«О Синайских заповедях»

"О второй Синайской заповеди" — "Не сотвори себе кумира".  "Не сотвори себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» (Исх. 20:4-6)" "В истории известно несколько сатанических сект, представители которых совершали действительно ужасные поступки, но такие факты есть, пожалуй, в каждом из религиозных течений." Вечернее небо, окрашенное в медово-оранжевые тона, будто само провожало её — гостью сумерек — к исполнению собственных, тщательно выверенных замыслов. По дороге к аэропорту Александру окатили воспоминания.Те, что давно прятались где-то в изгибах памяти — подальше от опасных приключений и поисков запретного. Воспоминания о жизни до.До похищенных манускриптов.До странных смертей.До Книги.Она помнила, как впервые оказалась в «руках Господа».  Девятилетней девочкой, не по доброй воле,  — По воле Господа, — почти с усмешкой прошептала она себе под нос.С девяти лет — в монастыре. В белых стенах, где запах ладана мешался с запахом старых книг и сдержанных слёз. Там, где время не текло, а стояло. Это не было стремлением к духовности.Не было выбором. Не было даже попыткой приблизиться к Богу. — Пути Господа неисповедимы, — говорили монахини.Но звучало это тогда, как приговор.– Знала бы сестра Мария, куда я сейчас держу путь... Наверное, она бы неделями омывала меня святой водой, бормоча молитвы на латыни. Александра хмыкнула.Она уже не та наивная девочка в плиссированной юбке и с Библией под подушкой. Теперь — бывшая монашка с журналистским удостоверением и доступом к дьявольским архивам.– Обет безбрачия? Ха – Ложь, произнесённая шёпотом в сырой келье.Всё это было не по её воле. А воля... её собственная... всегда вела прочь от предсказуемости и запертых дверей.Суть человеческого бытия — в умении любить, — размышляла она. Не поклоняться страху. Не подчиняться.Не сдерживаться.А любить.Бог, как она теперь считала, соблазняет нас куда чаще, чем дьявол.Но мы — натренированы сопротивляться.С рождения. – Хорошо хоть, что после окончания монастырской школы разрешили уйти...Пусть и пришлось долго привыкать к миру: городам, ругани, уличным фонарям и живым людям.  — Если бы не ушла... Наверное, так и думала бы, что люблю женщин, — усмехнулась она, вспоминая свою первую влюблённость. Сестру Терезу, молодую новицу с руками пианистки и грустными глазами. – Да, в монастыре тоже были искушения. Где есть человек — там всегда будет желание. Где есть запрет — там будет тайна. И теперь, возможно, Александра искала не только истину о проклятиях, странных смертях и ритуалах.Может, она искала саму себя — ту, что была за пределами псалмов и стен с распятиями. Ту, кто хотела понять, что такое любовь, кроме как «любовь Господа».Ведь в свои двадцать три, она ни разу не делила постель с мужчиной.Но женское тело знала — почти по священному писанию...  New York City. Церковь Азазель.После того как я с восхищением наблюдала Нью-Йорк из иллюминатора, сердце забилось быстрее:  – ещё чуть-чуть — и я в этом городе.  Но сразу же реальность заявила о себе — встречает меня не огни мегаполиса, а огромная очередь на паспортный контроль.  — Ну вот и прилетели... — вздохнула я.  Около двух часов я стояла, переминаясь с ноги на ногу, наблюдая, как медленно двигается змея туристов.  Рядом женщина с короткой стрижкой, заметив моё недовольство, обернулась и с улыбкой сказала:  — Это ещё повезло. Иногда и по пять часов стоим...  Я молча кивнула.  Нью-Йорк не торопился раскрывать объятия. Но мне и не нужно было много времени. Я знала, зачем прилетела. Среди шума Манхэттена, туристических маршрутов, театров и музеев — есть место, о котором не пишут в путеводителях. Старое здание, спрятанное за фасадом складов в индустриальной части города.Церковь Азазеля. Те, кто туда ходят, называют себя не верующими — посвящёнными. Это не культ в привычном смысле, это скорее... братство. Закрытая секта, где поклоняются не Богу, а павшему — тому, кого изгнали за ослушание. За свободную волю. Многие боятся даже произносить его имя. Но я знала — это то, ради чего стоило пересечь океан. Таймс-сквер. Говорят, это — самое оживлённое место в городе. И это правда. Небоскрёбы, яркие огни, бесконечный шум машин, запахи кофе и уличной еды, толпы туристов, уличные артисты — всё это будто захлестнуло меня с головой. Одной из остановок стал Музей мадам Тюссо — культовое место. Я с интересом рассматривала восковые копии звёзд шоу-бизнеса, президентов актёров. Но больше всего впечатлили тёмные залы, где среди фигур серийных убийц призраков скрываются живые актёры. В какой-то момент один из них внезапно ожил — и я, взрослая женщина, с криком отпрыгнула назад. Смеха было больше, чем страха. Рокфеллер-центр и панорама города.  Честно? Первую минуту я просто стояла с открытым ртом. Город снизу казался живым механизмом, каким-то невозможным — словно декорации к фильму будущего. Огни, ритм, бесконечные здания. Я гуляла по улицам Манхэттена и чувствовала, как эти небоскрёбы буквально нависают надо мной. Они не давили — они принимали. Поначалу я терялась — одинаковые улицы, перекрёстки, темп. Но, к моему удивлению, местные с охотой помогали, указывали путь, даже шутили. Атмосфера — тёплая, вопреки общим стереотипам. Я не торопилась.  — Не в этот раз, Александра, — подумала я. На этот раз я просто хотела быть — здесь. Целых три дня я просто жила. Ни о чём не думала.  Не анализировала. Не бежала.

                                                                    Лекси.Звонок застал меня врасплох — я едва вошла в отель и бросила сумку на постель. На экране высветилось знакомое имя, и сердце ёкнуло. Лекси. Моя подруга. И Она уже знала. О книге. А если знала она — значит, вскоре узнают и другие.  — Ну привет, Лара Крофт. Или как ты теперь себя называешь? Надеюсь, это не ты стырила какую-то пророческую книжонку? — её голос был полон язвительного веселья, за которым пряталась ярость. — Что? Откуда ты...  — Птички нашептали. И ещё добавили, что ты в полном дерьме, — выругалась она, быстро и зло, на испанском.  — И что ты уматала в Штаты, а я об этом узнаю от левых людей, а не от тебя. — Прости, Лекси. Я всё расскажу. Просто... не по телефону, хорошо?  — Конечно расскажешь. Я жду адрес. Мне пришлось дать ей адрес. Хотела я этого или нет — смысла скрываться уже не было. Хотя, судя по всему, она его знала и без меня. Прибыла она быстрее, чем это вообще казалось возможным. Так быстро, что я всерьёз задумалась — а не стояла ли она уже под дверью, ещё когда звонила?