30

Герда.

Два месяца спустя.

Гул ночной музыки отдавался в ушах, и казалось, разносился по всему штату.

Полуголые девушки танцевали откровенные танцы на коленях мужчин. Они беззастенчиво трогали их, словно оценивая товар.

Пьяные подростки извергали содержимое желудка в мусорные вёдра из-за большого количества алкоголя.

Официантки и уборщицы разочарованно хмурились, понимая, что им придётся убирать последствия подросткового дебоша.

Я не могла винить подростков, но и понять их тоже. У меня никогда такого не было. Все мои развлечения сводились к детскому дому и одному и тому же кругу лиц.

И, смотря на счастливых и полных энергией подростков, мне хотелось бы ощутить ту же эйфорию, что и они.

У каждого человека в этом клубе была своя цель, им было ради чего жить, а я… ну, я просто существовала.

Слёзы и сочувствие к себе остались в прошлом, сейчас наступило время принять себя.

Сейчас я живу в Чикаго. Я ещё не поняла, есть ли для меня здесь жизнь, но я не собираюсь здесь задерживаться надолго. Каждые три месяца я решила менять свой пункт назначения.

Я решила всё кардинально изменить в своей жизни. Я работаю в пабе официанткой. Здесь полно похотливых мужланов, но зато хорошие чаевые. Как только я накоплю нужную сумму для дальнейшей жизни, я покину Чикаго.

Сегодня у меня был выходной день, и я позволила себе маленькую слабость – расслабиться. На самом деле, я это делала часто.

Каждый раз, перед тем как начать работать.

Я никогда раньше не баловалась наркотиками и не думала, что начну. Но жизнь закинула меня в водоворот событий, в котором я пытаюсь не утонуть.

Так я помогаю себе двигаться дальше и не погрязнуть в депрессии.

Сложно представить, как смотрят с неба на меня мои родители. Считают ли они меня неудачницей и наркоманкой?

Каждый день я пытаюсь держаться на плаву, но всё равно тону. Я пытаюсь не принимать наркотики и не вдыхать дорожку порошка в очередной раз, и с этим решением я засыпаю каждую ночь, но на следующее утро я продолжаю свою рутину с наркотиками.

Я скучаю по многим вещам, которые были в моем прошлом. Я также скучаю по себе прежней: светловолосой девушке с игривой улыбкой, звонким смехом и весёлыми глазами.

Я убила старую версию себя в тот же день, когда убила и свою сестру. В моей голове словно было помутнение, запятнанное словом "месть". После всего ужаса, через который она заставила меня пройти, я стала мёртвой – человеком без чувств.

Что мной двигало тогда, когда я сожгла её заживо? Я не могу найти ответа на этот вопрос.

Мне больше не снятся кошмары про кроликов, но мне снится Шэнон и её обгоревший труп.

В моих снах она плачет и просит о помощи. Говорит, что любит его, а я третья лишняя.

Я тогда не восприняла буквально все слова Шэнон. Я не думала, что она сделает пластическую операцию и станет мной. Это просто не укладывалось в голове.

Как можно изменить себя, своё лицо и просто стереть заживо лицо, с которым ты была всю свою жизнь, и стать другим человеком?

Только через время я поняла: любовь заставляет людей совершать безумные поступки.

Ей было плевать на последствия своих действий, она видела только Валтора и желала навсегда заполучить его и присвоить себе.

Она умерла из-за своей неразделённой любви. Она умерла с той мыслью, что её никто не любит, кроме себя самой.

Я видела слёзы в её глазах, когда я направила дуло пистолета на Валтора. Я видела, что таилось в этих глазах.

Если бы Валтор не прострелил её, она бы спасла его и сама бы легла под пули, прикрывая собой.

Я старалась забыть тот день, когда вся моя жизнь остановилась на долгую паузу и больше не двигается дальше. Я старалась не вспоминать Валтора, хоть это и было невозможно.

Шэнон обманула его. Шэнон обманула меня. Она перевернула всё, что мы так долго строили, и заставила нас поверить в ложь, которую она придумала для нас.

Я сбежала, потому что знала, что Валтор меня больше не отпустит. Но теперь я даже не могла представить наше с ним будущее, несмотря на всё, что мы пережили.

Если бы можно было повернуть время вспять, я бы никогда не подошла к темноволосому парню, который в одиночестве сидел возле мусорных баков. Я бы никогда не дала ему шанса и надежды, если бы знала, что наша любовь будет так жестоко обречена.

С усталой улыбкой прогоняя все мысли из головы, я допиваю третий мартини, оставляю счёт на стойке и выхожу из клуба, не желая больше смотреть на счастливых людей.

Ночной город наполнен яркими фонарями и громкой музыкой.

Надевая капюшон толстовки и пряча руки в карманах, я иду по безлюдной улице, укутывая голову в плечи, чтобы люди не обращали на меня внимания.

Вечерний воздух вызывал приятные мурашки по телу, и совсем скоро я добралась до квартиры, которую снимала.

Подходя к подъезду, я собиралась открыть дверь, когда почувствовала на себе обжигающий взгляд.

Резко повернув голову, я увидела только высокие деревья и качели, которые раскачивались от сильного ветра.

Наверное, мне это просто показалось.

Открыв дверь в подъезд, я вошла внутрь и поднялась по лестнице на нужный мне этаж.

В квартире меня сразу же встретила моя соседка, с которой я делила эту квартиру, – Даниэлла.

Она была примерно моего возраста. С длинными красными волосами, изумрудными глазами и всегда одетая в готическую одежду.

Она была так же бедна, как и я, и тот факт, что мы снимали эту квартиру пополам, был полной случайностью.

– Привет, – сказала она и улыбнулась уголками губ, глядя на меня. – Сегодня, кажется, не пятница. Почему ты опять пьяна?

– Я выпила всего три стакана, – пробурчала я, не поднимая на неё глаза.

– От кого ты прячешься, Герда? – вдруг спросила она.

Её вопрос застал меня врасплох.

– Прячусь? – переспросила я и наконец посмотрела на неё.

– Ты всегда ходишь в этой мешковатой одежде, постоянно пьяная и под кайфом. Кто-то разбил тебе сердце?

Внезапный гнев охватил меня. Кто она такая, чтобы спрашивать меня об этом?

Чёрт возьми, она для меня никто.

Смотря на неё как ястреб, я направилась к ней и остановилась возле её кровати.

– А от кого ты прячешься? – задала я встречный вопрос. – Почему у тебя столько много париков? Почему ты не выходишь на улицу, а сидишь за этим ноутбуком? Почему ты ходишь кругами по комнате и постоянно боишься, что кто-то придёт за тобой?

Даниэлла вздрогнула от моих слов, и её взгляд потух.

– Давай договоримся, Даниэлла: ты не лезешь в мою историю, я не лезу в твою. Ты поняла?

– Я просто хотела помочь… – начала она.

– А ты спросила меня, нужна ли мне твоя помощь?

Даниэлла замолчала и снова уставилась в свой ноутбук. Я довольно кивнула и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Было очевидно, что у Даниэллы есть своя история, которую она тщательно скрывает. Она, как и я, запрыгнула в первый попавшийся автобус без каких-либо вещей – только с паспортом и несколькими мелкими купюрами.

Очевидно, она убегала от кого-то, как и я.

Я никогда не спрашивала, что с ней случилось, но, признаюсь, у меня были догадки.

Ночью она часто просыпается от кошмаров, и ей названивает один и тот же номер по сто раз. Сколько бы она ни меняла сим-карту и номер телефона – он всегда находит её.

Да, я была очень наблюдательна по отношению к Даниэлле…Не включая свет в своей комнате и не снимая толстовки и джинсов, я легла на кровать и просто уставилась в потолок.

В мрачной комнате я осталась наедине со своими кошмарами, хотя они мне больше не снились.

Что мне делать дальше? Каждый раз я задавала себе один и тот же вопрос, но никогда не находила подходящего ответа.

Куда мне уехать после Чикаго? Может быть, в Сиэтл или в Манчестер?

Мысли путались сами собой, и сон начал подкрадываться.

***

– Герда! К третьему столику, – рявкнул мой босс, ублюдок.

Работать на ногах восемь часов без перерыва – это ад.

Такое чувство, будто со всего Чикаго люди набились в этот паб.

С натянутой улыбкой и меню в руках я подошла к нужному столику.

– Добрый вечер, готовы сделать заказ?

За столом сидели парни и похотливо меня разглядывали.

Словно я – кусок мяса, а они – хищники.

Мерзость.

Я едва сдержала рвотный рефлекс и не скривилась от их взглядов.

– А ты в меню входишь? – спросил один.

– У нас в меню нет человечины, – сдержанно ответила я.

Несколько парней захихикали.

– А как насчёт щедрых чаевых?

– А как насчёт стрип-клуба? Уверена, там найдутся подходящие вам «услуги».

Не задерживаясь, я ушла к барной стойке.

Вновь почувствовав тяжёлый взгляд, я обернулась, но никого не увидела.

Зато за столиком тех парней заметила, как они быстро шли к выходу, испуганно оглядываясь.

Что это с ними?

***

К концу смены я валилась с ног, но возвращаться домой к Даниэлле не хотелось.

Поэтому я вышла на улицу и пошла в ночной клуб напротив.

Он был больше паба, в котором я работала: танцпол, бар, столики и второй этаж с VIP-комнатами. Может, нужно просто отвлечься, переключиться на парня, забыть Валтора и двигаться дальше.

Клубничная водка обожгла горло. Тело двигалось в такт музыке, а кокаин делал движения лёгкими и плавными.

Я смеялась, окружённая двумя парнями. Симпатичные: один – блондин, другой – брюнет, подкаченные.

Блондин (чьё имя я уже забыла) выхватил бутылку водки и поднял над моей головой, закинув голову вверх.

Я открыла рот, когда струя крепкого напитка полилась в горло.

Мне было плевать, что водка заливает волосы и белый топ, сквозь который просвечивают соски.

Главное – мне весело.

Когда водка кончилась, я отстранилась и повернулась к парням.

Но их нигде не было.

Просто взяли и бросили?

Внезапно чья-то сильная рука закрыла мне рот, а другая потащила на второй этаж.

Люди на танцполе не замечали моей борьбы и мычания.

Нас затащили в VIP-комнату, где парень повалил меня на кровать, прогоняя опьянение и кайф. Я огляделась.

Щелчок замка заставил меня резко обернуться.

Силуэт был мне до боли знаком. Чёрная толстовка, капюшон на голове, сильные руки с выпирающими венами, острые скулы и подбородок… и эти глаза.

Их я не забуду, даже если захочу.

– Валтор? – прошептала я испуганно.

– Не ждала, любимая?

– Что ты здесь делаешь?

– Разве я не говорил, что найду тебя везде?

Я покачала головой, шокированная его появлением.

– Всё это бессмысленно, – сказала я, вставая с кровати и направляясь к двери, чтобы открыть замок. – Я закончила с этим, Валтор.

– Только в другой жизни, – прорычал он и захлопнул дверь.

– Выпусти меня! – потребовала я.

– Мы не закончили. И никогда не закончим.

– Нет! – закричала я. – Мы закончили. Мы уже давно всё закончили, просто не хотели признавать.

– Что за бред?

– Удивлён? – я вскинула бровь с насмешкой. – Очнись, Валтор! Между нами ничего нет. Нас связывало только детство в приюте. Детство прошло, мы выросли.

Валтор напрягся от моих ядовитых слов, которые буквально грызли его.

– Хватит лгать себе. Ты всегда меня любила.

– Любила! Но это в прошлом. Я хочу впервые в жизни принять верное решение и не позволю тебе вернуться в моё сердце.

Язык нёс чушь, я не хотела этого говорить. Я была пьяна, в стрессе и, конечно, под кокаином.

Валтор склонил голову набок, изучая меня и проверяя на ложь.

– Лживая, маленькая сучка, – прошептал он и ухмыльнулся. – Ты никого не полюбишь, кроме меня. Не сможешь двигаться дальше. Даже если тебя перетрахает миллион мужиков, ты будешь видеть меня. Знаешь почему? – Валтор ткнул пальцем мне в грудь и прошептал на ухо. – Я запечатан в твоём сердце навсегда. Я – твоё клеймо. И тебе не избавиться от меня. Я буду тебя преследовать, принуждать. Куда бы ни уехала, я буду ходить по пятам. За сотню миль буду чуять твой запах, особенный. Вечно буду чувствовать твой взгляд. Ты навсегда моя, Герда. Запомни.

Я задохнулась.

Он не врёт. У меня нет шансов сбежать.

Он – волк, который найдёт овечку в лесу, чего бы это ни стоило.

– Ты больной, – прошептала я.

В ответ он рассмеялся.

– Только сейчас поняла, ангелочек? Что связалась с шизофреником? Да, я больной. Но где были твои мозги, когда ты связывала свою жизнь с моей и давала надежду? Ты знала, что я тебя не отпущу, что настроен серьёзно. Я нацелился на тебя, а ты не сопротивлялась. Я – больной, Герда, и тебе с этим жить.

– У нас нет будущего! После всего…

– Жаль, что ты «поставила диагноз» нашей любви. Знаешь, я старался. Очень старался ради нашего грёбаного будущего! Но ты не хочешь со мной жить… Тогда мы не будем жить по отдельности.

– Что это значит? – прошептала я, не узнавая свой голос.

– Мне легче смириться с твоей смертью, чем с тем, что к тебе прикасается другой.

Я в шоке смотрела на него, пытаясь отойти, но позади – тупик.

– Ты так сильно «любил», что поверил, что Шэнон – это я, – зло бросила я. – Будь сотня девушек с таким же лицом, ты бы меня не узнал. Вот она – вся твоя чёртова больная любовь.

Валтор замер. Я задела его за живое.

Мы оба могли наносить друг другу раны.

– Это не так…

– Да что ты знаешь, Валтор? Обвиняешь меня в том, что сбежала и недостаточно любила? Да ты не знаешь, что со мной там творили! – закричала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Помнишь, ты говорил, что хочешь много детей? Так вот, у нас их не будет. Она проткнула мне живот, когда я забеременела нашим ребёнком. В тот день, когда мы поссорились в клубе, я узнала о беременности. У нас никогда не будет детей. Я не могу и не хочу. Может, это и к лучшему… этот ребёнок не должен быть таким же больным, как ты.

Лицо Валтора посерело.

– Ты была беременна? – тихо спросил он, упуская мои слова.

– Да.

Валтор опустил взгляд на мой живот, представляя зарождающуюся жизнь.

Он представлял меня беременной, представлял, как держит крошечный свёрток. Представлял, как качает малыша по ночам, давая мне поспать.

В нависшей тишине он громко сглотнул. Подняв взгляд, я увидела в его глазах застывшие слёзы.

Я впервые видела его плачущим. Он никогда не плакал.

– Там… – он кивнул на живот – был наш ребёнок?

Он спросил так, будто до сих пор не верил.

– Был, – повторила я. – Когда Шэнон узнала, она проткнула мне живот скальпелем.

Валтор отвернулся и часто задышал. С криком он швырнул вазу в стену.

Ваза разбилась вдребезги.

Валтор осел на пол, прислонившись спиной к кровати и выдирая волосы.

– Я хочу это забыть, Валтор. Мне всего восемнадцать. Я хочу жить дальше. Вместе у нас это не получится.

– Нет ничего невозможного, – запротестовал он, не поднимая головы. – Мы справимся. Мы многое пережили вместе.

– Это конец, Валтор. У нас нет будущего…

Мы оба плакали, обдумывая, что делать дальше.

– Скажи честно, – сказал Валтор после долгой тишины. – Ты всё ещё любишь меня?

Он поднял на меня красные от слёз глаза и внимательно изучал.

Отрицать больше не было смысла, я не собиралась лгать ему.

– Люблю, – тихо ответила я. – Но это ничего не изменит…

– Это, блять, всё изменит! – Валтор резко поднялся и подошёл ко мне, обхватывая лицо руками. – Мы несокрушимы, Герда. Просто дай мне шанс, и ты не пожалеешь. Мы уедем отсюда, начнём новую жизнь… всего один шанс, – умолял он.

Мы смотрели друг другу в заплаканные глаза, и я снова хотела дать ему шанс. Он был прав: я завишу от него, как и он от меня. Мы одержимы и не можем друг без друга.

Передо мной стояла тонкая стена. Я должна решить: разрушить её или укрепить.

– Пожалуйста, – страдальчески прошептал Валтор. – Зачем мне будущее без тебя? Зачем мне жизнь, если весь мой мир не будет вращаться вокруг тебя?

Я чувствовала, как он напряжён из-за моего молчания.

– Не заставляй меня думать, что я ошиблась… Я просто не вынесу ещё одного разрыва, – прошептала я и ухватилась за него, как за спасательный круг.

– Чёрт, ангел, я сделаю нашу жизнь прекрасной. Не обещаю, что мы станем миллионерами, но мы будем счастливы. И я всё для этого сделаю.

Я кивнула, веря ему. Он мог это сделать.

– С этого момента никакой лжи, – сказала я, глядя ему в глаза. – Я не хочу, чтобы мы врали друг другу. Какими бы ни были обстоятельствами, никакой лжи.

– Клянусь, – кивнул он и поднял мизинец.

– Клянусь, – повторила я, сцепляя его со своим.