7.Безумие и сумашествие

Даби стоял посреди пустыря, где когда-то целовал её раны. Канистра бензина пуста - он вылил её на себя методично, как священник готовит алтарь. Руки дрожали не от страха, а от предвкушения. Шрамы на его груди, те самые, что она пронзила призрачными пальцами, пульсировали, будто звали домой.

- Гори, гори, гори, - шептали её голоса в его черепе.

Он щёлкнул зажигалкой. Последний огонёк в его жизни - тот самый, что когда-то освещал её слёзы.

Пламя охватило его мгновенно.

Боль была иной. Не обжигающей, а... нежной. Сквозь дым он увидел её. Настоящую. Не призрака. Живую. Она обняла его, и её руки, холодные как смерть, погасили пламя на его коже. Но плоть продолжала гореть.

- Не бойся, - её губы коснулись его уха. - Теперь мы будем вместе.

Он засмеялся. Чёрный дым заполнил лёгкие, смешавшись с её голосом. Его ноги, обугленные до костей, подкосились. Они упали вместе, её тело под ним не провалилось в землю, а стало ложем из звёздной пыли.

- Ты... моя, - хрипел он, пальцы впивались в её призрачные бёдра.

- Нет, - она улыбнулась, и в её глазах отразилось пламя. - Это ты мой.

Огонь пожирал его слоями. Сначала кожу, потом мышцы, обнажая рёбра - чёрные скрипки, на которых она играла ногтями. Он видел, как его сердце, превратившееся в уголь, продолжало биться. Каждый удар высекал искры, рисуя её имя в воздухе.

- Красиво, - она целовала его череп, лишённый глаз. - Ты наконец стал искусством.

Его голос сгорел, но он ответил мыслью: «Это ты создала меня».

Она засмеялась. Звук разорвал ночь на куски.

.............

Утром нашли только обугленный труп. Следователи не поняли, почему земля вокруг была покрыта инеем, а в пепле нашли два ножа - один с гравировкой звёзд, другой, новый, с узором из спиралей.

Но те, кто смотрел на место смерти ночью, видели их: два силуэта в танце. Его - огненный скелет с синими всполохами вместо волос. Её - девушку из пепла, чьи руки с каждым движением обрастали плотью, чтобы снова сгореть.

Они пели без слов. Гимн о том, как боль стала любовью, а любовь - вечностью.