Часть 18. И так закончится наша история?

***

Парень сидел на самом краю кровати, почти не дыша, чтобы случайно не потревожить тишину, которая окутала комнату плотным коконом. Рядом, утопая в складках тяжёлого одеяла, дремала девушка. Её дыхание было таким лёгким и размеренным, что казалось частью самой ночи, вплетённой в тёмные углы и шёпот половиц. В руках Пятого, подрагивающих от какого-то странного, болезненного возбуждения, лежали два маленьких металлических колечка, которые он обнаружил совершенно случайно во время их общей игры в прятки. Игрушечные украшения, дешёвая бижутерия с раздвижным механизмом на тыльной стороне, но для Эйдана они в одно мгновение превратились в какие-то невероятно ценные реликвии. На одном поблёскивала выцветшая красная машинка с глазами. Молния Маквин... Именно это всплыло в памяти; давно забытое имя из чужого детства, а на втором красовалась умильная мордочка Хеллоу Китти с неизменным бантиком. Они валялись брошенными среди трухлявых досок закрытого домика, где сиротливо темнел ещё и перевёрнутый игрушечный поезд, и вся эта картина дышала такой пронзительной, давно оставленной детской нежностью, что на мгновение внутри парня что-то дрогнуло. Впрочем, трепет вышел мимолётным, почти незаметным, потому что вся эта сентиментальная атрибутика не вызывала у него ни тени смущения или неловкости, а напротив, казалась ещё одним звеном в длинной цепи присвоенных им вещей и судеб.

Обернувшись через плечо и бросив быстрый взгляд на спящую мышку, юноша бесшумно поднялся с кровати и двинулся к туалетному столику, чьи очертания едва угадывались в густой темноте. Он осторожно выдвинул самый нижний ящик, где покоились старые, никому не нужные тряпки, пропахшие пылью и временем, дабы спрятать находку как можно глубже, утрамбовывая пальцами ткань. Затем тюремщик с усилием задвинул ящик обратно и выпрямился, услышав, как глухо и неприятно хрустнули его собственные колени, после чего машинально почесал затылок и поднял глаза к зеркалу, висевшему над столиком. В темноте всё выглядело намного страшнее, чем при свете дня. Отражение, которое предстало перед ним сейчас, заставило замереть на несколько долгих, вязких секунд. Бледный парень с изумрудными глазами, горевшими на худом лице болезненным огнём, смотрел из зазеркалья с выражением отстранённым и одновременно надломленным, словно маньячина сам до конца не верил в реальность того, что с ним происходит. Душевная боль, поселившаяся внутри него уже очень давно, оставляла свои плоды, но весь гиблый урожай начинал стремительно гнить, стоило девушке провести с ним рядом ещё хотя бы несколько минут. Её присутствие действовало на него как самое сладкое и самое разрушительное лекарство.

Она помогала ему прийти в себя. Эта маленькая, беззащитная фигурка, полностью находящаяся в его распоряжении... Эйдан был убеждён, что Анастасия тоже хочет быть с ним, просто пока не решается признаться себе в этом, ведь таких ситуаций в её жизни ещё не случалось, так что девушку можно было понять. Возможно, псих слишком груб с ней в последнее время, из-за чего лицо на мгновение исказилось в уставшую, почти потерянную гримасу, а взгляд заметался по комнате, словно юноша перестал понимать, где он находится. Но это мутное наваждение мгновенно исчезло, стоило психу моргнуть, и вкрадчивый внутренний голос прошелестел в сознании: «Хей, приятель, почему повесил нос? Разве это не то, чего бы ты хотел на самом деле?»

Пятый мотнул головой, прогоняя нахлынувшее облако сомнений, чтобы снова впиться взглядом в собственное отражение. Острые скулы, способные, казалось, порезать сотни людей без помощи физического оружия, делали лицо хищным и заострённым, на что Эйдан, не сдержавшись, хмыкнул, опуская взгляд на свои руки. В полутьме комнаты по ним стекала густая, вязкая жидкость, падая на пол и не оставляя при этом следов. Какого хрена?

Пять стоял без движения, созерцая это как нечто совершенно обыденное и неизбежное.

— «Снова эта хрень», — голос, сорвавшийся с подкорок подсознания, прозвучал чужим и неузнаваемым. От этой громкой мысли парень вздрогнул.

Затем юноша помотал головой, отгоняя морок, и с силой сжал пальцы, призрачно чувствуя, как по ним растекается жидкость, в которой он мог бы купаться бесконечно, пропитываясь человеческим страхом и болью. В этой крови было смешано так много грязи, которую несчастный копил и выливал на себя с детских лет, но ни разу не пожалел о содеянном.

Он не жалел, что зарезал всех тех шлюх, которые постоянно бросали его и меняли на парней из той самой футбольной команды, куда отец так упорно хотел определить своего сына; он не простил мать, которая бездействовала, пока отец снова и снова тыкал ему в висок своим отвратительно сухим и грубым пальцем; он не оставил безнаказанным папашу, который так удобно хотел пристроиться к нему сзади той ужасной дождливой ночью, если бы не соседи.

От поглощающих разум мыслей Пятый прошипел сквозь зубы, пробурчав под нос так, что прозвучало это как нелепый рык. Он осторожно забрался под одеяло, нащупывая под тёплой тканью горячие девичьи бёдра, и придвинулся к мышке как можно ближе, практически впечатываясь в неё всем телом. Стоило бы отвлечься на что-то более приятное морально. Прижавшись к округлым ягодицам, которые в тот же миг покрылись мурашками, Пятый сглотнул, стискивая пальцы на бронзовой коже, после чего приказал себе успокоиться, потому что разбудить пленницу сейчас было бы совсем неправильно. Только сдерживать себя с каждой секундой становилось всё труднее, ведь тело его девочки манило с неумолимой силой, и он уже не мог противиться собственному желанию. Если он чуть-чуть, самую малость позволит себе.?

Ладони поползли по бронзовой коже, оставляя за собой дорожки из мурашек. Пять шумно выдохнул, положив подбородок на девичье плечо, пока шаловливые пальцы порхали по телу и задерживались в самых заманчивых местах, а Анастасия, казалось, вообще никак не реагировала на эти прикосновения и продолжала спать так же безмятежно. Пока левая рука занималась исследованием тела — или скорее повторением уже выученных наизусть линий, — правая оттягивала резинку трусов, чтобы достать напряжённый половой орган, стоявший колом.

— Моя милая Ная, — шёпот судорожно пронёсся по комнате, когда Виннице вдруг резко перевернулась на другой бок, лицом к парню. Тот лишь довольно улыбнулся с выражением сытого кота, дорвавшегося до сметаны.

Глаза бегали по открывшейся коже, пока девушка спала, ничего не подозревая. Мужская рука поползла вниз, вдоль живота опускаясь к промежности. Длинные белые пальцы осторожно поддели край трусиков и коснулись влажных складочек, в то время как другая рука скользила вдоль члена, размазывая смазку. Прикрыв на пару секунд глаза от нахлынувшего наслаждения, Пятый успел лишь провести пальцем по входу и уже собирался проникнуть внутрь, как вдруг замер, услышав какое-то постороннее громкое копошение за пределами дома.

Нахмурившись, Эйдан с досадой вытащил руку из тёплого местечка, натянул резинку трусов обратно и весь обратился в слух: что там ещё творится? Едва слышно рыкнув, юноша подорвался с кровати, бурча под нос плохие слова и прикидывая, не зверь ли какой забрёл на порог, ведь других людей в глухом лесу зимой, да ещё и ночью, быть не могло. Размяв шею и морщась от тянущей боли в паху, парень вышел в коридор, где царила кромешная тьма. Едва маньячина сделал шаг вперёд, как возле входной двери вновь послышалась возня. Мгновенно напрягшись до предела, юноша на цыпочках прокрался на кухню и уже хотел добраться до шкафчиков, чтобы взять средство защиты, вот только резкий грохот не дал этого сделать. Дверь сорвалась с петель и с оглушительным треском упала на пол, наверняка оставив там небольшую вмятину от ручки, но сейчас это не имело значения, потому что в дом с рёвом ворвались какие-то мужчины с фонариками и пистолетами на изготовку. Пять прищурился, прикрывая лицо ладонью, когда яркий луч ударил прямо в глаза, а затем замер, осознавая, что эти господа явно не рассчитывали застать здесь почти раздетого парня, не считая одних лишь трусов.

— Руки вверх, это полиция! — как-то истерично рыкнул мужчина, стоявший впереди всех и отдалённо кого-то напоминавший. — Быстрее, или я начну стрелять! Живо, живо!

Парень, нахмурившись так, что между бровей пролегла глубокая складка, всё же медленно подчинился приказу и поднял руки, продолжая исподлобья сверлить незваных гостей полным ярости и ледяного презрения взглядом. Мысли в его голове метались, словно стая перепуганных птиц: какого чёрта эти ребята забыли здесь и, самое главное, как они вообще сумели найти это место, надёжно укрытое от посторонних глаз? Эйдан не мог допустить ни одной догадки, которая бросила бы тень на Анастасию, поэтому все подозрения в её сторону отпали мгновенно и безоговорочно, даже не успев толком сформироваться. Она любила его?, он любил её, и эта простая, выверенная «истина» исключала любое предательство. Мышка точно не могла никому сообщить, у неё просто не было для этого ни возможности, ни, как ему хотелось верить, желания, и оттого происходящее становилось ещё более необъяснимым и бесившим своей неожиданностью.

— Парни, следите за ним, глаз не спускайте, — прорычал мужчина с густой щетиной, перезаряжая пистолет с резким, отрывистым щелчком, после чего его голос прозвучал так, будто он отдавал команду на охоте на опасного зверя. — Если что, открывайте огонь по ногам, не раздумывая. С таким, как он, церемониться нельзя ни секунды.

Коллеги коротко кивнули и в тот же миг приблизились к парню, окружая его с двух сторон, пока тот стоял неподвижно, одними лишь глазами изучая расстановку сил и оценивая собственные шансы. Главный же, не тратя больше времени, бросил в пространство требовательный вдох, от которого воздух в кухне будто стал плотнее. Пятый поначалу даже не понял, что нужно, а когда до него наконец дошло, он сглотнул, медленно опуская взгляд на три оружейных ствола, направленных прямо в него с разных сторон. Даже если бы парень захотел молниеносно метнуться к ножу и зарезать всех, у него не вышло бы. Может быть, эти люди точно такие же, как те трое пьяниц, что встретились им раньше, но на пьяниц они категорически не походил. Слишком собранные, вооружённые и с какими-то золотыми штуками, тускло поблёскивающими на груди, выдающими в них представителей закона. Полиция. Эйдан выдохнул. Его изумрудные глаза округлились до размера монеты, а в горле застрял один-единственный вопрос: какого чёрта они тут делают?

— Так, задерживаться здесь не будем, нечего нам тут засиживаться, — прошипел сквозь зубы неизвестный, по всей видимости главный, поведя лучом фонарика в сторону наряженной ёлки, чьи украшения теперь казались нелепыми и зловещими в дрожащем свете. — Вижу, что рождество вы провели просто отлично.

Пятый закусил щёку изнутри с такой силой, что почувствовал на языке металлический привкус, потому что до него дошло с пугающей ясностью ситуация. Он резко шикнул на окруживших его полицейских, но те лишь плотнее сомкнули кольцо, пока главный неторопливо двинулся в сторону комнаты. Каждое его размеренное движение отдавалось в сознании психа набатом. Оба помощника полностью перекрыли ему обзор и путь к отступлению. Стоило Эйдану только попытаться дёрнуться вперёд, как к его плечу мгновенно приставили холодное дуло, заставив замереть на месте и лишь глазами бегать по гостинной, иногда натыкаясь на непроницаемое лицо мужчин перед ним. Поджав губы до побеления, Пятый весь обратился в слух, пытаясь разобрать хоть что-то из соседней комнаты, но оттуда доносились только неразборчивый шёпот и шуршание. Неизвестность сводила его с умаха-ха-ха гораздо сильнее любого физического давления.

— Родная, милая моя, — словно не веря собственным глазам, прошептал Виктор, медленно опускаясь на край кровати рядом со своей дочерью. Матрас под его весом прогибается, из-за чего девушка слегка съехала вниз и начала просыпаться, лениво приоткрывая веки. Он осторожно протянул руку, чтобы убрал прядь волос с её лба, а затем заправить за ушко нежным, почти невесомым движением. — Всё... Всё уже позади, я здесь, я рядом с тобой...

Девушка недоверчиво прищурилась, силясь разобраться, где заканчивается сон и начинается реальность, потому что лицо отца перед ней казалось совершенно неожиданным и практически невозможным в сложившихся обстоятельствах. Но чем больше бедняга стряхивала с себя остатки дрёмы, тем яснее осознавала цепочку прошедших событий: прятки, домик, телефон и дрожащие пальцы, которые отчаянно пытались набрать номер Джорджа Шрифта. И, судя по тому, что прямо сейчас перед ней сидел родной человек и внимательно, изучающе всматривался в лицо, ей это каким-то невероятным образом удалось. Анастасия приподнялась на локтях, но слишком поздно вспомнила, что опираться дальше на ладони больно, так что постаралась улыбнуться изо всех сил, только вот от мистера Виннице это жалкое усилие не укрылось. Он немедленно нахмурил брови, многозначительно указав взглядом на повреждённую конечность. Девушка не могла не повиноваться и медленно протянула ему руки, позволяя осмотреть грязно-красные от впитавшейся крови бинты. Виктор нахмурился ещё сильнее, но тут же резко перевёл взгляд на дверь, потому что оттуда донеслись какие-то глухие удары и приглушённые крики.

— Что там? — только теперь девушка заметила, что парня рядом с ней нет. Из-за этого открытия стало как-то особенно не по себе, несмотря на то что перед ней сидел отец и само его присутствие обещало защиту.

— Насколько я понял, Эйдана Галлахера мы вернём обратно в Канаду на лечение, а остальное тебе знать незачем, — проговорил мистер Виннице ровным голосом.

— «Эйдан?»

Внутри что-то резко изменилось.

Глотнув слюну, Ная полностью привстала, всё ещё не понимая, что ей теперь делать и куда деть мысли, которые разом вылетели из головы. Крепко обняв отца, пленница прикусила губу, в растерянности наблюдая за родителем.

— Главное, что ты цела и невредима, а всё остальное мы разберём по дороге. То, что вы оба полуголые, говорит мне о многом. В любом случае, мы разберёмся, когда уйдём отсюда. Чёртов ублюдок. Хорошенько получит у меня.

— П-погоди, здесь мои документы! Паспорт и другое, сейчас, сейчас! — судорожно зашептала Виннице, резко вспомнив, что рюкзак с вещами так и лежал в ванной комнате, спрятанный в шкафчике. Юрко соскочив с кровати, девушка немного пошатнулась, но почти сразу же рванула прочь из комнаты, пока Виктор спокойно поднимался и шёл следом. Выбежав в коридор, Анастасия залетела в ванную, совершенно не обращая внимания на посторонние шумы, потому что сейчас самым важным было спасти себя. Нервный смешок вырвался из горла, пока она судорожно перебирала вещи и проверяла содержимое рюкзака. — Всё на месте, пап!

Выйдя из ванной, бедняга крепко вцепилась в предплечье отца, вглядываясь в его глаза, которые опасно сверкали в темноте для других, но для неё сейчас источали исключительно защиту и спасение. Пальцы сжались на куртке мужчины ещё сильнее, на что мистер Виннице, заметив эту дрожь, молча снял с себя куртку и накинул на плечи дочери, которая цеплялась за него, как за последний лучик надежды среди бескрайнего тёмного леса.

— Мы правда уйдём? — её голос дрожал, а рука ещё крепче стиснула ткань, будто она до сих пор не могла поверить в реальность спасения.

— Да, моя милая, — мягко произнёс Виктор, касаясь губами её горячего лба. Девушка слабо улыбнулась, поправляя рюкзак под курткой, которая теперь висела на её плечах как доспех. — Этот кошмар закончился. А теперь пошли, нам ещё нужно в больницу, чтобы обследовать тебя с ног до головы. Мои парни с ним отлично справятся, не сомневайся.

Он выдохнул с каким-то глубоким, почти жертвенным облегчением и резко, одним уверенным движением подхватил дочь на руки, так что куртка, накинутая на неё мгновением ранее, накрыла их обоих, словно импровизированный щит. Когда они вдвоём вошли на кухню, перед ними открылась картина, от которой у Анастасии болезненно расширились глаза и что-то неприятно, остро кольнуло прямо под грудью. Один из полицейских сидел сверху на тюремщике, прижимая его к полу и заламывая руки за спину, чтобы защёлкнуть на запястьях холодные наручники. Пятый шипел, извивался всем телом и отчаянно пытался выбраться из-под грузного мужчины, вот только его усилия разбивались о чужой вес. В этом яростном, загнанном сопротивлении было что-то пугающе безнадёжное. Когда юноша резко повернул голову в сторону стола, его взгляд мгновенно наткнулся на Виктора, который бережно держал на руках его мышку. Лицо парня исказилось, будто сама реальность треснула у него перед глазами.

— Что? — тихо, почти беззвучно выдохнул он. До его сознания начал доходить ужасающий смысл происходящего: её забирают! Зрачки Эйдана расширились до такой степени, что Анастасия была уверена в их очередном исчезновении. — Нет, нет, нет! Только не её! Верни мне моё! Сукин ты сын, она моя! Ублюдки!

И парень, словно ошпаренный кипятком, принялся с утроенной силой вырываться, пытаясь столкнуть с себя мужчину и хмурясь так, что лицо превратилось в жуткую маску отчаяния и ненависти. Все его попытки разбивались о неумолимую действительность, и это, видимо, было ему не по силам. Виннице судорожно обводила глазами кухню, пытаясь осмыслить происходящее, и совершенно не понимала, почему на глаза наворачиваются слёзы. Её спасли, сейчас отвезут в больницу, осмотрят и вернут в нормальную жизнь, но отчего же внутри живота стало тяжело? Словно в кишках поселился паразит.

— Скрутить его и вести в отделение, без лишних разговоров, на его вопросы не отвечать, игнорировать эту тварь, — чётким, ледяным тоном приказал Виктор. Голос его прозвучал как окончательный приговор. — С пострадавшей я поеду в больницу немедленно. Выполнять.

Он прижал дочь к себе ещё крепче, чувствуя, как она не может оторвать взгляда от парня, который всё это время держал её взаперти. И Пятый, встретившись с ней глазами, судорожно мотал головой, отказываясь верить в то, что его лишают единственного, что казалось ему настоящим счастьем.

— Есть, — синхронно кивнули трое помощника, возвращая всё внимание на бьющегося в агонии Галлахера.

— Выродки, верните мне её, она принадлежит мне!

Его крик разнёсся по всему дому, ударяясь о деревянные стены и затухая где-то в глубине коридора. Для Виннице эти слова уже перестали иметь какое-либо значение, потому что на глаза резко навалилась тяжёлая пелена, а в ушах поднялся пронзительный звон, гораздо громче, чем минуту назад. Где-то на самом краю сознания бился один-единственный факт, на который у неё не находилось оправдания.

Просто, всё слишком просто

***

Виннице и не заметила, как её усадили в машину и как Эйдана, окончательно повязанного и лишённого возможности сопротивляться, затолкали в другую. Всё происходящее слилось в один размытый, бессвязный кадр фильма. Память сохранила только обрывки, в которых были лишь глухой хлопок закрывшейся дверцы, проплывающий за окном ночной пейзаж зимнего леса, въезд в город, шум машин, яркая, бьющая по глазам вывеска больницы.

Виктор что-то говорил ей. По его лицу пробегали тени эмоций. Временами он почти смеялся, затем мрачнел и хмурился, а порой казалось, что ещё чуть-чуть, и мужчина заплачет, но Анастасия не слышала ни слова, потому что перед её внутренним взором всё ещё стояла та комната с мрачной атмосферой и запахом старого дерева, где она периодически просыпалась в чужих объятиях. Поверить в собственную внезапную свободу Ная не могла. Звон в ушах продолжал расти, заглушая всё вокруг. Хотя, судя по белым больничным стенам, звуки здесь точно должны были быть, потому что в таких зданиях никогда не бывает тихо.

Её куда-то кладут, везут по бесконечным, залитым неоновым светом коридорам. Подключают холодные датчики к голове, рукам и ногам. От этих прикосновений становится даже немного щекотно, отчего Виннице на пару секунд слабо, почти радостно улыбается. Мгновение проходит и бывшая пленница уже видит, как по левую сторону сидит врач, сосредоточенно осматривая одну из её раненных рук, а справа отец нежно поглаживает дочь по лбу и что-то вполголоса рассказывает, очевидно делясь с доктором историей, которую она сама не в силах облечь в слова. Конечность мажут каким-то холодным гелем, от которого кожа мгновенно покрывается мурашками, а затем заматывают обратно, но теперь уже с металлической пластиной. В сочетании с ледяной мазью это ощущается почти невыносимо холодно, так что девушка невольно морщится.

В следующее мгновение Анастасия уже сидит на больничной кровати совершенно одна и смотрит в окно, за которым в чёрном небе висит безупречно чистый полумесяц, похожий на серый, чуть надкушенный сыр. Она тихо хихикнула этой мысли, но смех вышел пустым и быстро растаял в тишине палаты. Внутри тела словно звенел ужасно-надоедливый будильник, отдаваясь глухими импульсами в виде занемевших ног. Разминай — не разминай, а всё равно отвратительные ощущения. Ная обняла себя за плечи, всматриваясь в больничный кафель. Чем дольше она смотрела, тем больше подмечала редкую пыль, чьи-то волоски. Рядом с пикающим аппаратом вообще лежал какой-то кусочек бумаги. Бессмысленное занятие. Такое же бессмысленное, как и её существование.? Отнюдь, не говори больше такого, глупая девчонка!

— Ну что же, — в палату тяжело вошёл Виктор. По его походке чувствовалось, что он проделал огромную работу за эти часы. — Ванесса ещё не знает, что ты нашлась, и думаю, будет просто отлично, если она узнает об этом как можно скорее.

При мысли о матери в груди разлилось жидкое, долгожданное тепло. Виннице заморгала часто-часто, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на настоящем моменте. Руки на плечах ослабли, из головы тут же вылетела информация про различные составляющие грязного пола. Вдруг стало легче дышать, только вот онемение никуда не исчезло. Что же это такое...

— Конечно... Конечно, я с радостью увижу мамика. Она не дома?

— Нет, уехала к родителям, твои бабушка и дедушка так же волновались не меньше нашего, родная, — мягко пояснил Виктор. — Я отвезу тебя домой, а пока меня не будет, мои парни на районе глаз с тебя не спустят и не дадут почувствовать ни грамма опасности. Договорились? Я быстро. Пол часа максимум. В любом случае на сегодня хватит. Всё начнётся позже. Ты жертва и ценный свидетель.

Его широкая, тёплая ладонь легла на бледную щёку. Анастасия тут же прильнула к ней, как к единственному источнику тепла во всей вселенной, но сквозь это тепло настойчиво пробивалось липкое, мерзкое чувство нереальности происходящего. А что, если это всё ещё сон и она вот-вот очнётся в той самой прохладной, пропитанной чужим присутствием комнате, а рядом вновь окажется чудовище, готовое бесконечно калечить её и без того израненную душу? Девушка тряхнула головой, отгоняя наваждение, чтобы молча пойти за отцом.

Дорога до дома пролетела незаметно, сжавшись в одно бесконечное мгновение, пока Виннице прижималась лбом к холодному стеклу и разглядывала город сумасшедшими, блестящими глазами. Никто из прохожих даже не догадывался, что мимо них везут человека, которого только что вырвали из лап чудовища. Виктор обнял дочь на недолгое прощание, пообещал вернуться как можно скорее, снова напомнил про полицейский патруль и умчался за женой, оставляя беднягу одну на пороге привычного мира. Вдохнув полной грудью, девушка аккуратно, словно боялась не так наступить, стала проходить по узкой тропинке, которая вела от тротуара к крыльцу родительского дома. Интересно, как там Лили? Кажется, что это уже не так важно... Ужас, это что? Равнодушие? Наверное просто показалось.

Анастасия вошла в дом, включила свет в прихожей, отчего пришлось на пару секунд зажмуриться, а затем сбросила куртку вместе с рюкзаком прямо на пол, не заботясь о порядке. Девушка прошлась везде, включая лампы и светильники, где только можно, словно пыталась разогнать ярким электрическим светом ту темноту, которая до сих пор сидела глубоко внутри и никуда не желала уходить. Но почему-то это не помогало. Тишина, стоящая в квартире, лишь усугубляла ощущение, будто что-то непоправимо сломано. В ушах стоял непрекращающийся звон, а сердце сжимала непонятная, грызущая тоска, которой здесь было совсем не место.

На кухне Ная минуты две бессмысленно смотрела на чайник, прежде чем вспомнить, как им пользоваться. Радостно поставив воду, а затем стянув с себя больничную одежду прямо по пути в ванную, пленница крутила в мыслях желание искупаться, ибо если сейчас не выпить чаю и не смыть с себя этот бесконечно долгий день, можно просто сойти с ума (вы с Эйданом такие юмористы блять). В ванной пахло лавандой и эвкалиптом... Мамин запах. Родной и успокаивающий, только вот он разительно отличался от того, чем пахло в уродском доме, где царили сырость, старое дерево и он, Эйдан. Не Пятый, а Эйдан. Эйдан Галлахер.

От мысли, что скоро она вернёт свою прежнюю жизнь, по всему телу разбежались мурашки, но это предвкушение смешивалось с тревогой, природу которой бедняга не могла себе объяснить.

Не заглянув в зеркало, оголённая мученица встала в посуду, с минуту потупив взгляд на кафеле. Здесь он был чище, чем в больнице. Забавно.

Рука потянулась к вентилю душа, но внезапно застыла в воздухе, будто наткнулась на невидимую преграду. Сердце пропустило один глухой, тяжёлый удар, а тело странно дёрнулось, отказываясь подчиняться приказам разума. Анастасия попыталась снова сделать задуманное, собрав остатки воли, но невидимая сила удержала её на месте, заставляя рот открыться в изумленнии.

- Да что же это... Чёрт.

Кап-кап

Из крана мерно закапала вода, отсчитывая секунды застывшей тишины.

Кап-кап

Анастасия стояла неподвижно и ждала. Да, стоит только подождать, а потом... А что потом? Прошла ещё минута, а может быть, две. Время потеряло всякий смысл. Вот только...

Собственный голос сорвался с губ хриплым шёпотом:

— Нет... Нет, нет, нет, — слова разнеслись, кажется, по всему дому. Звон в ушах усилился вновь, забивая всё остальное. Перед глазами на секунду дымкой всплыл знакомый силуэт. Всё верно.

Виннице ждала.

Ждала, когда за дверью послышатся знакомые тяжёлые шаги. Ждала, когда услышит, как кто-то залезает в ванну следом за ней. Ждала, когда почувствует горячее дыхание на своём затылке. Анастасия ждала, когда придёт Пятый.

Как он всегда это делал

_____________________Жду вас в комментариях, волчата мои ненаглядные

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)