Глава 3

Струйка народу потянулась наружу перед самым финалом, чтобы опередить толпу. Я всегда остаюсь до самого конца. Это нечестно - удрать, не поаплодировав. И вообще не люблю, когда не вижу, чем кончилось. Мне всегда казалось, что вот то, чего я не увидела, и есть самое лучшее.Мы с Ричардом радостно присоединились к овации стоя. Никогда я не видела другого города, где так часто зрителей награждают овацией стоя. Надо признать, сегодня спектакль был потрясающий, но я часто видела, как люди вставали на представлениях, которые того не стоили. Я так не делаю.Когда зажегся свет, Ричард снова сел.- Я бы предпочел переждать, пока толпа схлынет, - если ты не возражаешь.В его карих глазах я прочла, что он не ожидает возражений.Я и не возражала. Мы приехали каждый на своей машине. Как только мы уйдем из театра, вечер кончится. И, кажется, никто из нас не хотел уходить.Я оперлась локтями на спинку переднего кресла, глядя на Ричарда. Он улыбнулся мне, и глаза его блестели желанием, если не любовью. Я тоже улыбнулась - не могла не улыбнуться.- А ты знаешь, эта музыка очень сексистская, - сказал он.Я задумалась, потом кивнула:- Угу.- А тебе все равно нравится?Я кивнула.Он чуть прищурился:- Я считал, что тебе это может показаться оскорбительным.- Мне есть из-за чего переживать кроме того, отражают ли "Парни и девушки" достаточно сбалансированное мировоззрение.Он рассмеялся коротко и счастливо:- Вот и хорошо. А то я думал, что мне придется выбрасывать коллекцию Роджерса и Хаммерштейна.Я всмотрелась ему в лицо, пытаясь понять, не дразнит ли он меня. Кажется, нет.- Ты, в самом деле, собираешь записи Роджерса и Хаммерштейна?Он кивнул, и глаза у него стали еще ярче.- Только Роджерса и Хаммерштейна или все мюзиклы?- Всех у меня еще нет, но вообще-то все.Я помотала головой.- А что такое?- Ты романтик.- Ты так говоришь, будто это плохо.- Вся эта фигня насчет "долго и счастливо" хороша на сцене, но к жизни мало имеет отношения.Теперь пришла его очередь всматриваться мне в лицо. Наверное, увиденное ему не понравилось, и поэтому он нахмурился.- Ты предложила идти в театр. Если ты все это не любишь, зачем мы сюда пришли?Я пожала плечами:- Когда я попросила тебя о свидании в цивильной одежде, я не знала, куда тебя повести. Хотела, чтобы было необычное. А к тому же я люблю мюзиклы. Просто я не думаю, что они отражают реальную жизнь.- А ты не такая крутая, как хочешь изобразить.- Такая, такая.- Не верю. Я думаю, ты эту фигню насчет "долго и счастливо" любишь не меньше меня. Ты просто боишься ей верить.

- Не боюсь, просто проявляю осторожность.

- Слишком часто разочаровывалась?

- Может быть. - Я скрестила руки на груди. Психолог сказал бы, что я замкнулась и прервала общение. Ну и пошел бы он на фиг, этот психолог.

- О чем ты думаешь?

Я пожала плечами.

- Расскажи мне, пожалуйста.

Я поглядела в эти искренние карие глаза и захотела поехать домой одна. Но вместо этого сказала:

- "Долго и счастливо" - это ложь, Ричард. И стало ложью еще тогда, когда мне было восемь.

- Когда погибла твоя мать.

Я только молча посмотрела на него. В мои двадцать четыре рана этой первой потери еще кровоточила. С ней можно свыкнуться, терпеть, выносить, но избавиться - никогда. И никогда уже не поверишь по-настоящему, что на свете есть добро и счастье. Не поверишь, что не спикирует с неба какая-нибудь мерзость и не унесет его прочь. По мне лучше дюжина вампиров, чем бессмысленный несчастный случай.

Он взял мою руку, которой я сжимала его плечо.

- Обещаю тебе, Анита, - я не погибну по твоей вине.

Кто-то засмеялся - низкий хохоток, пробегающий по коже, как прикосновение пальцев. Такой ощутимый смех мог быть только у единственного существа в мире - у Жан-Клода. Я обернулась - и увидела его посреди прохода. Как он подошел, я не слышала. Движения не ощутила. Просто он появился как по волшебству.

- Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Ричард.