Петля, в которой повесилось солнце

Цветы проростают из-под кожи Сайфера. Незабудки усыпают его запястья, ромашки путаются в каштановых волосах. Дыхание июня согревает его изнутри, наполняя лёгкие светом.

— Так тепло, — с губ Сайфера срываются горячие лучики июньского солнца.

— Холод собачий, — мрачно выдыхает Рэм, и кажется, что в такую жару из его рта вырывается клуб пара. Бледными пальцами он поправляет рукава кофты, которую почему-то надел даже сегодня.

Сайфер приподнимает шторы век и смотрит на друга затуманенными теплом глазами. Переводит два ярко-зелёных огонька на дуб, что обосновался у восточного края небольшого парка. Говорит:

— Сегодня не пойдёшь?

— В прошлый раз она явилась. Как будто специально, чертовка. Не хочу в этот раз с ней пересекаться.

Тройка голубей со сверкающими маслянистыми шейками клюёт что-то в траве неподалёку. Сайфер достаёт из своей сумки печенье, крошит в пальцах и бросает им. Птицы, жадно курлыча, слетаются к тому месту, куда упала еда.

— Ты ни разу не говорил мне, что кого-то ждёшь.

— Она приходит сама. Как напоминание. Впрочем, это слишком грустная история, чтобы омрачать ею твой светлый ум, — говорит Рэм и, словно от боли, морщится. Складки давно забытых переживаний прорезают кожу между тёмными бровями.

Губы его приоткрываются, беззвучно выдыхают ещё одно облако невидимого пара и произносят:

— Мы познакомились очень давно. — Сайфер снова закрывает глаза, и в темноте перед ним проступает силуэт Рэма и ещё один. Женский.

— Когда я смотрел на неё, в моих рёбрах распускались пионы, а кровь начинала так быстро бежать по венам, что сердце на секунду останавливалось, не давая мне дышать. Кая. Она представилась и заковала меня в цепи своего имени. — Сайфер сладко улыбается, когда три буквы — Кая — складываются в образ стройной черноволосой девушки, будто бы сошедшей с картин мёртвых художников.

— Мне было страшно, когда она брала меня за руку и пронзала током своих чувств. Я и сейчас боюсь, — мрачный голос Рэма становится ещё темнее.

— Ты боялся пропасть из её жизни? — спрашивает Сайфер. Он видит, как Рэм и Кая держатся за руки, как сплетаются их дыхания.

— Не страшно самому пропасть, — Рэм сжимает в пальцах края кофты и продолжает, глядя на раскидистый дуб на краю парка, — Страшно, когда близкие пропадают. Или появляются. В петле.

— Временнóй?

— Обычной. С синим обручем на шее. Она повесилась, а я узнал об этом от её убитой горем матери, которая целый вечер плакала на моём плече. Ничего не чувствуя, я добрёл до дома и проспал двое суток, не желая верить, что Каи больше нет. — Образ девушки рассыпается прямо перед глазами Сайфера на сотни осколков, превращается в стеклянную пыль и не более. Он чувствует, как горячая капля оставляет разъедающую кожу дорожку на щеке.

Сайфер открывает глаза и тоже смотрит на дуб. Ему кажется, что он видит петлю на одной из веток. Уходящее солнце висит так низко, что сверкающие лучи прорезают листву. Будто бы оно повесилось, — думает Сайфер.

Два друга молча сидят на траве и смотрят в прошлое. Туда, где ещё раздаётся тёплый девичий смех и сердце способно остановиться, не убив тебя.

Незабудки и ромашки увядают на теле Сайфера, по его спине растекается липкий холод. Два ярко-зелёных огонька снова видят петлю, в которой повесилось солнце. В ней — бледная тонкая шея, украшенная тёмно-синим обручем.