Глава 42

 Фрэнк закрыл за собой дверь, устало облокотившись плечом о стену. Голова до сих пор шла кругом от последних событий. Оставив черную сумку на шкафу, он устало отбросил ботинки, потирая глаза. Сердце беспорядочно отбивало ритмы неизвестной музыки, барабанной дробью отражаясь в ушах.

- Привет любимый, — тут же подскочила к нему Джулия, нежно обнимая. Он тут же утонул в её ласке, как в спасительном глотке свежего воздуха, и закопался носом в темные, сладко пахнущие волосы. – Устал?

- Теперь уже нет, — слабо улыбаясь и притягивая её к себе за талию, задумчиво протянул мужчина. Его руки сразу же нырнули под короткий, домашний халатик, ощущая неведомый жар.

- У нас Кэтрин, — шепнула ему на ухо жена, отодвигаясь. В глазах стояло волнение и лихорадочный блеск. – Она многое мне рассказала. И, о Фрэнк, мы сейчас нужны ей, как никогда.

Фрэнк напрягся, замечая, как все мышцы стянулись в тугой узел.

- Мне так стыдно перед ней, — опустив взгляд, шепнул муж.

- Нам всем бывает стыдно, дорогой, но мы её родители, значит, должны быть сильнее. Поговори с ней, — качнула головой Джул, отчего локоны всколыхнулись, как при сильном ветре. – Я же не осуждаю тебя. Люблю, — растянулись её губы в полуулыбке, обостряя все мимические морщинки, что так его привлекали.

- Ты самая прекрасная женщина на свете и хорошая мать, — удрученно выговорил он, вновь привлекая её к себе.

Она для него целый мир. И этот мир яркий, запоминающийся, пестрый, как все цвета радуги. Джулия, тот человек, что всегда понимал и оберегал, хотя это должен был делать именно он.

- Знаю, и ты всегда был для меня очень важным человеком, Фрэнк. – Я выбрала тебя не просто так, — ответила женщина, поцеловав его в щеку. – А теперь иди к ней, — погладив его по спине, добавила женщина.

- Да, ладно.

Он прошелся по длинному коридору и замер на пороге у белой двери, где надпись красного цвета, гласила «не входить». Он мысленно улыбнулся, вспоминая подростковый возраст Кэт, и как она настойчиво просила родителей стучаться, прежде чем входить. Его маленькая девочка, уже давно выросла.

Фрэнк слабо постучал, боясь небесной кары, и вошел. Её комната не изменилась, с тех пор как дочь переехала. Кэт и не хотела, чтобы они что-то меняли или убирали. По-прежнему плакаты на стенах, Богом забытых музыкальных групп, узкая кровать у самого шкафа, заполненного учебниками и книгами. Ей нравилась теснота комнаты, так чувствовался уют. Тот же самый разноцветный ковер. Казалось бы, он разглядел даже пятна сока, что он пролил, когда Кэт напугала его, выскочив из-за двери. Фонарики, растянувшиеся над потолком, и закреплённые к карнизу, даже сейчас ярко сияли, как и десять лет назад. Стало грустно и тяжело дышать.

- Можно? – спросил он, и не дожидаясь ответа, вошел. Отец помялся на пороге и сглотнул. Его дочь закопалась носом во множество подушек и недоверчиво выглянула, кивнув. Фрэнк захватил свободный стул и присел рядом. – Как ты?

- Плохо, — честно буркнула Кэтрин.

Фрэнк помолчал, даже не представляя, с чего начать.

- Поговорим?

- Давай.

- Помнишь, как в детстве ты любила играть со мной в слова, — припомнил отец, потирая подбородок. – У нас была своя игра. Слова, связанные с семьёй. Я говорил одно, ты мне отвечала ассоциацией.

- Помню, — не поднимая головы, тихо ответила дочь, сгребая одеяло под себя.

- Я говорю - семья, — начал Фрэнк.

- Я говорю - печаль.

- Почему так, Кэт? – нахмурился отец, растягивая пиджак.

В комнате стояла духота.

- А о Саре ты помнишь что-то хорошее?

Фрэнк облизнул губы и опустил голову. Помнил ли? Конечно помнил, она была его дочерью. Такое невозможно забыть.

- Конечно, — прерывисто вздохнув, ответил отец. – Она любила играть в прятки и есть лимонное мороженое. Терпеть его не мог и всегда удивлялся, как она его ест, даже не сморщившись от кислоты. Она всегда любила платья, как у принцесс, и воровала у мамы туфли, чтобы гулять по квартире, как на подиуме. Я всегда смеялся и хлопал в ладоши, изображая людей в зале. Сара мечтала стать дизайнером, — он запнулся, когда голос перешел на хрип. Его тело сковало холодной дрожью, что забиралась под кожу, пытаясь заморозить кровь. – Сара ненавидела сладкое и могла килограммами есть мед.

Кэт выглянула из-под одеяла, когда Фрэнк замолчал, сжимая ладони в кулаки, что покоились на его коленях. Она прищурилась, замечая, как глаза его заслезились.

- Ох, папочка, — выдохнула Кэтрин, взяв его руку, что сразу разжалась.

- Я знал, что влияние её матери, погубит Сару, но не забрал в нашу семью. Думал, что Джулии будет неприятно растить чужую дочь. Решил всё за нее, хотя твоя мама уговаривала забрать Сару. Виноват во всем, что случилось.

- Теперь придется отпустить, — только и смогла выдавить Кэтрин, едва сдерживая слезы.

Она до боли закусила губу.

- Я плохой отец, — кивнул он, и скупая, мужская слеза прошлась по щетинистой щеке. – Понимаю свою вину и буду жить с этим, до конца.

- Ты не плохой, папа. Все мы совершаем ошибки. У тебя есть я, и ты воспитал меня хорошо.

- Мне есть, чем гордится, — сквозь пелену соли, улыбнулся отец.

- Я говорю - семья, — улыбнулась Кэт.

- Я говорю - любовь, — эхом ответил Фрэнк. Кэт бросилась к нему в объятия. Большие руки ухватили её спину, прижимая дочь к груди. Для него нет ничего ценнее, чем она, да и быть не может. Продолжение его самого в объятиях. – А теперь расскажи мне, что у тебя случилось? Мама рассказала мне, о твоем Ричарде Коуэне, — сурово изрек Фрэнк.

Кэт прерывисто вздохнула и села на кровать, накрывшись пледом.

- Рассказала всё?

- Всё, — скрестил он руки на груди. – Некоторые факты меня смущают, в вашем знакомстве.

Кэт неловко усмехнулась.

- Он бы тебе понравился.

- Не сомневаюсь, — протянул тот. – Почему в прошедшем времени?

- После всего, что случилось, он боится подпускать меня к себе.

- Думаю, ему тяжело справиться, так же как и тебе. Это не значит, что нужно отказываться от человека.

- Я не отказывалась, — ахнула дочь. – Он прогнал меня.

- Дай ему время, он остынет. И тогда, точно будет нуждаться в тебе и твоей поддержке. Знаешь, сколько раз, я вел себя как ребенок, но твоя мама упорно стояла рядом со мной, в ожидании. Любовь – это не только радость. У тебя, ещё вся жизнь впереди, ты молода, и столкнешься ещё ни с одной болью, и ни с одним препятствием. Любовь – это прежде всего поддержка и желание быть с человеком даже тогда, когда сильно больно и за окном мрак. Когда весь мир рушится, а тебе не хочется бежать, пока не возьмешь за руку, своего родного человека.

- Красиво сказано, — с придыханием выговорила Сталлер.

- Надо также красиво делать, — ответил отец. – Слова, слова, слова.

- И что же мне делать?

- Если ты правда его любишь, и он такой хороший, как ты описала маме, нужно помочь.

Кэтрин кивнула и вновь обняла отца. Он встал, и уже более уверенной походкой вышел, прикрыв за собой дверь. Почему от разговоров с родителями, всегда становится так легко? Взяв телефон с тумбочки, она набрала знакомый номер.

- Алло, Лео? – тут же она выкрикнула в трубку.

- Кэтрин? – послышался удивленный голос. – Привет.

- Привет. Как там Ричард, не знаешь?

В трубке послышался долгий и глубокий вдох.

- Ох, Кэтрин. Ричард сложил оружие и жетон вчера.

- Он уволился? – округлила глаза девушка, чувствуя, как в груди собирается волнение.

- Кто ему позволит, — хмыкнул мужчина. – Кэп положил его заявление в шкаф и забыл об этом. Дал, так скажем ему заслуженный отпуск.

Кэтрин сглотнула, ощущая, как голова наполняется свинцом и тяжелеет. Видимо, ему сложнее, чем казалось изначально. Хотя, куда ещё хуже?

- Ты знаешь, где он сейчас?

В трубке размышляли.

- Кажется, капитан сказал, что дал ему ключи от загородного дома. Раньше, они ездили туда с семьей, но по мере взросления дочери, это стало неактуально, — хмыкнул тот. – Думаю, спрятался там от всего мира.

- Лео, — попросила Кэт. – Мне нужна твоя помощь.