Глава 22

На следующее утро из «Новостей» я узнал, что задержан какой-то подозреваемый.Ночь пришлось провести практически без сна, в основном сидя на стуле, дожидаясь и вместе с тем страшась звонка Маккензи. Однако телефон упорно молчал. Около пяти я встал и отправился в душ. Потом уселся на воздухе и стал тупо наблюдать, как вокруг меня оживает мир. Включать радиоприемник не хотелось, поскольку я знал, какой именно окажется главная тема. С другой стороны, полная тишина в доме давила на психику, а оставаться в полном неведении  совсем уж плохо. К восьмичасовому блоку новостей я сдался и включил звук.Впрочем, я и не ожидал услышать ничего нового, во всяком случае для себя. Решив сделать кофе, я принялся заполнять кофейник, и первые секунды репортажа потерялись в плеске воды. Услышав слова «арест» и «подозреваемый», я лихорадочно завернул кран.«...фамилия не названа, но полиция подтвердила, что прошедшей ночью действительно был арестован один из местных жителей, подозреваемый в похищении учительницы Дженни Хаммонд...»Диктор перешел к следующим темам, а я чуть было не закричал: «А как же насчет Дженни?» Если кто-то арестован, то почему она еще не найдена? Сообразив, что по-прежнему держу в руке кофейник, я хлопнул им об стол и схватился за телефон. «Ну же, отвечай!»  взмолился я, набрав номер Маккензи. Через несколько гудков, когда я уже ожидал, что сработает автоответчик, инспектор поднял трубку. Нашли ее?  спросил я, не дав ему сказать ни слова. Доктор Хантер? Вы нашли ее? Нет. Послушайте, я не могу сейчас говорить. Давайте я перезвоню и... Не вешайте трубку! Кого вы арестовали? Этого я сообщить не могу. О Господи, да что ж вы... Обвинение еще не предъявлено, и мы не можем назвать имя. Вы же сами знаете, как работает система.  В его голосе прозвучали извиняющиеся нотки. Он вам хоть что-нибудь рассказал? Допрос еще не окончен.Другими словами, нет. Почему вы мне не сказали? Вы же обещали позвонить, если будет что-то новое! Время было позднее. Я собирался позвонить сегодня утром. Что? Вы боялись меня побеспокоить? Погодите-ка. Я понимаю, вы встревожены, но речь идет о полицейском расследовании... Знаю я, знаю. Я сам в нем участвовал, припоминаете? ...и когда я смогу вам что-то сказать, то непременно это сделаю. Увы, прямо сейчас мы ведем допрос подозреваемого, и это все, что я могу вам сообщить.Меня так и подмывало накричать на инспектора, однако он не из тех, кто поддается на угрозы. По радио сказали, что это кто-то из местных,  упорствовал я, стараясь сохранить остатки спокойствия.  И, хотите вы этого или нет, это означает, что скоро весь поселок будет знать его имя. И еще это означает, что я попросту проведу пару часов, пытаясь угадать, где правда, а где ложь.Внезапно силы покинули меня, и я решил прекратить спор. Прошу вас, пожалуйста, я должен знать.Он заколебался. Я молчал, давая Маккензи шанс уговорить самого себя. В телефоне послышался вздох. Ладно, подождите пока.В трубке затихло. Наверное, он решил отойти в сторонку, подальше от людей. Когда инспектор вновь проявился, голос прозвучал довольно приглушенно: Это Бен Андерс.Да, я был готов услыхать знакомое имя. Но не это. Доктор Хантер? Вы слышите?  спросил Маккензи. Бен Андерс?  ошеломленно повторил я. Рано утром, в день исчезновения Дженни Хаммонд, его машину видели возле ее дома. И это все? Нет, не все!  раздраженно отреагировал он.  В машине мы обнаружили инструменты для установки ловушек.Проволоку, кусачки, колышки. Словом, отнюдь не те вещи, что лесник обычно возит с собой.Я все еще не мог до конца переварить эту новость, хотя мозг начал работать в форсированном режиме. А кто заметил его машину возле дома Дженни? Этого я вам сказать не могу. Арест по чьей-то наводке, да? Не иначе анонимный звонок. Почему вы так решили?  насторожился он. Да потому что знаю, кто звонил,  ответил я, неожиданно прозрев.  Карл Бреннер. Помните, я говорил, что Бен подозревает его в браконьерстве? А несколько дней назад они повздорили и подрались. Бреннеру здорово досталось. Это еще ничего не значит,  заупрямился Маккензи. Это значит, что вам следует порасспросить Бреннера о том, какие еще сведения у него имеются. Не могу поверить, что Бен здесь хоть как-то замешан. Почему нет? Оттого что он ваш друг?  Маккензи явно начинал злиться. Нет. Я полагаю, его подставили. Вот как? А вам не приходило в голову, что мы об этом уже думали? Кстати, опережая ваш вопрос: у Бреннера надежное алиби, чего не скажешь про вашего друга Андерса. Вы не знали, что он когда-то был приятелем Салли Палмер?От такой новости я лишился дара речи. Да-да, они встречались несколько лет назад,  продолжал Маккензи.  Как раз перед вашим приездом в Манхэм. Не знал...  ошеломленно выдохнул я. Должно быть, он просто запамятовал об этом рассказать. И бьюсь об заклад, он также забыл упомянуть, что лет пятнадцать назад его арестовали за попытку изнасилования.И опять я не нашелся что ответить. Мы уже взяли его на заметку, еще до звонка. Хотите верьте, хотите  нет, но мы не самые законченные идиоты,  безжалостно продолжал Маккензи.  А теперь, с вашего позволения, я вернусь к работе. По утрам масса дел, знаете ли.В телефоне раздался щелчок: нас разъединили. Я тоже положил трубку и крепко задумался. В обычной ситуации я мог бы поклясться, что Бен не виновен и что анонимный звонок  дело рук Бреннера, человека достаточно подлого, чтобы попытаться отомстить Бену любым способом, не заботясь о последствиях.Все же слова Маккензи не давали мне покоя. Я и понятия не имел, что у Бена с Салли Палмер что-то было, не говоря уже про историю с изнасилованием. Хотя, конечно, с какой стати он бы об этом рассказывал? У него были причины держать язык за зубами. Впрочем, прямо сейчас волновал иной вопрос: насколько хорошо я его знаю? Мир полон людей, упорно держащихся мнения, что знакомый им человек никак не может быть убийцей. Впервые в жизни мне пришло в голову, что я рискую оказаться одним из их числа.Однако куда больше меня тревожило, что полиция без толку тратит время на совершенно непричастное к похищению лицо. Стоило этой мысли появиться, как тут же пришло решение. Схватив ключи от машины, я выбежал из дому. Если Бреннер просто наврал, чтобы поквитаться с Беном, то ему следует внятно объяснить, чем эта ложь может обернуться для Дженни. Мне нужно знать правду при любом раскладе и, если понадобится, заставить Бреннера выложить все начистоту. Ну а если нет...О том, что тогда произойдет, даже не хотелось думать.Солнце уже начинало припекать, когда я въехал в поселок. Такое впечатление, что полиции и репортеров стало еще больше. Журналисты, фотографы и звукотехники собрались небольшими группками, раздраженные отказами местных жителей давать интервью. Мучила мысль, что они здесь только из-за несчастья с Дженни. Подъезжая к церкви, я заметил Скарсдейла. Повинуясь безотчетному порыву, я затормозил и вышел из машины. Пастор разговаривал с Томом Мейсоном. Точнее, давал садовнику какие-то указания, наставительно покачивая костлявым пальцем. Завидев меня, священник замолчал и состроил недовольную гримасу. Доктор Хантер,  холодно произнес пастор вместо обычного приветствия. Я к вам с просьбой,  ответил я, беря быка за рога.Скарсдейлу не удалось полностью погасить искорку удовлетворения. С просьбой? Какая, право, неожиданность, что я вам зачем-то понадобился.Ладно, пусть потешится. На кону стоит гораздо большее, чем моя гордость или его тщеславие.Не спрашивая зачем, он с преувеличенным вниманием посмотрел на часы. Как бы то ни было, вам придется подождать. Мне вскоре выходить в эфир с радиоинтервью, и я жду телефонного звонка.В любой другой момент меня бы задел такой тон, но сейчас я едва обратил на него внимание. Дело очень важное. Тогда тем более вам лучше обождать, не так ли?  Он склонил голову, заслышав треньканье телефона из приоткрытой церковной двери.  Прошу прощения.Мне захотелось схватить его за пыльные лацканы и хорошенько потрясти. Вместо этого я стиснул зубы, проводив засуетившегося пастора взглядом. А может, плюнуть и уйти? Но нет, его присутствие необходимо, если мне придется взывать к остаткам совести Бреннера. После инцидента минувшей ночью, когда я чуть было не задавил Карла, вряд ли он станет меня слушать, если я приду один.Тут в сознание начал проникать какой-то лязгающий звук. Я обернулся и увидел, как Том Мейсон, отойдя в сторонку, аккуратно подстригает траву вокруг клумбы, делая вид, что не слышит нашего с пастором разговора. В голову пришла запоздалая мысль, что я даже не поздоровался с ним. Доброе утро, Том,  сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Затем, пошарив вокруг глазами в поисках его деда, я спросил:  А где Джордж? Еще в постели.Надо же, а я и не знал, что он болен. Вот до какой степени я забросил свою врачебную практику. Опять спина?Том кивнул. Ничего, отлежится пару дней, и все пройдет.Я почувствовал угрызения совести. Старик Джордж с внуком  пациенты Генри, однако обходы на дому вменены в обязанность мне. К тому же пожилой садовник до такой степени отождествлялся с Манхэмом, что я просто обязан был заметить его отсутствие. Скольких уже людей я подвел за последнее время? Причем это еще не конец: сегодняшним утром Генри опять придется вести прием без меня.Однако страх за судьбу Дженни перевесил все прочие доводы. Потребность что-то сделать  хоть что-нибудь!  начала закипать в душе на фоне напыщенного голоса Скарсдейла, доносящегося из церкви. От нетерпения кружилась голова. Свет казался слишком ярким, воздух до одури насыщен запахами... Что-то подсознательное не давало мне покоя, но что именно, я так и не понял, потому что услышал, как Скарсдейл повесил трубку. Секунду спустя он вышел из церковного офиса такой довольный, хоть плюнь. Итак, доктор Хантер, вы о чем-то хотели меня попросить? Мне надо переговорить с Карлом Бреннером. Хотелось бы, чтобы вы при этом присутствовали. Вот как? И с какой стати? Потому что он скорее прислушается к вашим словам. К моим словам? О чем?Я бросил взгляд на садовника, но тот уже отошел подальше и казался полностью поглощенным работой. Полиция арестовала одного человека. Мне кажется, сыщики ошиблись, причем по вине Карла Бреннера. А эта ошибка никак не связана с Беном Андерсом, кстати?Надо думать, выражение моего лица вполне сошло за ответ. Скарсдейл самодовольно усмехнулся. Сожалею, что приходится вас разочаровывать, только вряд ли это можно считать новостью. Люди видели, как его забирала полиция. Такие вещи не скроешь. Не важно, о ком идет речь. Я все равно думаю, что Бреннер соврал. Могу ли я узнать почему? У него зуб на Бена. А сейчас появился шанс поквитаться. Да, но вы же не знаете этого наверняка?  Пастор осуждающе поджал губы.  А Бен Андерс, кажется, ваш друг... Если он виновен, то заслуживает всего, что ему предстоит пережить. А если нет, то полиция попусту тратит время на тупиковую версию. Это им решать, а не поселковому доктору.Я сдерживался из последних сил. Прошу вас, пожалуйста. Сожалею, доктор Хантер, и тем не менее мне кажется, вы сами не понимаете, о чем просите. Это же вмешательство в полицейское расследование. Нет, речь идет о спасении человеческой жизни!  чуть ли не закричал я, а потом добавил уже спокойнее:  Прошу вас. И не ради меня. Несколько дней назад Дженни Хаммонд сидела в церкви, где вы говорили о необходимости хоть что-то сделать. Может быть, она еще жива, но это ненадолго. У нее нет... я даже не могу...Слова застряли в горле. Скарсдейл же молча наблюдал за мной. Тогда я просто покачал головой и повернулся, чтобы уйти. Почему вы думаете, что Карл Бреннер станет меня слушать?Помедлив секунду, чтобы прийти в себя, я взглянул ему в лицо. Ведь с вашей подачи началось патрулирование. Он скорее обратит внимание на вас, а не на меня. Третья жертва...  медленно сказал он.  Вы ее знали?Я только кивнул. Скарсдейл еще с минуту смотрел мне в лицо. В глазах священника читалось нечто совсем незнакомое. Потребовалось время, чтобы понять, что это такое: сострадание. А потом исчезло, уступив место его обычному высокомерию. Хорошо,  согласился он.

* * *

Мне еще не доводилось бывать у Бреннеров, хотя не заметить их дом  дело почти невозможное. Своего рода местная достопримечательность, он располагался в миле от поселка, на самом конце грунтовой дороги, изъеденной рытвинами летом, а все остальное время года залитой лужами и непролазной грязью. Раньше близлежащие поля были осушены и использовались как сельхозугодья, но к настоящему моменту они мало-помалу начинали возвращаться в первобытное, дикое состояние. В самом центре, в окружении мусора и всяческой рухляди, стоял дом. Высокое полуразвалившееся сооружение, не имевшее, кажется, ни единой прямой линии или угла. Год за годом к нему добавлялись пристройки, а точнее, ветхие сараи, лепившиеся к стенам будто пиявки. Кровля, залатанная кусками гофрированной жести, резко контрастировала с образчиком модернового стиля  гигантской спутниковой тарелкой.Во время нашего короткого путешествия Скарсдейл не проронил ни слова. В тесной кабине еще сильнее ощущался какой-то затхлый, кисловатый запах его одежды. Покачиваясь на ухабах и выбоинах, «лендровер» продвигался к дому Бреннеров. Навстречу, заливаясь остервенелым лаем, выскочила собака, но подойти ближе не решилась. Мы вышли из машины, и я энергично постучал по входной двери, сбивая с нее ошметки старой краски. Почти тут же нам открыла изможденная женщина, в которой я признал мать Карла Бреннера.Длинные космы седых волос, бледная кожа. Она выглядела до болезненности худой, словно из нее высосали саму жизнь. Да так, наверное, оно и есть, если принять во внимание характер детей, которых она ставила на ноги в одиночку. Несмотря на жару, женщина была одета в кофту ручной вязки поверх выцветшего платья. Пощипывая складки одежды, она молча нас разглядывала. Меня зовут доктор Хантер,  сказал я. Скарсдейла же представлять не требовалось.  Карл дома?Казалось, она не услышала моего вопроса. Только я собрался повторить его вновь, как женщина сложила на груди руки. Он в постели.Слова вылетели очень быстро, а тон, которым они были произнесены, свидетельствовал об агрессивности и вместе с тем нервозности. Нам надо с ним поговорить. Это очень важно. Ему не нравится, когда его будят.Скарсдейл шагнул вперед. Это не займет много времени, миссис Бреннер. Однако действительно очень важно, чтобы мы поговорили.Она неохотно отодвинулась, давая нам пройти. Обождите в кухне. Я схожу за ним.Первым вошел Скарсдейл. Я последовал его примеру и очутился в грязной прихожей. Пахло старой мебелью и чем-то жареным. Запах пригоревшего масла стал сильнее, когда мы добрались до кухни. В одном углу показывал какое-то музыкальное шоу небольшой телевизор. За столом, перед пустыми тарелками, ссорились дети-подростки: мальчик и девочка. Рядом, положив на табурет забинтованную ногу и с недопитой чашкой чая в руке, сидел Скотт Бреннер, увлеченный телепередачей.Завидев нас, все умолкли. Доброе утро,  сказал я Скотту, испытывая некоторую неловкость.Из памяти совершенно вылетело, как зовут его младших брата и сестру. Впервые начали закрадываться сомнения в том, правильно ли я делаю, придя в чужой дом, чтобы обвинить человека во лжи. Впрочем, прав я или нет, без этого не обойтись, поэтому усилием воли я отбросил неуверенность и колебания.Дом заполнила тишина. В центре комнаты стоял Скарсдейл, невозмутимый как статуя. Дети не отрываясь смотрели на нас, а Скотт упорно разглядывал собственные коленки. Ну как ваша рана?  спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Ничего,  ответил он, посмотрев на ногу и пожав плечами.  Так, побаливает...Просто поразительно, до какой степени у него грязные бинты. Слушайте, вам когда в последний раз делали перевязку?Скотт покраснел. Не знаю. Ее вообще меняли или нет?Он молчал. Рана опасная, и вам не следует быть таким легкомысленным. Да куда ж я пойду с такой ногой-то?  расстроенно ответил он. Мы могли бы прислать медсестру. Или пускай Карл отвезет вас в амбулаторию.У Скотта окаменело лицо. Он слишком занят.«Да-да,  подумал я,  еще как занят». Впрочем, у меня не было никаких оснований его обвинять. Вот, пожалуйста, еще одно напоминание о том, насколько я оторвался от своих врачебных обязанностей.Из коридора послышались звуки, словно кто-то спускается по лестнице, а затем в кухню вошла миссис Бреннер. Мелисса, Шин, ну-ка идите погуляйте,  приказала она детям. Почему-у?  запротестовала девочка. Потому! Брысь отсюда, я сказала!Ребятишки поднялись и, волоча ноги и огрызаясь, покинули кухню. Их мать подошла к раковине и открыла кран. Он спускается?  спросил я. Спустится. Когда захочет.Похоже, добиться большего от нее не удастся. Она раздраженно принялась перемывать стопку тарелок, и в кухне какое-то время слышались только плеск воды да звон посуды. Я пытался уловить хоть какой-нибудь звук сверху, но так ничего и не услышал. Что же мне делать?  спросил Скотт, обеспокоенно уставившись на ногу.Переключить внимание стоило некоторых усилий. К тому же раздражал Скарсдейл, молча наблюдавший за мной. Нетерпение пару секунд боролось с чувством ответственности, затем я сдался: Давайте-ка я посмотрю.Рана оказалась не столь уж запущенной, как можно было ожидать по безобразному состоянию бинтов. Процесс заживления пошел, и имелись неплохие шансы, что функции нижней конечности восстановятся полностью. Стежки выглядели так, будто их накладывал неопытный криворукий санитар, однако края раны явно начинали стягиваться. Я принес из машины свой медицинский набор и занялся очисткой и перевязкой. Дело подходило к концу, когда тяжелый топот возвестил о прибытии Бреннера.Закончив с бинтами, я встал, и в этот момент Карл лениво вошел в кухню. Одет он был в грязные джинсы и обтягивающую майку. Торс совсем не загорелый, мертвенно-бледного цвета, хотя крепкий и перевитый жилистыми мускулами. Бреннер бросил в мою сторону ядовитый взгляд, потом кивнул Скарсдейлу, нехотя выражая уважение. В общем и целом он походил на угрюмого мальчишку, вызванного в кабинет строгого завуча. Доброе утро, Карл,  сказал пастор, беря инициативу в собственные руки.  Извините, что пришлось вас побеспокоить.В его голосе читалось некоторое осуждение. Заслышав такие нотки, Бреннер, кажется, даже устыдился своего внешнего вида. Да я только что встал,  сообщил он, хотя это и слепому было видно. Голос хриплый, как у едва проснувшегося человека.  Вернулся поздно.Выражением лица Скарсдейл дал понять, что прощает Карла. В первый и последний раз. Доктор Хантер хотел бы вас кое о чем спросить.Бреннер и не пытался скрыть свою ненависть ко мне. Да мне наср...  тут он спохватился,  наплевать, чего он хочет!Пастор, наш терпеливый миротворец, воздел руки к небу. Я понимаю, это выглядит как вторжение, однако доктор Хантер полагает, что дело может оказаться важным. Мне бы хотелось, чтобы вы его выслушали.Тут он обернулся ко мне и всем своим видом показал, что считает свою миссию выполненной. Я вступил в разговор, хотя мне здорово мешало присутствие Скотта с матерью. Вы знаете, что Бен Андерс арестован?  спросил я.Бреннер не торопился с ответом. Он оперся задом о стол и сложил руки на груди. Ну и?.. Вам что-нибудь об этом известно? Да я тут при чем? В полицию поступил анонимный звонок. От вас?Как жар от раскаленной печи, от Карла исходили волны враждебности. А вам-то что за дело? Потому что если это так, я хотел бы знать, действительно ли вы его видели.Его глаза превратились в щелки. Вы меня обвиняете? Послушайте, я просто не хочу, чтобы полиция зря теряла время. С чего вы взяли, что она теряет время? Уже давно пора присмотреться к этому ублюдку Андерсу.Скотт обеспокоенно заерзал на стуле. Карл, я не знаю... Может, это не он...Карл резко обернулся. А ты чего лезешь? Заткнулся, быстро!Скотт вздрогнул и втянул голову в плечи. Дело не только в Бене Андерсе!  возмутился я.  Господи Боже, да неужели вы не понимаете?!Бреннер оторвался от стола и сжал кулаки. А ты кто такой? Мы тебя вечером остановили, так ты даже разговаривать не стал, а теперь заявился и давай мне указывать, что и как делать? Я просто хочу, чтобы вы сказали правду. Так я, по-твоему, вру? Вы играете с человеческой жизнью!Он зло ощерился. Чудненько. Да пусть его хоть повесят, мне до лампочки! Да я не о нем!  закричал я.  А девушка?! С ней-то что будет?Тут он перестал ухмыляться. Такое впечатление, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. Он пожал плечами, как бы пытаясь оправдаться. Да она, наверное, и так уже... того... померла.Скарсдейл успел придержать мою руку, когда я двинулся на Бреннера. Страшным усилием воли я заставил себя попробовать еще раз. Он держит их живыми трое суток, потом убивает,  сказал я, стараясь говорить ровно.  Держит живыми, чтобы проделать с ними бог знает что. Пошел второй день, и полиция еще не добилась от Бена Андерса признания. А все оттого, что кто-то заявил, будто видел его возле ее дома.  Здесь мне пришлось сделать паузу. Секунду спустя я добавил:  Я вас очень прошу. Если это были вы, то так и скажите им.Все смотрели на меня, ошеломленные до потери дара речи. Никому, кроме следователей, не было известно, что жертв убивали не сразу. Маккензи придет в ярость, когда узнает, что я все выболтал. Ну и ладно. Теперь моим вниманием полностью завладел Бреннер. Понятия не имею, о чем вы тут говорите,  пробормотал он, хотя в лице его читалось сомнение. Он отказывался смотреть нам в глаза. Карл?  нерешительно обратилась к нему мать. Сказал «не знаю», значит  не знаю!  выпалил он, разозлившись опять, и повернулся ко мне всем корпусом.  Что, задал свой вопрос? А теперь пошел вон отсюда, кусок дерьма!Не знаю, чем бы все обернулось, если бы не Скарсдейл. Он мгновенно встрял между нами: Хватит!  Затем, глядя на Бреннера, он продолжил:  Карл, я понимаю, вы расстроены, но вам никак не следует прибегать к подобным выражениям в моем присутствии. Или на глазах у вашей матушки.Бреннер отнюдь не стал приветливее, получив выговор, однако убежденность Скарсдейла в собственном авторитете носила абсолютный характер. Пастор обратился ко мне: Доктор Хантер, вы получили ответ. Не думаю, что вам следует здесь задерживаться.Я не двинулся с места и просто смотрел на Бреннера. Никогда еще не была так сильна моя уверенность, что он оболгал Бена, чтобы отомстить ему. Как же мне хотелось выбить наконец правду из этой наглой рожи! Если с ней что-то случится...  сказал я, не узнавая собственного голоса.  Если она умрет из-за твоего вранья, даю клятву, что прикончу тебя вот этими руками.Эта угроза словно высосала воздух из комнаты. Будто во сне, я почувствовал, как Скарсдейл взял меня под руку и повел к двери. Ну же, доктор Хантер...Проходя мимо Скотта Бреннера, я остановился. Побелев как полотно, он широко раскрытыми глазами смотрел мне в лицо. Потом Скарсдейл вытолкал меня в коридор.До «лендровера» мы дошли в полном молчании. Дар речи вернулся ко мне лишь после выезда на поселковую дорогу. Он врет. Если бы я знал, что вы потеряете самоконтроль, я никогда не согласился бы прийти,  горячо ответил Скарсдейл.  Что за постыдное поведение!Я изумленно взглянул на пастора. Постыдное?! Он подставил невинного человека и даже не задумался, к чему это может привести! У вас нет никаких доказательств. А-а, бросьте! Вы сами стояли рядом и все слышали! Я слышал, как двое мужчин оскорбляли друг друга, не более того. Да вы шутите? Вы хотите сказать, что не верите в звонок Бреннера? Это не мне решать. А я и не прошу вас ничего решать. Просто поедемте вместе в полицию, и там вы скажете, что с Карлом следует потолковать.Наконец он отреагировал, однако уклонился от прямого ответа: Вы вот упомянули, что жертв убивали не сразу. Откуда вам это известно?По привычке я поначалу заколебался, однако затем мне стало все равно, кто что знает. Потому что я исследовал трупы.Он изумленно обернулся ко мне. Вы?! Я в свое время работал экспертом по таким делам. До приезда в Манхэм.Скарсдейлу потребовалась минута на переваривание услышанного. Вы хотите сказать, что участвовали в полицейском расследовании? Да, они попросили помочь. Понятно.  По голосу пастора было ясно, что ему такие новости не понравились.  И вы решили сохранить все в тайне. У этой работы особый характер. Болезненный, если угодно. О подобных вещах не распространяются. Ну разумеется. В конце концов, мы всего лишь местные жители. Туземцы. Должно быть, вас изрядно позабавила наша темнота и невежественность.На щеках Скарсдейла появились два красных пятна. Тут я сообразил, что он не просто раздосадован, а прямо-таки взбешен. Вначале его реакция меня озадачила, но затем я все понял. Он воображал, что его статус в поселке растет, набирает силу. Еще чуть-чуть  и он станет лидером Манхэма. Теперь же пастор обнаружил, что центральная роль с самого начала была отведена кому-то еще, что этот человек входит в круг посвященных, куда Скарсдейлу дорога заказана. Какой удар по его несусветной гордыне! Хуже того, по самолюбию! Ну нет, это совсем не так...  ответил я. Нет? Как странно, что вы об этом рассказали только сейчас, когда вам от меня что-то понадобилось. М-да, теперь я вижу, насколько был наивен. Могу вас заверить, что вновь одурачить меня не удастся. Да кто кого дурачит? Если я вас чем-то обидел, то приношу свои извинения. Так ведь на кону стоит нечто большее, чем мы с вами! О да, несомненно. И с этого момента можете быть уверены, что я все оставляю в руках «экспертов».  Эти слова прозвучали горькой издевкой.  В конце концов, кто я такой? Ничтожный священник. Подождите, мне нужна ваша помощь, и я не могу... Не думаю, будто нам есть о чем говорить,  прервал он.До конца поездки мы просидели молча.