Одиннадцатый шквал ༄

                 «𝓑𝑒𝐓𝑒𝓡 перемен» 📖 ༄

Субботнее утро началось с оглушительного, нетерпеливого грохота. Кто-то настойчиво долбился в дверь, перемежая удары требовательными звонками, словно выламывал вход в осаждённую крепость. Мои веки слипались от невыспанности, голова гудела словно от похмелья после сотен чашек кофе, а телефон, предательски разрядившийся в самый неподходящий момент, молчал на тумбочке — зарядить его вчера я так и не удосужилась. Даже секретный.

Гостями, ворвавшимися в мою тихую обитель с первыми лучами солнца, оказались мама — прилетевшая самым ранним рейсом из солнечной Калифорнии — и мой пятилетний ураган по имени Эрик.Когда дверь распахнулась и я увидела их — две самые родные души на этом свете — весь накопившийся за последние дни комок тревоги, страха и бессонной усталости растворился, словно его и не было. Я забыла о содеянном — о той предательской секунде, когда палец нажал на «delete», возможно, уничтожив улику.

Я забыла о двойной жизни, о детективе, о слежке. Почти двое суток купалась в мягком, всепрощающем тепле маминых глаз и в восторженном, безграничном восхищении маленького человечка, который смотрел на меня так, будто я была центром его вселенной.

Я не отлипала от Эрика ни на минуту. Дома мы ходили в одинаковых пижамах со смешными рожицами — его любимый рисунок, который он выбирал сам, серьёзно перебирая варианты, как заправский стилист. Мы ели за одним столом, засыпали в обнимку, шептали друг другу секреты, от которых мама делала вид, что закрывает уши. Я вдыхала запах его макушки — детский шампунь, немного какао и что-то неуловимо-родное, отчего сердце сжималось до боли.

Когда Эрик наконец уснул, раскинувшись на моей кровати звездочкой, мы с мамой устроились в гостиной. Я заказала ужин из моего любимого итальянского ресторана — фетучини с креветками в сливочном соусе, такое желанное после недели перекусов на бегу. Мы сидели при свете торшера, и мама, пристально вглядываясь в моё лицо, спросила напрямик:

— Ты себя в зеркало видела? Выглядишь так, будто неделю не спала и не ела. И не говори, что это простуда.

Она заметила. Конечно, же заметила. Матери видят то, что другие не замечают даже под микроскопом. Я отвела взгляд, сделала глоток вина и благоразумно решила умолчать о реальной причине своего измождённого вида. Как объяснить ей, что на меня свалилось слишком многое разом? Вечная слежка за Райаном — тенью скользить по его маршрутам, замирая от каждого шороха. Бесконечное прокручивание кадров с той видеозаписи, попытки вычислить, кто подсыпал нам с Роем «дрянь» в бокалы. Работа, требующая собранности, когда мысли путались. И вечерние, выматывающие душу отчёты детективу — сухие фразы, за которыми стояли часы бессонных наблюдений.

В пятницу я не отчиталась — после бара, у меня не осталось сил даже на то, чтобы включить телефон. А в субботу вечером, когда мы с мамой допивали уже вторую чашку чая, в дверь позвонили.

Я открыла, ожидая увидеть курьера с десертом, которым мы соблазнились после ужина, и замерла, впуская в прихожую сразу двоих. Первым, не спрашивая разрешения, перешагнул порог Брэдли — его лицо было озабоченным, он явно пытался дозвониться и, не добившись ответа, примчался сам. А следом за ним, оттесняя моего друга плечом, входил детектив Джонсон.

Я ахнула, вжавшись спиной в дверной косяк. За моей спиной в небольшую прихожую выглядывала удивлённая мама. Оба — и Брэдли, и она — с недоумением переводили взгляд с меня на незнакомого мужчину, явившегося поздним субботним вечером без приглашения.

Но детектив, к счастью, умел держать удар. Его лицо мгновенно преобразилось — из жёсткого и требовательного в приветливо-деловое. Байка о том, что его прислали из офиса со срочными документами, прозвучала настолько убедительно, что мама, хоть и с сомнением, но отступила.

Извинившись за беспокойство, Джонсон ловко вывел меня на улицу, под прохладное октябрьское небо.

— Ну? — спросил он вполголоса, когда мы отошли от дома на достаточное расстояние. — Что нового?

Я сцепила замёрзшие пальцы. Ветер трепал волосы, и мне вдруг стало зябко, несмотря на ещё не остывший после маминого чая организм.

— Ничего. Ничего подозрительного. Райан ведёт себя обычно. Работа, встречи, дом. Никаких ночных вылазок, никаких... — я запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле.

Джонсон хмыкнул — неопределённо, не обещающе, не разочарованно. Просто хмыкнул, как человек, который привык ждать и знает, что рано или поздно дождётся своего.

— Не прекращайте слежку, миссис Гилл. Рано или поздно он сорвётся. Они всегда срываются.

Разговор был недолгим, словно не ради этого детектив появился неожиданно, а ради чего-то другого.

Через время, он развернулся и ушёл, растворившись в сумерках так же быстро, как и появился.Серая фигура детектива Джонсона слилась с густеющими тенями, и я ещё долго смотрела в ту сторону, где только что мелькал его силуэт, чувствуя, как ночной ветер пробует на прочность моё лёгкое пальто.

Но ощущение тревоги никуда не исчезло. Оно пульсировало где-то в районе горла — остро, навязчиво, свербяще, как заноза, которую невозможно вытащить. На затылке, в том месте, где интуиция смыкается с животным страхом, застыло необъяснимое, липкое чувство: «за мной наблюдают».

Я оглянулась через плечо — пустая улица, редкие фонари, равнодушные окна соседних домов. Но внутренний голос не унимался, назойливо нашептывая: «ты не одна».

Как оказалось позже, этот голос не солгал.Может у меня паранойя, но убедиться следовало. Сделала несколько шагов от входа в мою квартиру, озябше потерла пальцы о пальто, и озираясь, словно вышла размяться, прошлась туда-сюда. Отрезок был коротким, но точным. Не хотелось слишком удаляться от спасительного входа, даже если интуиция вопила увести невидимого врага подальше от сына.

Райан появился из ниоткуда, как призрак, сотканный из мрака и моих же кошмаров. Тяжёлый шаг, щелчок подошвы о бордюр — и он остановился, уперев ногу в огромный керамический горшок с какой-то засохшей агавой. Растение жалобно качнулось, а молодой мужчина не глядя, засунул руки в карманы брюк, принимая позу человека, который никуда не спешит и при этом контролирует каждую деталь происходящего.

Я обернулась — и мир вокруг сузился до его фигуры, до знакомого силуэта, выхваченного из тьмы тусклым светом уличного фонаря.

— Р... Райан! — вырвалось у меня прежде, чем успела включить фильтр. От души отлегло на секунду, но снова тревога повысилась до красной отметки.

Сердце подпрыгнуло к горлу, забилось где-то в ушах, в висках, в кончиках пальцев — пойманная, загнанная, перепуганная насмерть добыча. Холодный октябрьский воздух обжёг лёгкие, когда я, наконец, вспомнила, где мы находимся и кем должны быть друг для друга.

Он ничего не видел. Он ничего не знает.

— Мистер Слейтер! — поправилась я, и имя прозвучало чужим, официальным, фальшивым.

Райан смотрел. Не отводил взгляда. В его глазах, в этом ленивом, чуть прищуренном взгляде, таилась хитринка — та самая, которой он награждал своих жертв перед тем, как сделать решающий ход. Он смотрел так, словно уже всё знал. Словно поймал меня с поличным. А может, так оно и было. Если он слышал наш разговор с детективом... если хоть одно слово из тех, что мы шептали в темноте, долетело до его слуха... я пропала. Всё, что я строила, всё, что скрывала, всё, ради чего врала — рухнет в одно мгновение.

— Мисс Гилл, — ответил он, и его голос был ровным, вежливым до оскомины. Но в том, как он выделил мое имя, как обыграл мою же ошибку, сквозило нечто большее. Не просто ответ на вежливость. Это был укол. Тонкий, изящный, но отточенный до совершенства.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, и собственный голос прозвучал сдавленно, словно я разучилась дышать.

Взгляд заметался по сторонам в поисках подсказок, объяснений, способа прочитать его мысли раньше, чем он их выскажет. Но Райан опередил. Он всегда опережал.

— Был по соседству, — бросил он небрежно, и в этом «по соседству» слышалась насмешка над самой идеей случайности. — Вот увидел тебя, как ты тут меришь улицу, решил проверить, как ты. Да видно, не совсем вовремя.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, которые, наверное, сейчас были слишком широко распахнуты, слишком напуганы.

— Прошу прощения за столь неожиданный визит без предупреждения, — добавил он, и в его тоне не было и тени извинения. — Но ты не брала трубку.

Ты. Снова «ты». После официального «мисс Гилл» — это «ты» прозвучало как пощёчина. Или как ниточка, за которую он решил меня потянуть, проверить, не сорвусь ли я.

— Решил убедиться, что ты в порядке, и снова не заболела. Но... раз все хорошо...

С этими словами, не дожидаясь ответа, не требуя объяснений, он развернулся и быстро исчез. Словно призрак в ночи. Так же внезапно, как и появился. Только что стоял — и вот его уже нет, лишь шорох шагов, быстро затихающих в темноте, и покачивающийся горшок с несчастной агавой, которую он пнул проходя, даже не заметив. А ещё... знакомый до боли аромат шоколада и «Cherri».

Я осталась стоять на холодной улице, обдуваемая ветром, который теперь казался ледяным, недоумевая. В голове шумело, в груди колотилось, пальцы онемели от напряжения, которым я сжимала пуговицу пальто.

«Вряд ли он слышал», — уговаривала я себя, медленно бредя уже к подъезду. «Вряд ли. Если бы слышал, разве ушёл бы просто так? Разве не потребовал бы объяснений? Разве не устроил бы сцену?».

Но в душе, на самом дне, где прятались все мои самые страшные сомнения, шевелился червячок: прежний Райан никогда не требовал объяснений. Он не задавал вопросов. Он делал свои выводы — молча, хладнокровно, неумолимо. А потом наносил удар в тот момент, когда ты меньше всего этого ждала. Кажется, я до сих пор помнила его тем восемнадцатилетним мальчишкой в школьные годы. Но сейчас он – взрослый молодой мужчина двадцати семьи лет. Вряд ли он остался прежним.

Я вошла в подъезд, и дверь за мной захлопнулась с глухим, окончательным стуком, оповещая, что электронный замок сработал. Лифт медленно полз вверх, а я всё прокручивала в голове его лицо, его взгляд, тот короткий миг, когда наши глаза встретились. Хитринка в его зрачках. Спокойствие. Ни капли удивления от того, что я стою ночью на улице с мужчиной, который не значится в списке его знакомых.

Что он видел? Что слышал? И главное — что теперь будет?

Я вернулась в квартиру, и порог прихожей показался мне границей между двумя мирами. В одном — тёплый свет, мама, спящий сын, запах итальянских трав. В другом — холод, ложь и человек, которого я должна была предать, но вместо этого защищала ценой собственной правды.

Мама и Брэдли ждали меня на кухне, и по их лицам я поняла: допрос неизбежен. Они сидели друг напротив друга, и в их позах читалось не просто любопытство — тревога.

Два человека, которые меня любили, глядели на меня и видели не ту женщину, которую знали, а чужую, напряжённую, с тенью в глазах.

— Кто этот человек? — спросила мама, и её голос был тихим, но в нём звучала сталь.

— Документы, говорит, приносил, — с сарказмом подхватил Брэдли, и его тон был мягче, но не менее настойчивым. — Только почему документы привозят в субботу вечером, да ещё и без предупреждения?

«А тебе какая разница, Брэдли?».

Я стояла в дверях, чувствуя, как тяжесть их взглядов давит на плечи. Нужно было врать. Снова. Или сказать правду — ту, которую они не поймут, от которой мама попросит меня немедленно уволиться и уехать, а Брэдли... Брэдли полезет спасать, и я утяну его за собой в эту трясину.

— Это юрист из компании, — выдохнула я, выбирая меньшее из зол. — У нас проблемы с документами после смерти одного из партнёров. Он просто... перестраховывается. Приехал сам, не доверяя курьерским службам.

Мама прищурилась, не сводя с меня пристального взгляда. Брэдли молчал, и его молчание было красноречивее любых слов.Я прошла к столу, села, взяла остывшую чашку с чаем, но пить не стала. Внутри всё клокотало от вранья и усталости. И единственное, что удерживало меня на плаву, — тихое дыхание Эрика за стеной и то, что завтра я проснусь и снова увижу его улыбку. Хотя бы ещё один день.

                               ○**○**○

— Мы с отцом очень долго обсуждали этот вопрос, Сэм, — произнесла мама в последнюю ночь, словно гром среди ясного неба, когда все уже улеглись спать. Часы выстукивали ровно полночь, а за окнами темнело хмурое, набухшее тучами небо. — И решили, что тебе стоит перебраться поближе к нам.

— Мама... — выдохнула я резче, чем хотела, но так и не нашла слов, чтобы продолжить. И замолчала.

В голове и без того клубился густой туман — столько мыслей, тревог, невысказанных страхов. А тут ещё этот разговор о переезде, которого никто не планировал. Да и с чего бы?

Я не собиралась покидать Нью-Йорк. Пусть здесь порой накатывало такое одиночество, что хотелось выть в темноту, пусть только Брэдли и помогал держаться на плаву, но... чего уж таить. Тот, кого я изо всех сил пытаюсь ненавидеть, и тот, кого отчаянно стараюсь забыть, оказался именно здесь.

От него не убежать, как от самой себя.

— Тебе стоит подумать об Эрике, — мягко, но твёрдо продолжила мама. — Мы отдали его в школу дома, но разве не лучше для него другой город? Сама посуди: ты сможешь открыть собственную студию, а Эрик будет учиться в хорошей школе, где ему дадут настоящее образование.

Шок, что родители решили оставить Эрика себе наверняка, отразился на моем лице, но из-за отсутствия освещения, мама вряд ли заметила это.

— Вы решили?.. — выдохнула я. В моем голосе не осталось даже надежды. Только усталость и обреченность, приправленные стальной выдержкой. Я взяла себя в руки за долю секунды — словно сжала кулак на битом стекле. Кира. Она всегда решала, как будет лучше для других. Так почему у меня и бровь не дрогнула, когда она заявила, что хочет забрать моего сына? Наверное, я и сама не сопротивлялась. Не всерьез. Словно давно подписала приговор: с молодой бабушкой на заслуженном отдыхе ему будет надежнее, чем с такой, как я.Но не понимала, почему маму не устраивают ни Нью-Йорк, ни Сан-Франциско. Сквозь густую темноту я вглядывалась в её силуэт. Нас окружала бледно-сизая полутьма — точно кадры из старого фильма про призраков.

— Чем плох Сан-Франциско? — спросила я, подозревая, что мать просто боится одного человека.

— Не хочу снова видеть, как ты страдаешь, — тихо сказала она, и меня точно током ударило.

— Мам! — возмутилась я, всё ещё не понимая, куда она клонит.

— Пойми, я ради тебя стараюсь. Мы решили переехать ради тебя и Эрика.

— Мама, — повторила я уже с нажимом, почти с мольбой. — Прекрати надумывать. Просто продолжай жить счастливо. Ты ведь счастлива, правда?

В ответ — лишь лёгкий кивок и вздох, пропитанный недоверием.

                                 ○○○

    После того как проводила маму и сына в аэропорт, в понедельник утром, я сразу же отправилась на работу. День обещал быть тяжёлым — тем более после таких хороших, тёплых выходных. Мне не хотелось заканчивать наше свидание с сыном и мамой, но увы: не работаешь — нет денег. Я не смогла настоять на том, чтобы Эрик остался со мной прекрасно понимая риски. Если бы не появление Райана в моей жизни и не просьбы детектива следить за ним же, я бы поборолась за сына. Но пока этого делать точно не стоило.

«Пора заканчивать старые проекты», — крутилось в голове. Сроки поджимали. Если не сдам вовремя и не возьмусь за новые, есть страх, что их передадут другим коллегам. С этой мыслью я и вошла в офис.

Первым, кого встретила, был Мейкснс Рой — с угощением. Молодой юрист принёс ирландский кофе со сливками и греческие десерты.

Мы столкнулись в лифте, поднялись вместе на этаж моего офиса и прошли на кухню.

— Как провела выходные? — спросил он, раскрывая упаковку с десертом и пододвигая её ко мне.

Я села напротив за маленьким столиком, где коллеги обычно пили чай или кофе. Сама я заглядывала сюда редко, но сейчас заметила перемены в «меню»: на полках стояли новые сорта чая, несколько видов кофе, а на верхней даже упаковка с зёрнами.

— Кажется, твои коллеги решили расщедриться и скупили целую кофейню, — усмехнулся Рой, делая глоток из своего стакана, пока его взгляд скользил по обновленным полкам.

— Я и сама удивлена, — не скрыла своего изумления. — Понятия не имею, кто это принёс.

Так, за незначительными темами, и прошло утро. Мы вернулись к моему столу. Пока я работала, Рой что-то весело рассказывал. Кажется, он наконец отпустил ту историю в баре и продолжал двигаться дальше. В отличие от меня. Я всё ещё волновалась о случившемся.

Причастен ли Райан к тому кошмару?

Мои подозрения казались абсурдными. Кроме той записи с камер у бара, других доказательств не было. У меня даже мотива не находилось. Зачем Райану что-то подсыпать нам? Я — незнакомка, работающая под его началом. Рой — просто юрист компании. Нам нечего делить. Разве что... он узнал меня. И таким образом решил поиграть на моих нервах.

                               ○**○**○

Как только Рой оставил меня наедине с вихрем мыслей, что метались в голове, словно торнадо силой F5*, я заметила на своем столе небольшой органайзер. Открытая записная книжка с жизнерадостными розовыми листами, украшенными по краю утонченным узором из розовых цветов, напоминающих пионы, — была прикреплена к изящной деревянной дощечке. Там же покоилась перьевая ручка с нежным розовым пером. Интересно, чья это находка?

Она стояла за монитором, заслоненная стопкой документов с чертежами, так что я обнаружила ее не сразу. Я хотела взять органайзер в руки, но дерево будто приросло к столу, не поддаваясь. Оглядевшись, поняла, что никто не обращает на меня внимания. Это не могло быть чьим-то из офиса – иначе, такую вещь закрепили бы у себя куда надежнее, чтобы она не двигалась. Место было выбрано идеально: для записи важных дел – самое то, и при этом книжка не падала и не мешалась.

Вскоре я забыла о находке, погрузившись в работу, и совершенно упустила момент, чтобы расспросить коллег. Однако жутко хотелось узнать, откуда она взялась.

— Снова утренние посиделки, Мисс Гилл, — прозвучало укрризненное замечание босса, когда он возвращался в кабинет.

Даже не заметила был ли он там ранее или пришел только что, но кивнув мне, то ли приглашая за собой, то ли просто приветствуя, вошёл в свой кабинет, а дверь за ним захлопнулась.

Недолго думая, встала, захватив с собой планшет, и отправилась следом за боссом, стуча по мраморному полу каблуками. Вошла в кабинет, уверенная, что меня ждут. Но при моем появлении синие сапфировые глаза сперва с удивлением оторвались от документов, лежавших на столе, а затем, с нескрываемым интересом прошлись по моей фигуре, начиная с ног и заканчивая головой.

Ну да, на мне сегодня было элегантное чёрное платье миди в облику, вряд ли мужчина, вроде Райана мог это упустить из виду. В комплекте шли чёрные замшевые ботильоны на шпильке и длинные кожаные перчатки, которые я сняла ещё на кухне во время чаепития с Роем.

Выбор одежды был сделан бездумно, видимо, на эмоциях, после двух дней, проведенных с сыном, я почувствовала себя лучше и решила принарядиться.

Райан выглядел не хуже, если не лучше: в этот раз костюм был серым в едва заметную клетку. Гаслтук был темным, в полоску, наискось.

Заглядевшись на его шикарное спортивное тело, напрочь забыла зачем я здесь. Его лёгкий парфюм пьянил, заставляя вернуться в далёкое прошлое, где мы были близки.

Словно вытянутая из комнаты вихрем, я увидела призрачных нас со стороны, когда мы оба были ещё детьми. Я уж точно была глупа и наивна.

— Что-то хотели? — спросил мужской бархатный голос, возвращая меня с небес на землю. Видение размылось за миг.

— Э...м. Разве вы не хотели меня видеть? — вопрос прозвучал двусмысленно. О чем я поняла слишком поздно. Но сказанного не сотрешь. Можно ли попытаться исправить ситуацию. — То есть... я имела в виду, вы кивнули, будто требуя моего появления.

Красивых губ Райана коснулась лёгкая улыбка. Он поднял руки, упираясь локтями в стол, повернул часы на запястье и посмотрел на время.

— Раз ты уже здесь, скажу сейчас. Нужно заглянуть в одну из квартир из твоего списка. Мне сказали работы там почти окончены, но нужно твое одобрение.

— В какую? — спросила я, испытав жуткую неловкость. То есть, тот кивок вовсе не означал «срочно иди за мной», а было лишь приветствием. Черт!

Назвав адрес, Райан предложил закончить с этим побыстрей и вернулся к своим делам. А мне показалось, что он стал более холоден со мной. И меня, признаться, это задело.

                                ○**○**○

Вечер обрушился на город стеной ливня. Не просто дождь — настоящий потоп, смывающий краски с асфальта и надежды с души. И, как назло, я осталась без транспорта.Служебный седан, блестящий символ корпоративной заботы, после моего дневного выезда отправился в небытие. Формально — на плановый техосмотр. Фактически — в страховую, после того как на обратном пути в меня «случайно» въехал таксист. Мелочь, пустяк: помятый бампер, испуганный вздох, никаких пострадавших. Но машина исчезла, оставив меня и водителя под серым небом, словно мир решил проверить нас на прочность.

Тот таксист предлагал подвезти, словно в знак извинения, а может хотел продолжить наше неудачное «знакомоство». Только я отказалась. Водитель посоветовал оставить номера адвоката и страховой. А я в этом ничего не смыслила. Да и водительских прав у меня до сих пор не было.

Казалось, вселенная сговорилась против меня. Утро началось с провала: из-за аврала на работе мне так и не удалось проследить за Райаном. Он ускользнул, растворившись в потоке встреч и звонков, а я увязла в бумагах, чувствуя себя загнанной крысой. После выезда, я так и не удосужилась связаться с ним и договориться о встрече. Было немного страшно. Ещё и детектив висит на хвосте.

«Не отчитает ли меня детектив Джонсон за халатность?» — мысль пульсировала в висках, синхронно с каплями, барабанящими по козырьку входа.

И будто услышав мои страхи, в недрах сумки завибрировал второй телефон. Тот самый, секретный. Я почти забыла о его существовании среди вороха отчетов. Он был ловко замаскирован: если бы кто-то заглянул внутрь, то увидел бы лишь стандартную пачку сигарет. Идеальная ширма для грязных дел.

Я нырнула под узкий навес у служебного выхода. Офис уже опустел; коллеги разошлись, спасаясь от стихии, и никто не мог увидеть, как я прижимаю к уху этот маленький черный прямоугольник.

— Да? — мой голос прозвучал резко, перекрикивая шум воды.

— Миссис Гилл, — произнес голос на том конце. Холодный, ровный, лишенный эмоций. — Есть новости?

Раздражение, копившееся весь день, вспыхнуло искрой. Этот молодой человек, этот Джонсон, смотрел на меня не как на партнера, а как на инструмент. Как на перчатку, которую можно надеть, чтобы не запачкать руки.

— Нет, детектив, — отрезала я, сжимая пальцы так, что побелели костяшки пальцев. — Ничего. Все спокойно. Я не думаю, что...Мои слова были грубо оборваны:

— Так не пойдет, миссис Гилл. Слишком много пропавших девушек. Нам нужен другой подход. Вам стоит... проявить больше креативности.От его тона по спине пробежал ледяной холод. В воздухе повисло нечто невысказанное, тяжелое и липкое, как влажность перед грозой.

— Вы — красивая и умная женщина, — продолжил он, и в его голосе проскользнула опасная, слащавая нотка. — Начните думать. Используйте свои преимущества. Уверен, вы сможете придумать способ приблизиться к мистеру Слейтеру. Заставить его раскрыться. Вывести на чистую воду.

Он сделал паузу. Послышался глубокий, затяжной вдох, а затем тихий выдох — звук зажженной зажигалки и первой затяжки.

— Только не забывайте держать меня в курсе. И скидывайте геолокации. Каждую встречу. Каждый шаг.

Телефон в руке вдруг показался раскаленным.

Что?!

Воздух в легких закончился. Он не просил информации. Он требовал, чтобы я стала приманкой. Живой мишенью, расставленной ради его охоты.

                                  ○○○

«И что же мне теперь делать?» — тихо сорвалось с губ, унесённое ветром в промозглое небо.Причина позвонить Райану была весома, а под натиском детектива и вовсе обрела двойную тяжесть.

Словно повинуясь внезапному наитию, я зарыла телефон, припасённый для тайных переговоров, на самое дно сумочки и извлекла основной. Но не успела коснуться экрана — он сам вспыхнул тревожным светом. Райан?

Сердце споткнулось и пропустило удар. Как бы я ни отрекалась от этого, он действовал на меня безотказно. Дрожа от одной только мысли о нём, провела пальцем по стеклу, сдвигая зелёную кнопку в сторону, и прижала холодный корпус к уху.

— Эрика, — произнесли на том конце голосом, полным странной, вопросительной ноты.

Я только приоткрыла рот, чтобы ответить, как сам хозяин голоса возник рядом — в тёмном длинном плаще, без телефона в руке.

— А?! — вырвалось у меня полувздохом-полувскриком.

Но незнакомый голос всё ещё тянулся из трубки, и принадлежал он явно не мужчине, стоявшему предо мной. Что за дьявольщина?

Не тратя лишних слов, я оборвала связь и обернулась к Райану, в голове лихорадочно перемалывая только что случившееся.

— Мисс Гилл, — произнёс Слейтер, и его полные губы тронула знакомая насмешка. — У нас с вами, похоже, телепатия. Я как раз вас искал.

Снова на «вы». И снова официально, но при этом насмешливо. Совсем в его характере.

— И зачем я вам понадобилась? — спросила я скорее из желания услышать очевидное, чем из подлинного неведения. А может, тайно надеясь на иное.

— Ну, — он остановился напротив, капли воды стекали с его гладко зачёсанных тёмных волос, а плащ, казалось, оставался сухим. — ...для начала нам стоит поужинать. Уверен, вы ещё не успели поесть.

Я молчала, потрясённая тем, что моё едва осознанное, тщательно скрываемое даже от себя желание — сбывалось.