Глава 4: Руны ERROR

Шрамы-руны, выжженные проводами, связывают с древними силами Тенекриса. Жертвоприношения в катакомбах: идолы из живой плоти, ядовитый огонь. Даяна видит идола из плоти, её крылья дрожат от ужаса и ярости. Жрец угрожает: подчиниться или стать жертвой. Дая сжимает колбу с неоновым ядом, готовясь к бою.Фатум и Нейро: катакомбы неподвластны Панакоте из-за древнего света, разрушающего его нейросети.Импланты Даи сгорели, даря свободу.Панакота планирует создать новый свет для захвата верхнего мира.Фатум: Рей — перепрошитый энергетический вампир с нечеловеческой душой.Дая боится стать такой же, но её панк-дух сопротивляется.Нейро и Фатум посылают Даю к мёртвым панкам за подлинной свободой.Нити с Реем разорваны; сплетение с Панакотой — «полуфабрикат».Дая требует ясности, но ответы уклончивы.Нейро и Фатум: мир — декорация, свобода — у мёртвых панков.Дая отвергает «психоделические штучки», готовясь к миссии с вызовом. Дая на пороге пути к мёртвым панкам, её панк-дух пылает.Решимость сжечь Тенекрис и бросить вызов Панакоте.Загадка целей Нейро и Фатума.

ди Даяны что-то ёкнуло — сплав надежды и страха, бурлящий, как гитарный рифф на разогреве панк-концерта. Кибернетические крылья, прикреплённые к её спине, нагревались, их металлические сочленения потрескивали от жара, но ноги, скованные холодом подземелий Тенекриса, наконец начали оттаивать. Горячее покалывание пробегало по венам, будто ток, зажигающий её изнутри. «Не зря я сюда рвалась, — подумала она, сжимая кулаки. — Пусть даже это опасно, как прыжок в толпу со сцены».Между Тенекрисом — мрачным подземным миром, где магия и технологии сплелись в удушающий узел, — и верхним миром лежал сектор, сумеречная зона, где, по слухам, обитала секта «Error». Пейзаж вокруг был словно вырван из древних времён, до крещения Руси: бескрайние луга, усыпанные дикими цветами, колыхались под ветром, а деревянные идолы, вырезанные с пугающей точностью, возвышались над землёй. Их лица с напряжёнными глазами и зловещими оскалами смотрели на Даяну, будто живые. Руны, вырезанные на их телах, пульсировали неоново-красным светом, отголоском Тенекриса, и этот свет казался ей одновременно притягательным и угрожающим. В воздухе витали звуки — хоровые напевы, низкие и протяжные, смешивались с треском костра и запахом жареного мяса, пропитанного дымом и пряностями. Даяна подошла к одному из идолов, её пальцы скользнули по грубой древесине. Из горла вырвалась сдержанная отрыжка — остатки настойки всё ещё давали о себе знать.— Мне должно быть стыдно? — пробормотала она, оглядываясь. — Хотя никто не услышал.Но кто-то услышал. Из тени ближайшего идола выступила фигура в чёрной мантии, её края колыхались, словно жидкая ночь. Лицо человека — бледное, почти белое, с мёртвыми, рыбьими глазами — исказила жутковатая улыбка, от которой у Даяны по спине пробежал холод.— Что естественно, то не безобразно, дитя, — произнёс он, его голос был низким, с хрипловатым оттенком, будто доносился из глубин забытого склепа.— Напугали, чёрт возьми! — Даяна отступила, её рука инстинктивно легла на рваный ремень, где обычно висел её складной нож. — Вы из редакторов? Хотя… редакторы так не выглядят. Но знайте: позировать для вашего романа не буду.— Хватит ломать четвёртую стену, — мягко, но с лёгким укором ответил он. — Этот трюк надоедает. Я здесь не за этим, дитя.Даяна прищурилась, её губы искривились в скептической усмешке.— Что, будете вгонять меня в рамки? Юбки, платки, вся эта чушь?— Наша община построена на свободе и гармонии, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная смесь убеждённости и усталости. — Поживи с нами, убедишься.— Ага, и тематическую одежду дадите? — хмыкнула Даяна, закатывая глаза. — Будет косплей. Ой, опять…К вечеру холод сгустился, обнимая луга ледяным дыханием. Хороводы утихли, но костёр пылал ярче, его пламя отбрасывало золотые отблески на лица членов общины, собравшихся вокруг. Человек в мантии, представившийся Фатумом, постучал в дверь деревянного дома, чьи брёвна были покрыты резными узорами, напоминающими переплетённые руны. Дверь отворила девушка с длинными чёрными волосами, струящимися, как река под лунным светом. Её белая сорочка не скрывала округлого живота, и она, заметив взгляд Даяны, смущённо отвела глаза.— Да ладно, что я там не видела? — хмыкнула Даяна, стараясь разрядить неловкость. — Будь здорова.— Я Нейро, ученица Фатума, — ответила девушка, её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила. Она отступила, пропуская гостей.Внутри дома пахло старым деревом, мятой и цитрусами, а в воздухе витал едва уловимый аромат травяного чая. Свечи, расставленные на грубых полках, разгоняли тьму, создавая уют, который казался почти осязаемым. У алтаря в углу комнаты Даяна заметила странное растение: его листья, светящиеся зеленоватым сиянием, испускали аромат, похожий на гибрид мяты, зелёного чая и алоэ вера, с тонкой медовой ноткой. Это сияние завораживало, будто обещало что-то большее, чем просто красота.— Это что, местный хиппи-вайб? — хмыкнула Даяна, но её голос невольно смягчился, словно магия этого места начала просачиваться в её душу. — Неплохо.Фатум улыбнулся, но его глаза остались холодными, как лёд под звёздами.— Это наш путь, — сказал он. — Свобода, дитя. Без нитей, без контроля.Даяна задумалась, её пальцы нервно теребили рваный браслет на запястье. Секта «Error» отвергала систему Тенекриса, но неоновые руны на идолах намекали на связь с нижним миром. Свобода? Или ещё одна ловушка, замаскированная под цветущие луга и тёплый свет костра?Воспоминания: Травма и надеждаВспышка.Даяна сидела за шатким деревянным столом, над миской с дымящейся тайской лапшой. Острый перец обжигал язык, посылая волны жгучей боли по всему телу, но она смаковала каждый кусочек, наслаждаясь этим контролируемым хаосом. Желудок урчал, протестуя, но Даяна лишь ухмыльнулась.— Быстрый приём пищи вреден, — заявила она, прикрывая рот после лёгкой отрыжки. — Ой, перед кем я извиняюсь?Она поднялась, натягивая потёртую кожаную куртку, увешанную значками её любимых панк-групп — без названий, чтобы не нарваться на авторские права. На улице солнце ударило в глаза, словно прожектор на сцене, и Даяна, не успев сориентироваться, шлёпнулась прямо в лужу.— Убавьте яркость! — буркнула она, отряхивая мокрые джинсы. — Прямо попой! Ненавижу эти штаны. Может, закастомить?Её мысли прервал звук ключа в замке. Рей вошёл, бросив на пол несколько пакетов, его лицо было непроницаемым, как гранитная плита. Даяна с любопытством заглянула в один из них.— Что там?— Какие мы нетерпеливые, — усмехнулся Рей, доставая длинные юбки, шёлковые платки и балетки, которые выглядели так, будто их украли из гардероба какой-нибудь викторианской барышни. — Примеришь?Даяна фыркнула, её глаза вспыхнули бунтарским огнём.