***

Брат Юрки действительно оказался боксёром. К тому же на два класса старше. На голову выше и заметно шире. Они стояли на пустыре друг напротив друга и молчали. За спиной у каждого на приличном удалении топтались одноклассники. Цыбулько-младший нервно вертел головой. Его брат таращился на Витьку без всякого выражения. Витька чувствовал себя идиотом, да и всю ситуацию идиотской. Он драться не собирался, но на большой перемене подошёл Никита и строго сообщил:

- После уроков за стадионом тебя Цыбулькин братан ждёт.

- Зачем? - удивился Витька.

- В смысле? - уставился на него Никитос. - Ты же его брату навалял. Вот, махаться будете!

Витька смотрел в ясные глаза друга и понимал, что следующий вопрос, «Зачем?», будет понят неверно. Никита просто решит, что Витька испугался. И раззвонит всем. Поэтому Витька промолчал.

И сейчас не знал, что сказать. Он видел пару драк «один на один», но там соперники сами лезли в бой, долго обзывались и грозились. А тут - стоят и молчат.

Юрка не выдержал первым:

- Чё, заснули? Давайте уже!

Его брат, не меняя выражения лица, неожиданно махнул рукой.

Перед глазами Витьки резко потемнело, и на этом фоне особенно хорошо были заметны ярко-золотые искры, похожие на метеоритный дождь. Витька однажды видел такой в бабушкиной деревне.

Он поморгал немного и понял, что лежит на земле. Это его удивило - он не помнил, чтобы падал. Цыбулькин брат равнодушно смотрел сверху. «Дебилизм какой-то, - подумал Витька. - И чего теперь?»

К Цыбульке-старшему подлетел Юрка. Полюбовался Витькой и сказал:

- Всё? Понял?

Витька кивнул, хотя по-прежнему не въезжал в происходящее.

- Пошли!

Цыбульки ушли, и тут Витька вдруг почувствовал, что голова очень болит. И особенно - левый глаз. Кто-то помог подняться и дойти до квартиры, но Витька не заметил кто. Он всю дорогу думал только о том, как скрыть фонарь от родителей. Так ничего и не придумал, потому что башка трещала всё больше. А ещё потому, что чувствовал себя всё глупее и глупее.

Войдя на кухню, обнаружил там папу, который по случаю отгула сидел за столом в майке и шортах, с банкой пива в руке.

- Ого! - отец уставился на фингал.

Витька понял, что очень устал, и плюхнулся на стул.

- Гопники, что ли? - отец с угрозой поднялся над столом.

«Он что, - отрешённо подумал Витька, - собирается гопников сейчас ловить?»

- Нет. Просто подрались. Один на один.

Папа сразу успокоился.

- Ясно... Ты ему хоть накидал?

Сил врать не было никаких.

- Нет. Он на два класса старше. И боксёр.

- И ты всё равно с ним махался? Мужик!

Тут папа вдруг открыл холодильник и выудил оттуда неоткрытую банку пива.

- Держи! - сунул он банку Витьке. - Я сейчас.

Оставшись один, Витька повертел банку в руках. Ну, а с другой стороны, почему нет? Он ведь теперь мужик, а мужики пьют пиво. Открыл банку и осторожно отхлебнул. Пиво оказалось противным - горьким и кислым. Но Витька мужественно сделал ещё один глоток. Настоящим мужикам приходится и не такое пить. «И всё-таки, - спросил он сам себя, - зачем мы дрались? В чём смысл?»

- Господи! - раздался над ухом голос мамы. - Ты ещё и пьёшь!

Она выхватила банку из Витькиных рук.

- Это папа... - попытался оправдаться тот.

Мама тут же обернулась к отцу.

- Я же не для этого! - папа клятвенно прижал руки к груди. - Это же... к глазу приложить! Холодненькое!

Потом мама охала и ахала, требовала, чтобы Витька сказал, кто его побил, попутно набивая полотенце льдом из морозилки.

- На, приложи! А ты... - обратилась она к отцу. - У тебя вообще мозги есть? У него, может быть, сотрясение! А ты ему пиво!

- Спокойно! - отец уже сидел на своём законном месте во главе стола и чувствовал себя уверенно. - Это анастезия!

- Какая анастезия! Это же ребёнок!

- Ничего подобного! - отец отхлебнул из банки. - Это настоящий мужчина! Да, сын?

Витька слабо кивнул.

Теперь он знал, как себя чувствует настоящий мужчина: немного глупо, немного шумит в голове и очень болит глаз.