на крючок и иду к двери.И замираю, услышав чьи-то голоса прямо возле двери. Один – очень громкий, командирский. Его я знаю – это Дин.На цыпочках подхожу к двери и выглядываю на лестницу. Дин небрежно привалился к автобусу и разговаривает с двумя мужчинами в спортивных куртках с завязками на шее и цветных легких брюках. Мой внутренний голос сейчас такой же громкий, как голос Дина, и он орет, что подслушивать – глупая и опасная идея, особенно учитывая, чем это закончилось в последний раз. Но тут я слышу, как Дин упоминает мое имя, и уже не могу не слушать.– У Ноя с Пенни все кончено, это уже точно. Слушайте меня внимательно. Элла Париш была бы просто идеальна для карьеры Ноя. Она напориста и великолепно выглядит. Стань они парой – газеты сошли бы с ума.Сфоткай меня сейчас кто-нибудь, я была бы похожа на одного из тех мультяшных персонажей, у которых в сильной злости пар валит из ушей и носа, а лица краснеют от гнева.– Я имею в виду, если Ной этого хочет, тогда нужно обязательно подкатить к Элле. Мы можем добраться до Лотарингии как можно быстрее, Коллин?«Спортивные куртки» переглядываются, и один из мужчин улыбается Дину. Как и в ситуации с Блейком, мне приходится собрать всю свою силу воли, чтобы оставаться спокойной и не выскочить из автобуса, вопя, какой хреновый они придумали план.– Отлично, значит, с этим покончено. – Дин протягивает руку, и мужчины один за другим ее пожимают. – Надо будет придумать что-нибудь такое в Австралии. Может быть, парочка рука об руку где-нибудь на берегу?У меня уже нет сил слушать. Еще одни фейковые отношения? Как Дин вообще может считать это хорошей идеей? Ною точно не захочется, чтобы Дин такое провернул, особенно после истории с Леа.Но потом я вспоминаю о телефоне, лежащем у меня в сумке, и гнев внезапно успокаивается. Все начинает вставать на свои места. А что, если Дин все это устраивал специально? Ною сказали, что именно менеджеры Леа настаивали на их фальшивых отношениях. Но теперь, когда я думаю об этом, то понимаю: а зачем Леа это было нужно? Что она могла от этого получить? А вот Ною нужно было как-то дать всем знать о себе. Его карьеру надо раскручивать. И именно Дин принимает все решения о карьере своего подопечного.Разговор закончен. Я слышу чьи-то шаги у лестницы автобуса. Сердце падает. Лихорадочно озираюсь, куда бы спрятаться, но уже поздно: Дин поднимается внутрь, весело ухмыляясь.Ухмылка исчезает, едва он замечает меня. Громко ругается и хватается за грудь.– Пенни, что ты здесь делаешь? Меня чуть инфаркт не хватил.Дин коротко смеется. Мы стоим, уставившись друг на друга, и до него постепенно доходит, что я не улыбнулась ему в ответ.Вижу, как Дина озаряет понимание. Он слегка сереет. Злость поднимается во мне, как лава в вулкане, но вместо дикого вопля я говорю спокойным голосом Оушен Стронг:– Скажи мне, Дин, ты всегда был таким идиотом?– Услышала, о чем мы говорили на улице? Надеюсь, ты не собираешься портить карьеру Ноя, Пенни?– Не собираюсь ли я ее портить? По-моему, ты сам с этим отлично справляешься! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты хочешь видеть успешного Ноя, потому что он действительно талантлив, или ты хочешь разрушить все, что у него есть, кроме музыкальной карьеры, подсовывая ему фальшивых подруг и устраняя настоящих?В эту минуту я чувствую себя самым сильным человеком на планете. Высокой, уверенной в себе и полностью себя контролирующей. Я говорю громко, четко и коротко, смотрю на Дина – и вижу, как он морщится, а его самоуверенность тает на глазах. Он что-то бормочет – так что я не могу разобрать ни слова. Поднимаю бровь, и Дин повторяет:– Я не знаю, о чем ты говоришь. Ты спятила. Ехала бы ты домой, Пенни, к мамочке и папочке.Он пожимает плечами, пытаясь пробраться мимо меня.Делаю шаг в сторону, перекрываю Дину дорогу. Он смотрит на меня, и выражение его лица резко меняется. Дин больше не выглядит слабым и испуганным; он зол. Сохраняю невозмутимость и не свожу с него глаз, хотя внутри жутко трясусь.– Дай мне пройти, Пенни.– Не раньше, чем ты ответишь на мои вопросы.Роюсь в сумке и извлекаю на свет божий свой старый телефон.– Все это время он был у тебя, не так ли? Ларри мне его отдал – он нашел телефон в твоей комнате.– Даже если это и так, то что?Сглатываю, изо всех сил пытаясь сдержаться.– Скажи мне честно: ЧистаяПравда – это ты?Вот теперь у меня дрожит голос.Дин смеется, и мне кажется, что он будет все отрицать, откажется признавать, что имеет к этому какое-то отношение. Но он этого не делает. Поднимает руки и аплодирует.– Догадалась-таки. Твой телефон кто-то передал охранникам, а они отдали его мне. Честно говоря, я чувствовал себя так, словно вживую увидел Санта-Клауса. Рассчитывал, что пара сообщений вправит тебе мозги, но малость ошибся. Ты оказалась орешком покрепче, чем я думал.В голове все путается; с трудом могу выловить в хаосе мыслей хоть какой-то смысл.– Но… зачем? Зачем тогда ты приходил ко мне домой и уговаривал родителей отпустить меня на гастроли с Ноем, если не хотел, чтобы я туда ехала? Почему ты просто не отказался?– Чтобы Ной сох по тебе еще сильнее? Нет уж, уволь, Пенни. – Он закатывает глаза. – Только так я мог ему показать, насколько ты не приспособлена для жизни, которой живет он. У меня и так были проблемы, когда Ной чуть не слился под Рождество, – я думал, все гастроли пойдут псу под хвост. А там столько работы уже было сделано! Но потом он встретил тебя – милую, прекрасную, обычную девушку Пенни Портер. Некоторое время это работало на него – такие истории нравятся девушкам. Но потом ты начала вмешиваться в происходящее.Дин проходит мимо меня, садится на диван и открывает мини-холодильник. Достает пиво и откидывается на спинку дивана. Теперь он просто источает уверенность в себе. Я не спускаю с него глаз, но на всякий случай подхожу ближе к двери.– И ты подумал, что лучший способ избавиться от меня – шантажировать? – я пытаюсь не дать гневу вырваться наружу, но получается не очень. – Тебе что, двенадцать лет? Ты не Ноя видишь – ты видишь доллары на его месте. А друзей моих ты зачем в это втянул? Они вообще не имели к нам с Ноем никакого отношения.Он отхлебывает пиво и смачно чмокает. Широко ухмыляется – точь-в-точь Джокер из «Бэтмена».– Но ведь это в конце концов сработало? Ты же уехала? Когда не помогли сообщения и письма, я стал просто мешать вам с Ноем встречаться. Благо, это было легко: договариваться об интервью, все время чем-то его занимать, чтобы вы не могли устраивать свои глупые волшебные дни. И хотя он обращался с тобой ужасно – не по своей вине, – ты все равно околачивалась поблизости. А потом мы с тобой поболтали в автобусе, и меня осенило, как можно использовать фотки, которые я скачал с твоего телефона. Теперь-то я знал, как от тебя избавиться. Бедные друзья разбежались, и Пенни придется вернуться домой, чтобы хоть как-то спасти ситуацию. Это было идеально.Слушай, ты милая, хорошая девушка, но что ты можешь ему предложить? Ты еще ребенок. Тебе бы в куклы играть или там, не знаю… плести веночки на полянке с подругами. Оставь Ноя в покое. Пусть он делает то, что умеет лучше всего: исполняет музыку, зарабатывает миллионы и становится мировой суперзвездой – которой ему на роду написано стать. Ты его только отвлекаешь. Ты не подходишь его имиджу. А я просто хороший менеджер и лучше знаю, что ему нужно.Давай посмотрим правде в глаза: единственное, чем ты ему помогла, – вдохновила написать песню. Autumn Girl. Но, боюсь, на этом ваша волшебная сказка заканчивается.Глава пятьдесят пятаяКажется, я разучилась дышать. Чувствую, как злость бешеным торнадо крутится внутри меня – и тем сильнее, чем больше я гляжу на Дина. А он спокойно потягивает пиво и ухмыляется. Но прежде чем соображаю, что ему ответить, за спиной раздается какой-то шум. Дин вскакивает на ноги, бутылка с пивом опрокидывается на стол.– Стало быть, именно это и делает хороший менеджер, так, Дин?Поворачиваюсь и вижу Ноя. Он стоит прямо за моей спиной, глаза сужены от злости.Он проходит мимо меня, мимоходом погладив по спине, и я понимаю, что сейчас Ной бросится на мою защиту.– Ной, не знаю, что ты услышал, но… – Дин примирительно поднимает руки.Ной наступает на него.Мои ноги примерзают к полу. Я не смогу сделать ни шага, даже если захочу.– Я все слышал, Дин. Всю вашу милую беседу. Что, черт возьми, с тобой не так? Я ведь тебе доверял. – Он отводит глаза, в отвращении морщит нос. – Даже глядеть на тебя не могу. Ты так разговаривал с Пенни, что, будь моя воля, убил бы тебя на месте.Ной смотрит на меня и вновь переводит глаза на Дина. Я вижу напряженные мышцы на его руках, натянутую жилку на шее, слышу его тяжелое дыхание. Кажется, никогда я не видела Ноя таким сердитым. Но это не просто гнев – ему действительно больно. Ведь он столько уже пережил – смерть родителей, жизнь вдали от Сейди Ли и Беллы, – и все это время доверял Дину и делал все, что тот просил, думая, что так нужно для карьеры.– Ной, пожалуйста, можно я объясню… – Дин хватает его за руку, но Ной сбрасывает его ладонь.– Пошел вон. Я не желаю работать с тобой или еще хоть когда-нибудь в жизни видеть твою морду. Ты уволен.Теперь он смотрит на пол. Пиво капает со столика на светлые брюки Дина и его начищенные кожаные туфли.Менеджер открывает рот, чтобы что-то сказать, – но не может выдавить из себя ни слова. Вместо этого он пролетает мимо Ноя, чуть задев его и заставив пошатнуться. Потом обходит меня и напоследок окидывает ненавидящим взглядом.В повисшей тишине мы наблюдаем в окно автобуса, как Дин выходит из ВИП-зоны и пробирается через толпы посетителей фестиваля. Теперь он уже не кажется нам таким важным; Дин просто эгоист, которому плевать на все, что не касается его интересов.Ной не сводит взгляда с улицы. Подхожу к нему и беру за руку. Так ничего и не сказав, он сильно сжимает мою ладонь. Еще какое-то мгновение мы стоим неподвижно, а потом Ной отпускает меня и плюхается на диван. Резко выдыхает, словно он не человек, а воздушный шарик; прячет лицо в ладонях. Его волосы струятся сквозь пальцы.– Что же мне теперь делать? Дин – единственный менеджер, который у меня вообще был. Да, ясно, он редкостный… кретин, но он ведь все это организовал. Гастроли… и все остальное.Ной с волнением осматривает автобус, и могу поклясться, что он мысленно представляет все это лежащим в руинах.Сажусь рядом, кладу руку ему на колено – оно высовывается через разрез в джинсах.– Но ведь не благодаря Дину ты здесь оказался. А потому что ты – это ты. Все, что он делал, направляло тебя не туда. Тебе просто нужен новый менеджер, который будет учитывать твои интересы и от всей души помогать тебе расти как композитору, певцу и человеку.Ной поворачивается ко мне и улыбается. Как по волшебству, на щеках его играют ямочки.– Как так получается, что ты всегда знаешь, что сказать, Пенни? Ты очень мудрая девушка.Желудок сжимается, когда мы с Ноем встречаемся глазами. Мы как магниты – я чувствую, что связана с ним. Словно Дин и его заляпанные пивом ботинки сняли напряженность, повисшую между нами с момента нашего последнего прощания. Мне вдруг жутко хочется поцеловать Ноя, но я сдерживаюсь. Вместо поцелуев лихорадочно думаю, чем ему сейчас помочь.– Подожди-ка. Леа не так давно дала мне номер кого-то из своих менеджеров. Сказала, если она мне срочно понадобится, я могу обратиться в этой женщине. По-моему, ее зовут Фенелла. Может, позвонить ей? Если она не поможет сама, возможно, хотя бы даст тебе совет?Достаю телефон и пересылаю ему номер.– Спасибо, Пенни, – говорит Ной. – Серьезно, не знаю, что бы я без тебя делал. – Он вдруг подпрыгивает как ужаленный. – Мне же надо на сцену! Я вернулся только за постерами, чтобы расписаться на них и вручить победителям соревнования. Мне нужно идти. Слушай, даже если ты не сможешь остаться здесь, рядом, можно будет тебе позвонить?– Конечно, – отвечаю я.Смотрю, как Ной торопливо выбегает из автобуса, и понимаю, что счастлива. Кажется, наконец-то все встало на свои места. Хватаю сумку и отправляюсь искать Меган, мысленно улыбаясь и задаваясь вопросом, в какие неприятности она без меня уже успела вляпаться.Глава пятьдесят шестаяГалерея, в которой устроена наша школьная выставка, – просто великолепна.Для выставки школа арендовала один из маленьких уютных магазинчиков на Лейнз. На беленые стены и синие плитки через высокие окна льется солнечный свет, и кажется, что мы перенеслись куда-то на далекий греческий остров. Наши экзаменационные работы по фотографии развешаны по стенам на простых деревянных досках – и смотрятся они обалденно.Удивительно, но когда я приезжаю, тут уже яблоку негде упасть. Кто-то даже раздает напитки и бутерброды. В хлопотах о сюрпризе для Эллиота я чуть не забыла, что сегодня вечером на выставке будут и мои фотографии. Я всегда отчаянно сопротивлялась выставлению своих работ на всеобщее обозрение – боялась, что это станет спусковым крючком для очередной панической атаки. Леа открыла мне глаза на то, что занятия фотографией могут стать чем-то большим, чем просто хобби, – могут стать профессией. Впрочем, она же подсказала, что если я не буду никому ничего показывать, то превратить увлечение в дело всей жизни тоже не смогу.– Я так тобой горжусь, Пенни-чуденни. Они просто невероятны.Мы с Эллиотом стоим рядом друг с другом. Он не спеша потягивает искрящийся апельсиновый сок и берет меня под руку. Разглядывает фотки, а я чувствую, как багровый румянец заливает мое лицо. Эллиот всегда поддерживал меня больше всех, и я его просто обожаю.– Спасибо, Вики.Кладу руку ему на талию. Теперь мы стоим, обнявшись, и разглядываем мои фотографии, повешенные рядом с работами моих талантливых одноклассников.– Должен сказать, эта мне нравится больше всего, – подмигивает мне Эллиот.Естественно, она ему нравится. Потому что на фотографии – он сам. Я сняла силуэт Эллиота, стоящего перед Королевским павильоном. Купола величественного здания освещены мягким оранжевым светом, а за ними – темнеющее небо. Фотография вошла в цикл, который я сама назвала «Местное» – все места Брайтона, которые дороги моему сердцу.– Как у тебя с Ноем? Вы разговаривали после выходных? – Эллиот понижает голос и утягивает меня в дальний угол, где не так много людей. – Прости, что не смог поехать с тобой на фестиваль. Но, знаешь, оказывается, мне было полезно провести с родителями целый день. Вот уж никогда не думал, что скажу такое.Качаю головой.– Нет, мы не разговаривали. Только переписывались. Он занят. Разбирается со всем, что натворил Дин. Честно говоря, я не знаю, что теперь с нами будет. Кажется, недопонимания не осталось, и, наверное, мы счастливы. Я, правда, немного опасаюсь, что если все закрутится, как раньше, то мне будет намного больнее, и я превращусь в одну из тех ревнивых истеричек, которые