Мальчики

Весь вечер мы были взбудораженные - не только от наседающих комаров, но и от предвкушения. Всё думали, как оторвёмся сегодня ночью. Даже печёная в костре картошка никому в рот не лезла. Лопух, который обычно поесть не дурак - и тот всего три картофелины съел. Ну, у Лопуха дело было, он часы пытался привести в чувство: тряс, крутил всякие колёсики. Достал всех, даже физрука, который по-наглому отнял трофей и унёс куда-то. Мы сначала сидели, думали, как часы ночью выкрасть, но оказалось, зря думали. Сначала Киреев на разведку сгонял и сообщил, что физрук часы разобрал, на платочке разложил, перебирает. На каждую детальку дует, осматривает внимательно - и снова в часы ставит. У него и инструмент откуда-то с собой.

А потом и сам Пал Андреич заявился, вручил тикающие часы Лопуху и спрашивает:

- А прапорщик Булдаченко тебе кто?

Лопух на радостях возьми да сболтни:

- Да никто! Козёл и... дурак, короче.

Тут у физрука такое лицо сделалось, что с перепугу Лопух всё ему выложил: и про блиндаж, и про записку. Пал Андреич немного потеплел, но сказал:

- А вы хоть читали, что с обратной стороны на часах написано?

И ушёл, не дождавшись ответа.

Мы почитали: «Прапорщику Булдаченко от командира полка за личное мужество. Кандагар, 1981 год». Мы удивлённо переглянулись:

- А Кандагар - это где?

- Это в Афгане, - вдруг ответил Радомский. - У меня отец там воевал. Жуткое место...

Лопух с опаской повертел в руках часы и сунул поглубже в карман.

От костра доносилось заунывное пение и бренчание гитары. Играл Владик хорошо, но пел так себе, противненько.

- Надо типа лечь пораньше, - распорядился Радомский. - А когда учителя отрубятся, пойдём в лес!